Так проходит почти две недели, хотя считать дни мне довольно сложно.

В начале нового дня я стою у окна, наблюдая, как солнечные лучи пробиваются сквозь облака. Когда они проникают в комнату, подсвечивая танцующие пылинки, та наполняется теплом и уютом, несмотря на преимущественно тёмно-красный интерьер.

Анортан, сидит на диване, раскинув руки на спинке так, будто он не просто наследник престола, а сам король этого мира. Мощная фигура с обнажённым сейчас торсом расслаблена, но в каждом движении чувствуется скрытая сила, словно он разорвёт одним щелчком пальцев. Я не могу отвести глаз от его лица — строгие черты и мягкая улыбка, которые он дарит только мне, создают в моём сердце странное волнение.

Последние несколько минут мы ведём какой-то глупый спор, но, если честно, я уже не помню, с чего всё началось.

— Ты знаешь, — произносит дракон, не поднимая взгляда от книги с кожаной обложкой, — иногда мне кажется, что ты слишком многого ждёшь от людей вокруг. Они не могут понять, каково это — быть мной.

Я оборачиваюсь к нему. В его голосе слышится что-то большее, чем просто уверенность. Это лёгкая грусть, которую он прячет за маской властности.

О, вспомнила. Мы обсуждали дневник его матери, но ушли сильно в сторону. В последнее время непривычно много говорим. В основном, конечно, я рассказываю о своём мире и чудесах, которые он мог бы встретить там, если бы смог попасть туда. Теперь вот, я попыталась завести его в личное, но дракон будто нарочно избегает темы дневника.

— А может, они просто боятся тебя? Помнишь, с чего началось наше знакомство? И, я так понимаю, для тебя обычное дело ворваться куда-то и всех убить.

Анортан смеётся.

— Боятся? Или восхищаются? — отвечает он с игривым блеском в глазах. — Я делаю то, на что им не хватает смелости.

Ага. Или наглости.

В этот момент входит служанка с тележкой, полной фруктов и угощений. Я знаю её, девушка часто помогает в крыле, где живут има. Наверно поэтому замечаю, что её лицо кажется взволнованным.

— В чём дело? Что-то случилось? — заглядываю ей в глаза.

Ответ будто ведро ледяной воды:

— Мари… рожает.

Гром среди ясного зимнего неба. Конечно я понимала, что рано или поздно это случится, но не подозревала, что всё будет так скоро. Будто сознание нарочно отгораживало меня от неизбежности и близости этого момента.

Оглядываюсь на Анортана. Он закрывает книгу, явно догадываясь, что я собираюсь объявить.

— Я должна быть с ней!

— Ты знаешь правила. Роды сопровождаются огромным выплеском энергии. Поэтому создаётся барьер, который ограждает всех неспособных противостоять этой силе.

— Но ты же можешь что-то придумать!

Анортан вздыхает. Вижу, что у него есть вариант, но он выпендривается.

— Возможно.

— Анортан! — злюсь я.

— Хорошо, — усмехается он, поднимая руки. Мол, раз уж так просишь. — Есть способ.

— Так чего расселся⁈

Служанка наблюдает за нами с выражением глубочайшего ужаса на лице. Могу понять. Вряд ли кто-то ещё в замке мог обратиться к дракону в подобном тоне.

Мне всё равно. Когда тебя фактически приговорили к смерти, страхи и опасения отходят на второй план. Если догадки Анортана относительно нашей истинности и защиты от проклятия окажутся ложными.

Выходим из комнаты и спускаемся по мраморной лестнице, украшенной красными коврами с золотыми узорами. Каждый шаг отзывается эхом в пустых коридорах.

Сворачиваем за угол, и я сразу чувствую гудящую вязкость воздуха, что пытается вытолкнуть меня прочь. Анортан усмехается, берёт за руку и тянет за собой. Давление разу ослабевает, я будто бы прячусь за его спиной от сильного ветра. Кидаю на него быстрый взгляд и ощущаю прилив тепла. Его сила наполняет меня уверенностью.

Мы подходим к комнатам Гриира. Дверь закрыта, и Анортан не позволяет мне идти дальше. Возможно, он и прав.

Сколько Мари уже тут находится? Как давно началось? Судя по тому, что мы не встретили ни одной живой души по пути сюда, может оказаться, что с вечера или даже ночи, потому как ещё вчера утром мы спокойно пили чай и обсуждали разные игры для детей.

Слышу крики. Сердце колотится в груди от страха и тревоги.

— Где Дарен? — негодую я. — Он должен быть здесь!

— Забыл дорогу?

— Не время для шуток!

Дракон усмехается и подпирает плечом стену, пока я брожу перед дверью туда-сюда.

— Успокойся. От того, что ты бегаешь, проблема не решится никак.

— Легко тебе говорить!

— Что, снова будешь говорить, что драконы ничего не чувствуют в отношении своих женщин?

Я осекаюсь. Мы снова возвращаемся к теме дневника? По его инициативе?

И тут до меня доходит, что, волнуясь за подругу, я упустила тень грусти. Вот… чёрт. И всё же он пришёл сюда со мной.

— Ты злишься на маму за тот дневник?

— Нет, это глупо.

— Уверен?

— Да, — он дёргает плечом. — Да и это глупо. Она человек, имеет право злиться.

— И всё же… я не думаю, что ей стоило писать тебе подобное. Ты же ни в чём не виноват.

— На самом деле мне плевать. Она не сдержала свою ярость в отношении меня, а я решаю, не принимать её близко к сердцу. Страдать из-за женщины, которую я даже не знаю и которой я явно не понравился бы? Она такая же незнакомка, как и тысячи людей, и не только людей, которых я встречал в своей жизни.

— Просто… Грустно. Что она даже не попыталась оставить для тебя чего-то доброго и тёплого.

Анортан улыбается:

— Как хорошо, что у меня есть ты, чтобы всё это компенсировать.

— Дурак, — фыркаю я, пихнув его локтем.

Дракон наклоняется, намереваясь поцеловать меня, но тут дверь с грохотом распахивается. В коридор выходит Гриир и поворачивается к нам, кажется, совсем не удивляясь тому, что здесь кто-то есть.

— Получилось!

— Ребёнок в порядке? — поднимает бровь Анортан.

— Да!

— А Мари? — робко интересуюсь я.

— Это и получилось! Жива!

Сердце пропускает удар. Я оборачиваюсь на дракона, чтобы угадать по его лицу, не послышалось ли мне. Анортан, видимо, поворачивается ко мне с той же целью.

— Но такого не случалось уже сотню лет, — задумчиво проговаривает он.

— Именно! Я нашёл формулу! — Гриир чуть ли не подпрыгивает от восторга, а после будто забывает про нас и спешит куда-то, оставив дверь открытой.

— Он всё же смог… — выдыхаю я и несмело улыбаюсь. Кажется, что реальность сейчас настолько хрупкая, что рассыплется как сон в любой момент.

— Не думаю, что это он.

— Что?

Анортан отлепляется от стены и складывает руки на груди.

— Я думаю, что дело в тебе.

Мари проводит у Гриира примерно неделю. За это время он почти никого к ней не пускал, кроме Дарена, меня ну и Анортана само собой. Последнего в принципе ничто никогда не останавливает, а я под шумок забегаю за ним следом.

Даже не знаю, кто рад больше, я или Мари. Много шутим о том, что её жизнь к рождению ребёнка не готовила и она бы с радостью передала шумного и слишком уж активного малыша тем, кто о нём позаботится, но когда я предложила забрать его в крыло има, пригрозила, что укусит меня.

Сегодня я тоже сижу на краю кровати, наблюдая за тем, как Мари нежно гладит голову сына, задремавшего во время обеда. До сих пор не верится, что она выжила. Воспоминания о тех ужасных часах, когда я ждала, не зная, что будет дальше, до сих пор морозят внутренности.

Кидаю взгляд на её лицо и вижу отражение своих страхов и радости. Мари не готова быть матерью. Её глаза сверкают, когда она смотрит на своего малыша, но я вижу тень неуверенности.

— Ты справишься, Мари. Все справляются, — отвечаю я, погладив её по плечу. — Ты же уже ухаживала за детьми.

— Да, то тогда это были чужие дети, а теперь… Всё серьёзнее!

— Мне кажется или ты только что призналась, что има несерьёзно подходят к своим обязанностям?

Мы тихо смеёмся, чтобы не разбудить малыша. В этот момент в комнату входит Гриир. Его лицо и раньше не слишком располагало к себе, а теперь лекарь шатается по замку, изображая сумасшедшего учёного, который ищет жертву для нового эксперимента. Я не особо интересуюсь его делами, но рада, что теперь все има принимают ту же настойку, что пила и выжившая.