— Ну привет, Лисёнок, — ухмыляется, показывая ровные белые зубы. — Меня ждёшь?

Мне не хочется отвечать. Нужно ползти, спасаться от него, но тело как чужое. Не слушается. Может… это всё же сон?

Попытка выдавить из себя хоть звук к успеху не приводит.

— А я уж начал беспокоиться, что в этой дыре я не найду себе сокровище, — он окидывает меня взглядом, от которого по спине проносятся непрошенные мурашки, а потом подхватывает на руки так, будто веса во мне совсем нет.

Я вынужденно оказываюсь прижата к широкой мужской груди, с хорошо развитыми грудными мышцами, без возможности сопротивляться, потому что тело не слушается, даже когда КАКОЙ-ТО ИЗВРАЩЕНЕЦ пытается меня похитить!

Всё, что я могу, это сопеть, как пойманный ёж. Мужик перехватывает меня поудобнее и направляется к выходу. В этом положении я не могу видеть, что творится вокруг, но, судя по металлическому запаху и подступившей к горлу тошноте, мне лучше не видеть того, что творится внизу.

Не могу сказать, что успела привязаться к тем солдатам, но всё же.

Есть что-то внутри, что противится. Не женское это всё же дело, отнимать. Мы как-то пришли давать жизнь. Если рассуждать с точки зрения тела.

Смотрю на мужчину. Куда он меня? Идёт ещё с таким видом, будто пришёл в тронный зал исключительно за мной. Вокруг тянет дымом, так что на его фоне несложно расслышать запах самого захватчика. Пряности, аромат, напоминающий знойное лето и мускус.

Решаюсь скосить взгляд, только когда мы покидаем зал и оказываемся в сильно задымлённом коридоре. Слышно отдалённые крики, просьбы о помощи, но моего похитителя это не заботит. Я не удивлюсь, если лично создал ситуацию, из-за которой пришлось звать на помощь.

Свернув влево, он выносит меня на открытую галерею, соединяющую здание, в котором я пришла в себя со стоящей на некотором отдалении башней. Смотрю сквозь ряд тонких одинаковых колонн и замираю.

Сперва кажется, что раскинувшийся внизу город тонет в золотых красках, но присмотревшись внимательнее, я понимаю, что это не закат. Пожар. Всё горит. Зрелище одновременно завораживает и пугает, усиливая ощущение нереальности происходящего. Там… Мне не видно отсюда, но… жители же успели спастись?

— Анортан! — навстречу выходит ещё один мужчина, носящий те же цвета. — Его нигде нет.

— Собрать слуг, — ведёт плечом мой похититель. — И тех, кто ещё остался из живых. Выясним, куда делась эта крыса.

Его взгляд смещается на меня, а уголок губ приподнимается, показывая зубы. Сердце пропускает удар. Ох, не к добру этот миг внимания…

— К тому же мне есть кого спросить и кто точно знает, что задумал её король. Не так ли, Лисёнок?

А я понятия не имею, о чём речь…

Всё очень-очень плохо…

И проблема даже не в том, что я ничего не знаю, а в том, что до сих пор не могу двигаться, а из звуков только старые дверные петли изображать.

А жаль. Такой повод для знатной истерики. Может он сочтёт меня сумасшедшей, и просто оставит в покое? Как зверь, которому наскучила игрушка.

— Мы остаёмся здесь? — спрашивает второй.

Я невольно сравниваю его с тем, кто уволок меня. Подошедший носит чёрное и выглядит будто бы моложе. Во многом потому, что оставил над верхней губой тонкую полоску усов. Не могу сказать, что выглядит смешно, но решение всё же на любителя.

Тёмные волосы у него отросли до плеч, край челюсти обрамляет лёгкая щетина. Его природа тоже не обделила размахом плеч, но фигура менее массивная, чем у… как он сказал? Анортана?

— Нет. Здесь остаёшься ты, — отвечает мой похититель, заинтересовавшись чем-то в панораме полыхающего города. — Я вернусь в столицу. Нужно кое-что уладить.

— То есть это теперь мой город? — оживляется подошедший.

— Если тебе так хочется.

Парень так рад, что на миг мне кажется, что он подпрыгнет, но ему удаётся удержать себя в руках. Расправив грудь и подняв подбородок, тоже смотрит на город.

Таким взглядом можно обводить плодородные поля или бескрайние плодородные виноградники, например. Но никак не уничтоженное поселение, в котором могло погибнуть немало жителей. Это как-то… ненормально. Они не понимают, что натворили? Сколько боли причинили? Или… наоборот понимают и поэтому улыбаются?

Перед глазами проносится вспышка. Я вижу рынок, множество тесно стоящих прилавков, с пёстрыми навесами от солнца. Улыбающиеся женщины, примеряющие жемчужные бусы и рассматривающие себя в круглое, немного затёртое с краю зеркало. Рядом двое детей, остановившиеся погладить ягнёнка, выставленного на продажу вместе с матерью.

Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать наваждение. К горлу снова подступает тошнота, обдавая горечью, от которой по телу немедленно раскатывается липкая слабость. По-прежнему не могу шевельнуть и пальцем.

Что это? Похоже на воспоминание, но я никогда подобного не видела. И не была на таких рынках. Впрочем, это сейчас меньшая из моих проблем.

— Раз это теперь мой город, — говорит молодой захватчик, снова поворачиваясь к Анортану, — я хочу получить его сокровища. Все сокровища.

Его взгляд смещается на меня, и голова резко начинает кружиться. Положение, которое, казалось, и так было хуже некуда, становится ещё паршивее.

— Нет, — обрывает его идею Анортан. — Это моё. Ты забираешь остальное.

— Какая разница, — кривится первый. — Жить ей ещё год в лучшем случае. К тому же она из моего города.

Чего⁈

Анортан улыбается. В его волчьих глазах безошибочно читается угроза.

— Который я помогал завоевать. Она — плата за моё потраченное время, брат. Или хочешь оспорить?

Второй окидывает меня взглядом, оценивая риски и выгоды. Мне слишком плохо из-за тошноты, яда и всего остального, чтобы возмутиться тому, что он смотрит, будто выбирает кусок мяса посочнее. Затем переводит взгляд на Анортана и сужает глаза.

— Ты что? Привязался к смертной? Так понравилась?

Анортан ничего не отвечает. Продолжает улыбаться как маньяк.

— Ладно, так уж быть. Забирай трофей на память, — отмахивается парень и складывает руки на груди. — И убирайся из моего города.

Из груди, к которой я прижата, вырывается рычащий смешок. Анортан с ухмылкой кивает, после чего делает шаг к ограждению галереи. Я не сразу понимаю, что он задумал.

Страшно становится, когда мужчина кошачьей грацией запрыгивает на него вместе со мной.

Ветер вцепляется в его волосы, открывая лицо. Красивый резкий профиль уже не кажется таким привлекательным. Во многом потому, что он выглядит пугающе уместным в этой обстановке. Среди огня, дыма и насилия.

Будь у меня возможность двигаться, я бы уже вырвалась. Не знаю как, но точно попыталась бы убежать. Куда только?

Мужчина бросает на меня нечитаемый взгляд. В тёмной радужке его глаз мелькает красный отблик, а после он шагает в пустоту.

Вместе со мной!

Надежда, что ощущение свободного падения вырвет меня из этого кошмара, умирает мгновенно.

Понятия не имею, сколько здесь этажей, но время снова будто останавливается. Хочется, чтобы этот полёт длился вечно, а удар о стремительно приближающиеся скалы никогда не наступит.

Вокруг так красиво. Восхитительно красиво! И как отчаянно ярко хочется жить, цепляться за смазанную картинку.

Короткий выдох со всхлипом, у меня получается чуть сжать пальцы правой руки, когда Анортан отбрасывает меня, позволяя падать в одиночестве.

Твою ж ма-а-а-ать!

Меня крутит. Я перестаю понимать, где земля, а где небо. Тошнота всё же обжигает горло, и я выплёвываю в пустоту горькую пену. Теперь становится так плохо, что растягивать это удовольствие не остаётся никакого желания.

Мамочки!

Так они об этом говорили с тем парнем? Я умру вот так? Зачем он в окно вышел⁈

А после полёт обрывается. Не из-за удара, а потому что меня ловит огромная… лапа. Какого чёрта⁈

И где тот мужик? Теперь размазан по камням внизу?