— Ты что… совсем больной? — простонала я, двигая бёдрами в стороны, пытаясь вырваться из его цепких рук. Но он не оставлял мне ни малейшего шанса. Его хватка была стальной, нерушимой.

Второй удар обрушился на бедро, заставляя всё моё тело дрожать от ярости и… чёрт возьми, возбуждения.

Ненавижу этого тирана, напыщенного… самодовольного…

— Делаю то, что не делали твои родители… слишком много свободы тебе дали, а теперь ты этим пользуешься! — прошептал Адам, прерывая поток моих внутренних проклятий. Его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости, и от этого становилось ещё страшнее.

Снова удар. Снова стон. Я почувствовала, что уже не сопротивляюсь, принимая эти болезненные ласки. В груди клокотала смесь из унижения, стыда и извращённого наслаждения. Я знала, что заслужила это. Знала, что сама подтолкнула его к этой точке. Но быть наказанной таким мерзким способом… это было отвратительно и… одновременно невероятно волнующе.

Я закрыла глаза, позволяя боли захлестнуть меня с головой. Каждый удар ремня выбивал из меня остатки сопротивления, оставляя лишь податливую, готовую ко всему плоть. Я чувствовала себя сломленной, униженной, но в то же время… невероятно живой. Словно он пробуждал во мне какие-то тёмные, скрытые желания, о которых я даже не подозревала.

Резко остановившись, Адам тяжело дышал, его тело дрожало от сдерживаемого напряжения. Моё же было на пределе, каждая клеточка горела, требуя большего. Я чувствовала себя до безумия возбуждённой. На светлых кружевных трусиках, должно быть, отчётливо виднелись следы моего позора и моего желания.

Наши взгляды встретились в зеркале, и в них не было нужды в словах. Его глаза, тёмные и хищные, горели похотью, обжигая меня дотла.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.

— К чёрту! — сорвалось с его губ хриплым шёпотом.

И вот, я почувствовала, как его руки грубо хватают ремень, затягивая узлы вокруг моих запястий. Я не сопротивлялась, отдаваясь в его власть, позволяя ему делать со мной всё, словно я мазохистка, упивающаяся собственным унижением.

В голове пульсировала лишь одна мысль:

«Он мой. И я принадлежу ему».

Резким толчком он прижал меня к холодной поверхности мраморного умывальника, выбивая из лёгких остатки воздуха. Моя грудь болезненно упёрлась в край раковины, а лицо отразилось в зеркале, напротив его пылающего страстью взгляда.

— Что ты... собираешься делать? — прошептала я, голос дрожал от нарастающего напряжения, от предвкушения безумства.

— Я собираюсь трахнуть тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас! — прорычал он мне в самое ухо, и от его слов по телу пробежала волна мурашек.

Не давая мне опомниться, он опустился на одно колено, его руки скользнули по моим бёдрам, стягивая с меня трусики до лодыжек и снимая с меня полностью одну штанину джинсов.

Он резко выпрямился и снова его руки обхватили мои привязанные запястья, фиксируя меня на месте, а его колено грубо раздвинуло мои ноги в стороны, открывая меня для него. Инстинктивно я подалась бёдрами назад, распахиваясь перед ним, предлагая ему полный доступ в своё тело.

Не отрываясь взглядом от меня в отражении зеркала его рука опустилась вниз и я почувствовала, как его палец проник внутрь меня, а остальные, обжигающе, медленно стали размазывать мою влагу по клитору.

От этого касания я невольно выгнулась, подаваясь навстречу его руке, требуя большего, жадно принимая каждое его прикосновение.

— Ты готова… — прошептал он, не отрывая взгляда от моего лица. Его глаза казались зелёными омутами, затягивающими меня в пучину греха.

Боже… это было восхитительно. Унизительно. Неправильно. И невероятно возбуждающе. Я застонала громче, заглушая шум музыки за стенами туалета, а он лишь сильнее сдавил мои связанные руки, заставляя оставаться на месте, под полным его контролем.

Этот акт был отвратителен и прекрасен одновременно. Я возненавидела его в этот миг, прощая себя за слабость, за желание.

И это окончательно сломало меня.

Дверь затряслась под напором новых, остервенелых ударов. Чей-то яростный крик прорвался сквозь толщу дерева, добавляя напряжения в эту и без того безумную сцену.

Но он не обратил внимания. Ему было плевать на весь мир, кроме меня. И мне, если честно, тоже.

Его рука легла на его брюки, и вот, я услышала, как расстёгивается молния. От предвкушения ноги подкосились, а бёдра снова подались вперёд, моля о его прикосновении, о том, чтобы он заполнил меня собой.

— Твоя узенькая дырочка уже приспособилась к моему размеру? — прошептал он, и я почувствовала, как его член упирается в мой вход, размазывая смазку по чувствительной коже.

Новое покалывающее возбуждение пронзило тело. Я застонала в ответ громче, чувствуя, как его пальцы до боли сжимают мои запястья, словно я в силах убежать от него сейчас.

Но как я могла убежать от того, чего так отчаянно желала?

— Проверь, — прохрипела я, подаваясь бёдрами ему навстречу, отчаянно пытаясь принять его твёрдый член в себя.

Его тело подалось вперёд, и вот, он вошёл в меня лишь на несколько сантиметров, но и этого хватило, чтобы новая волна жара накрыла меня с головой.

Влага на бёдрах выступила ещё сильнее, выдавая моё нетерпение.

— Да ты собираешься утопить меня, да? — прошептал Адам, его горячее дыхание опалило моё ухо.

Он надавил вперёд, и мощное движение бёдер протолкнуло его член до самого дна. Мои мышцы сжались вокруг него, приветствуя, словно он стал там единственным полноправным хозяином.

— Чертовски узкая, — простонал он мне на ухо.

Его руки скользнули на мои ягодицы, крепко обхватывая и раздвигая их, толкаясь глубже, стремясь достичь самой сокровенной точки. Я выгнулась в спине, отдаваясь каждому его движению, каждым миллиметром ощущая его в себе.

Он начал двигаться. Дико. Необузданно. Ритм его толчков был настолько яростным, что я не могла контролировать стоны, вырывающиеся из моей груди. Боль и наслаждение сплелись в единый клубок, опьяняя, лишая воли.

Каждый удар его бёдер по моим пылающим от ударов ягодицам заставлял меня терять связь с реальностью. В этом замкнутом помещении наши стоны, вздохи, и яростные шлепки плоти об плоть превратились в один первобытный, оглушительный аккорд.

Дверь задрожала ещё сильнее, удары стали более отчаянными. Крики снаружи слились в неразборчивый шум, но ничто не могло пробиться сквозь пелену страсти, окутавшую меня и Адама. Мы были в коконе из похоти и безумия, в котором существовали только мы двое.

Он ускорился, его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Я чувствовала, как напрягается каждая клеточка его тела, как он приближается к пику. И вместе с ним я тоже была на грани.

— Ева… — прорычал он сквозь зубы, толкаясь в меня с неистовой силой.

И вот, взрыв. Мощный, всепоглощающий. Тело пронзила волна дрожи, мышцы свело судорогой. Я кричала, не в силах сдержать себя, пока Адам продолжал проникать в меня, сжимая мои бёдра всё сильнее, настолько сильно, что я уверена, на них появятся следы от его пальцев.

Адам продолжал двигаться, а мои мышцы всё ещё пульсировали вокруг его члена, отчего он только сильнее стал вбиваться в мою плоть, словно хотел впечатать себя в меня, зацементировать наше единение. А я лишь раздвинула ноги шире, принимая его в себя, позволяя ему делать со мной всё, чего он захочет. В этот момент я была готова на любое безумие, любое его желание казалось мне единственно верным.

Волны оргазма продолжали вибрировать по всему телу, и ощущение его члена во мне было сладкой пыткой. Одновременно болезненной, из-за его неистовости, из-за его напора, из-за того, что он, казалось, хотел сломать меня пополам, и в то же время, приносящей неземное наслаждение. Это было так неправильно, так унизительно, но в этом унижении я чувствовала себя всесильной, принадлежащей только ему.

Он поменял угол вхождения, ударяя в самую чувствительную точку, и я снова застонала, чувствуя, как новая волна оргазма обрушивается на меня, заставляя мышцы влагалища непроизвольно сжиматься вокруг него.