Чувствую, как непреклонный холод пронизывает до костей, но я отказываюсь подчиниться этому жестокому сценарию. Нельзя сдаться. Я ещё жива и должна что-то придумать!

Мой так-себе-отец ходит вокруг камня и чертит на полу какие-то закорючки куском угля и мела.

— Почему ты это делаешь? Что такого тебе сделали драконы? — решаю потянуть время. — Это из-за того, что они захватили твою страну?

Он смеётся, но в смехе этом нет радости — только горечь и злость.

— Страна? Всего лишь огромное число обязанностей и проблем. Пусть забирает.

— Тогда почему ты делаешь всё это? Зачем проклял их?

Он замирает ненадолго, будто и сам только сейчас задумывается над этим вопросом.

— Из-за неё.

— Кто-то из Кеганов влюбился в твою женщину?

— Да. Грёбаная истинность. Мне пришлось многое сделать, чтобы вернуть её, а эта дура всё равно хотела лишь дракона. Истинность! — он снова смеётся. — Но, к счастью, я избавил их от неё. А теперь избавлю и мир от них.

— Но… Ты же получил свою женщину в итоге, — пытаюсь достучаться до его логики.

— Не понимаешь, — он качает головой. — Никто из вас.

— Может, потому что надо объяснять словами через рот⁈ — взрываюсь я. — Если не говорить, то, конечно же, никто не поймёт!

Злость рождается где-то в груди и разгорающаяся жарким всепоглощающим огнём. Не знаю, откуда во мне столько. Тело наполняется небывалой до этого силой, а в воздухе передо мной возникают всполохи огня. Сейчас я так зла, что меня это уже не удивляет.

— Прекрасно, — отмечает Серлейт. — История повторяется в полной мере. Твоя метка работает правильно, да и к тому же его дракон тебя признал, раз делится своей силой. Ты идеально подходишь для этой роли. Как и в день, когда я собирал первое проклятие. — То же место, ситуация.

Я дёргаюсь, и искры огня разгорается ярче. Знать бы как ими управлять, чтобы подпалить его башку!

— Вот ты говоришь, я получил женщину. Добился своего. Знала ли ты, что она, уже в браке со мной всё равно бегала к Кегану? Даже понесла от него, а потом лежала здесь и плевалась ядом про то, что я понятия не имею, что такое истинная любовь. В тот день я понял, что вы лживые и алчные твари, — он качает головой. — И решил избавиться от истинности, само собой, вот только не учёл некоторые факты.

Откровение немного остужает мой пыл. Я слушаю его и думаю только о том, неужели то, в чём он признаётся — правда.

— Что?

— Я сделал так, что они не могли найти своих истинных. Но от них следует избавиться полностью! Но мне нужно было повторить условие и избежать проклятия. И как удачно вышло, что ты оказалась его истинной. Защищена тем, что уже мертва, да и к тому же признанная обеими душами как истинная.

Я с вызовом смотрю на него, не позволяя слезам выдать мою слабость.

— Думаешь, что любовь так легко уничтожить?

— Ты наивная, Лисбет. Любовь не спасёт тебя здесь.

Всполохи всё ещё кружат в воздухе. Если дракон Анортана делится со мной силой, значит, он чувствует, что я в беде? Успеет ли помочь?

Успеет. Какой бы ни была реальность сейчас, я не одна. Даже вдалеке, отделённый пространством, Анортан чувствует меня, а я его. Эта связь сильнее любого заклинания.

Внезапно воздух вокруг меня сотрясается, и пространство начинает колыхаться под натиском силы, а затем откуда-то сверху слышится удар. Будто упало что-то. Или скорее приземлилось.

— Анортан! — я вдыхаю его имя как глоток свежего воздуха в застоявшемся мире.

Серлейт вскидывает руки и направляет их в сторону каменной арки, которая, похоже, ведёт к выходу. В ней вспыхивают линии, напоминающие сеть, но толку в этом никакого, ведь секундой позже потолок каменного зала проламывается и внутрь заглядывает чёрный дракон с пылающими алыми глазами.

Я сразу понимаю, что мой муж не в духе.

Я лечу высоко над лесами и полями, ветер рассекает крылья, словно клинки, и каждое мгновение я интуитивно чувствую, что что-то не так. Лисбет. Её образ, голос, страх эхом отзывается во мне, благодаря метке истинной пары на её груди.

Что происходит в замке? И почему именно сейчас, когда я собираюсь нагрянуть к «дорогому тестю», чтобы оборвать его жалкую жизнь?

Тревога разливается по венам леденящим холодом. Я ударяю крыльями, предполагая, что если что-то и случилось, значит, скорее всего, я лечу в правильном направлении.

Серлейт. С ним связано множество трагедий и проблем нашей семьи, и я хочу стать тем, кто положит всему этому безобразию конец. Теперь он, помимо всего прочего покушается на Лисбет, а свою истинную я буду отстаивать зубами и когтями и не остановлюсь, пока не найду её.

Далеко внизу вспыхивает пылающий круг, мимолётный взрыв магии, и я понимаю — вот оно, место. Я опускаю крыло, входя в вираж и стремительно теряю высоту. Воздух взрывается вокруг меня, когда я бесстрашно рассекаю пространство, чтобы остановить то, что угрожает самой дорогой мне на свете женщине.

Внизу какой-то горный замок. Необитаемый, судя по виду, северная часть уже обвалилась, но южная может быть использована. Мой лисёнок где-то там?

Снижаюсь над каменным залом и выплёскиваю огонь. Потолок не выдерживает, и лавина камней обрушивается вниз.

— Анортан! — слышу я её голос. Я трансформируюсь и спрыгиваю.

— Так-так-так, — извлекаю из ножен меч. — Папаша, ты не слишком ли обнаглел, выдёргивая мою жену из дома?

— Поговори ещё, щенок, — огрызается Серлейт, бросая в меня сноп белых искр. — Здесь и сегодня всё закончится. И вы, чешуйчатые, наконец сдохните окончательно и бесповоротно.

— Какое громкое заявление. Давай взглянем, сможешь ли ты воплотить его в жизнь?

Взмахиваю мечом, рассекая воздух, и бросаюсь вперёд. Магия обнимает клинок огненным шлейфом, но в самом конце, выполняю ещё один замах, но теперь по дуге вниз. Серлейт выставляет щит, но это была ложная атака.

Сам я отпрыгиваю вправо, отвлекая его пламенем, и атакую из-за его плеча. Враг поздно замечает обман, но закрыться успевает. Мой клинок вязнет в щите, одновременно с этим с другого бока на Серлейта обрушивается огонь, заставляя старика шипеть от боли. Разозлившись, он бросается в атаку.

С обеих сторон от меня взвиваются зловещие теневые клинки. Я успеваю заметить их и отпрыгнуть, а магическое оружие разбивается друг о друга визгливым лязгом. Пробую атаковать, но Серлейт демонстрирует неожиданную ловкость для своего возраста. Будто змея ускользает от моего меча.

Он делает первый выпад, скрещивая сталью и магию. Наши силы сталкиваются, создавая звуковой резонанс, и воздух заполняется треском, похожий на скрип стеклянной крошки. Гибко ухожу влево, делаю подсечку и пытаюсь снести ублюдку голову, но тот успевает закрыться, и я лишь чиркаю его по бедру, слегка вспарывая кожу.

Серлейт отступает и пробует новое нападение. Вокруг меня появляются дюжина его копий, которые мечутся, сбивая с толку. Но я слышу стук его сердца и ощущаю тёплый поток магии. Один точный шаг — и я подрываю его защиту, рассекаю тень, что оказывается настоящей, и Серлейт ахает, отшатываясь назад. На его груди с влажным блеском темнеет одежда.

Я вскидываю руку, и импульс огненной силы срывается прямиком в него. Старик снова уклоняется, но я больше не хочу играть с ним.

Темп нарастает, каждый выпад отточен до рефлексов. Мои атаки становятся стремительными, как молнии в ночном небе, резкими и неизбежными, но при этом гибкими, перетекающими из одной в другую будто танец. Магические потоки энергии вспыхивают, сливаясь в линии, которые то становятся толще, то истончаются с ритмом нашего поединка.

Пытаясь снова перехватить инициативу, Серлейт создаёт смертоносные шипы из воздуха, которые летят мне навстречу, но легко уклоняюсь. Его магические защиты тают под натиском моих атак. Он отступает, а я продолжаю напирать — шаг за шагом. Наконец, я сбиваю его с ног.

Он пробует встать, но замирает, когда режется подбородком о кончик моего меча.