Я подался назад, давая себе пространство для движения. Ева выгнулась, чуть оттопырив зад, раздвигая ноги, приглашая войти глубже, до самого предела.

Я не стал медлить.

Обхватив её ягодицы и раздвинув их, я почувствовал, как мой член без малейшего сопротивления скользит в её горячую щель на несколько томительных сантиметров. Наши стоны сплелись воедино. Это было именно то, чего я жаждал, что мне было жизненно необходимо.

— Пожалуйста, — прошептала Ева, подавшись назад, чтобы принять бёдрами каждый чёртов сантиметр моего члена.

Она была влажной от вожделения, её мышцы словно умоляли принять меня глубже, но несмотря на всё её желание, она была чертовски тугой, словно мой член попал в горячие, нежные тиски.

— Расслабься, Ева, — прошептал я ей на ухо, продолжая ласкать её нежный живот, — Ты так сильно сжимаешься, что я не успею сделать и пары движений, как кончу в тебя.

Я на мгновение отстранился, чтобы увлажнить себя смазкой, и, слегка изменив угол, вошёл в неё с яростным, безжалостным толчком, ощущая, как член упирается во что-то глубоко в её теле.

Она вскрикнула, и её мышцы судорожно сжались вокруг меня. Это было чертовски возбуждающе.

Я замер, пытаясь перевести дух, член пульсировал, чувствуя себя неимоверно сжатым. Её тело было восхитительным. Секс с Евой… это было невероятно.

Она снова застонала, покачивая бёдрами, желая продолжения. Она откинула голову назад и, задыхаясь, прошептала:

— Ещё!

Но разве мог я ей отказать?

— Конечно, маленькая Ева, будет тебе ещё, — прорычал я.

Руки скользнули к её груди, сжимая её в руках, и я начал двигаться.

Бёдра работали интенсивно, дико. Ева вздрагивала, яростно прижимаясь задницей к моим бёдрам, отталкиваясь от холодной плитки с каждым толчком, будто стремясь к тому, чтобы мой член разорвал её.

Она приняла меня с такой жадностью, двигаясь навстречу с такой яростной силой, что я не смог удержаться. Наклонившись, я впился зубами в её плечо, достаточно сильно, чтобы она зашипела и напряглась в моих руках, а затем задрожала, отдаваясь мне с ещё большей страстью. Я удерживал её, пока мой член клеймил её, а пальцы мучили соски. Эта девушка была моей, и я готов был пометить каждый сантиметр её кожи, чтобы это доказать.

Я никогда в жизни не испытывал такой безумной, животной ревности – готов был растерзать любого, кто бросит на неё взгляд. Хотелось надеть на неё чёртов ошейник и водить на поводке, чтобы все знали: она – моя.

Еве же не нужно было утверждать свои права на меня. Эта чертовка и так уже владела мной без остатка, душой и телом. Каждое движение её бёдер, каждый сладостный, истошный стон, эхом отражавшийся от стен, лишь утверждали её власть надо мной.

Она извивалась, стонала, раздвигала ноги шире, выгибалась и – чёрт! – её влагалище так плотно обхватывало меня, что казалось, она выпьет меня до дна.

— Я хочу кончить в тебя, — прошептал я, отстраняясь лишь настолько, чтобы увидеть, как мой член, влажный от её смазки, безо всякого сопротивления входит в неё снова и снова. — Хочу кончить в тебя, заполнить твоё тело спермой.

— Не… не останавливайся, — выдохнула Ева, отвечая на мои движения бёдрами. — Хочу ощутить, как ты кончаешь в меня.

Чёрт. Это восхитительная пытка. Может ли существовать что-то более сладостное?

Я подался вперёд, прижимаясь к ней всем корпусом. Мои бёдра двигались всё более рвано, резко. Рука скользнула вниз по коже живота, до промежности, коснулась клитора.

— Давай, малышка! Ещё немного… — прошептал я, лаская её клитор всё более интенсивно, входя в неё глубже с каждым разом.

Ева громко стонала, откинувшись головой на моё плечо, жадно принимая каждый жёсткий толчок.

— Адам, пожалуйста, — выгнулась она в спине, принимая всю мою страсть.

Я почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, словно в тисках. И вот… её накрыла волна оргазма, вырвавшаяся наружу громким стоном. Ева жадно ловила ртом воздух. Вода продолжала литься на нас, но мы не замечали ничего вокруг, поглощённые лишь друг другом.

Как только оргазм начал отступать, я отстранился, развернул её, крепко обхватил за бёдра и приподнял, заставляя обвить ногами мою талию. Хотел видеть её глаза, когда буду кончать в неё.

— Смотри на меня, — прорычал я, опуская её на себя и растягивая ещё шире.

Она обвила руками мою шею, прильнув ближе, когда я выпрямился, прижав её спиной к стене.

Её глаза расширились, и она прикусила губу, отчего у меня тут же возникло желание впиться в неё зубами.

— Ты… ты такой огромный… кажется, ты стал ещё больше?!

Я усмехнулся, не скрывая самодовольства.

— Нет, Ева. Со временем ты привыкнешь ко мне.

Она едва успела ответить усмешкой, когда я вошёл в неё до самого дна. Непроизвольный стон вырвался из её груди, полный удивления, но я не дал ей времени на передышку, тут же начав двигаться, наблюдая, как мимолётная боль сменяется удовольствием.

Ева изгибалась в спине, подаваясь навстречу каждому толчку, кружа бёдрами и прижимаясь всё ближе, открываясь мне без остатка. Ритм нарастал. В сантиметре от моего лица я увидел, как её глаза затягивает пелена наслаждения, тихий стон сорвался с губ, и её влагалище сжалось вокруг моего члена.

— Адам, — тихо прошептала она, и я отпустил себя.

С последним, финальным толчком я вошёл глубже и замер, чувствуя, как сперма горячей волной извергается в её тело. Руки дрожали, я не сразу осознал, что впился зубами в её плечо, как обезумевший зверь. Но Ева будто не замечала этого. Её пальцы отчаянно сжимали мои плечи, тело отвечало мне с такой же страстью, что, казалось, она была совсем не против.

Чёрт, Ева… Она была моим проклятием и моей наградой одновременно.

— Это было… просто нереально, — прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом.

Её грудь, такая соблазнительная, упиралась в мою грудь, и я кожей чувствовал исходящее от своего тела покалывающее удовольствие. Внутри же, о, внутри она казалась ещё приятней. Нежные, горячие тиски, которые я не хотел покидать, но пришлось.

Я отпустил Еву на кафель, она слегка пошатнулась, но не переставала обнимать меня, даже цепляться. Я обнял её в ответ, целуя в макушку.

— Согласен… это было лучше, чем когда-либо в моей жизни, — выдохнул я, продолжая поглаживать Еву по спине.

— Прямо лучше, чем со всеми твоими любовницами? — она подняла на меня взгляд, и я увидел, как злые чёртики заплясали у неё в глазах.

Я прямо ощутил, как у неё заработали шестерёнки, словно она уже разрабатывала план расправы со всеми моими бывшими. Ревнивая кошечка.

Я усмехнулся, и коснувшись её подбородка, заставил посмотреть на меня.

— А что, ты уже прикидываешь, скольких девиц придётся отправить на удобрение, чтобы доказать свою исключительность?

Она нахмурилась, слегка отстраняясь.

— Не смешно. Ты даже не представляешь, сколько я готова отдать, чтобы они не топтали этот мир.

— Ох, поверь, я представляю, — прорычал я, притягивая её обратно к себе. — И именно это меня пугает и сводит с ума одновременно. Но, серьёзно, Ева, ты... другая. Они все вне конкуренции с тобой.

— Вот как? — она лукаво прищурилась. — И чем же я так особенна? Тем, что могу довести тебя до безумия одним взглядом? Или тем, как я выгибаюсь под тобой?

— Тем, что ты – это ты, — ответил я, целуя её в шею. Она пахла сексом и моей спермой, самым дразнящем сочетанием в мире. — Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, и от тебя у меня поехала крыша.

Она отстранилась, глядя мне прямо в глаза и тихо прошептала:

— Не говори глупости. Для тебя это всего лишь секс.

— Нет, Ева. Это больше, чем секс. Это… — я запнулся, в поисках нужных слов. — Когда я думаю, что ты опять торчишь в своих клубах, не слушаешь меня, хочется достать автомат и никого к тебе не подпускать. Как будто ты мой клад, сокровище, которое нельзя трогать. Из-за тебя я превратился в конченного собственника.

Она хмыкнула, но я видел, что мои слова задели её. В глазах появилось смятение.