— Ты беременна.

Слова обрушиваются так неожиданно, что я не сразу понимаю, что сказаны они мне. Открываю глаза и недоумённо смотрю на Гриира.

— Что?

Страх охватывает меня с головой.

Нет, я, конечно, не надеялась, что происходящее в этой кровати по ночам может обойтись без последствий, но всё равно выходит как-то неожиданно.

Я… Конечно, мы уже поняли, что проклятие снято. Для других девушек, но… я-то не совсем другая. Что если на мне проклятье не успокоится?

Впрочем, стоило пораньше об этом подумать, да?

— Я… — пытаюсь сказать что-то в своё оправдание, но слова застревают в горле.

— Вот это действительно интересный случай, — радуется Гриир и оборачивается на служанку. — Принесите мне чистый журнал, несколько перьев и чернильницу. Хочу полностью описать эту беременность. Истинная дракона. Каким будет её ребёнок? Проклятье, мне одновременно жаль, что время тянется так медленно, хочется поскорее заставить тебя рожать, и страсть как интересно рассмотреть этот процесс со всех сторон. Нужно перенести тебя в мою лабораторию.

— Нет… — вяло мотаю головой я. — Я не… не пойду.

— Не бойся, с твоим мужем я отдельно всё решу.

— Нет, ты не понимаешь…

Казалось бы, хуже быть уже не может, но жизнь умеет подкидывать сюрпризы. За спиной лекаря оказывается зеркало. Его поверхность идёт рябью, и вдруг за ним будто за стеклом возникает силуэт.

Я вздрагиваю, но, похоже, Гриир и без меня чувствует присутствие постороннего и, обернувшись, тоже смотрит на Серлейта, которого ищут с первого дня моего пребывания здесь.

Отец будто не замечает посторонних. Оперевшись на раму зеркала с той стороны, он со злостью выплёвывает. На хмуром лбу выступают капельки пота. Тёмные глаза сверкают ненавистью.

— Лисбет! Подойди ко мне немедленно! — его голос звучит громко и чётко, как удар молнии.

Я чувствую, как внутри меня всё замерло. Он в своём уме? Что вообще происходит. Гриир, оказавшийся между нами, для него какая-то шутка?

Если бы Лекарь не обернулся, я бы решила, что это галлюцинация. Но он явно тоже его видит.

— Я всё подготовил. Ты не должна оставаться здесь. Я смогу перенести тебя к себе!

— Не слишком ли много на себя берёшь, Серлейт? — ухмыляется Гриир, поднимаясь на ноги. — Лучше сам давай к нам. Здесь полно народу, которые очень хотят с тобой поговорить. Особенно я. О твоём проклятии, которое мы, кстати, сняли. Могу рассказать как.

— Вы не могли его снять.

— Ну как же? У нас уже трое младенцев, которые не остались сиротами.

— Я позволил этому случиться, — хмыкает Серлейт. А знаешь почему? Из-за неё.

— Твоей дочери? Не хотел, чтобы родная кровь погибла от твоей же магии? Как великодушно.

— Идиот. Она не моя дочь, — хмыкает тот. — С её помощью я раз и навсегда уничтожу Кеганов. Лисбет, быстро сюда!

Мне хочется закатить глаза от этого пафоса.

— Ты что, девка, думаешь, он сможет защитить тебя от меня? Как бы не так. В этом мире у тебя нет и не может быть союзников.

У меня внутри всё замирает. Гриир поворачивает ко мне голову. Глаза жутко мерцают. Вот… чёрт!

— Всё верно, — хмыкает отец. — Тебя ждёт смерть, когда все узнают о том, что ты иномирка. Думаешь, маг, что тебе хватит мозгов снять моё проклятие? Как бы не так! Проклятие замкнулось на ней. Потому что она уже мертва и не может умереть второй раз!

Он… меня… раскрыл…

Глаза Гриира загораются необычайной живостью. Как у учёного, обнаружившего недостающее звено в цепи удивительных открытий. Новость о том, что я не из этого мира, как будто придаёт ему дополнительный заряд энергии, который соткан из смеси восторга и жгучего любопытства.

— Невероятно! — восклицает он, игнорируя то, что враг взирает на нас из зеркала. — Ты — из другого мира? Это проливает свет на столькие вопросы! Я всегда знал, что за пределами нашего скрываются неисследованные тайны. Есть ли у вас какие-либо уникальные способности? Я должен исследовать твой физиологический состав!

Слова ускоряются, и любознательность захватывает его, как всегда. Обычные границы приличия, как морально-этические, так и социальные, исчезают перед его непримиримой жаждой знаний.

Я понимаю, что помощи от него можно не ждать. Краем глаза замечаю, как выбежала из комнаты служанка, надеюсь, ей хватит ума позвать на помощь.

— Гриир… Мы можем обсудить это позже? Тут как бы…

Он внезапно замолкает, словно напоровшись на мою тихую просьбу. Его лицо немного смягчается, когда, наклонив голову на бок, он отступает на шаг назад.

— Конечно, конечно, — бормочет он с лёгкой улыбкой, хотя его глаза продолжают мерцать. — Твоя жизнь для тебя важнее, чем для меня исследования, но поймите моё очарование, Лисбет, иномирка — это такая редкость! Этот шанс упускать просто нельзя!

Пока я слушаю этого чокнутого, из зеркала вырывается серебристая нить и обвивается вокруг моей талии. Не успеваю охнуть, как она перекидывается на груди косым крестом.

— Нет-нет-нет! — Гриир вскидывает руку, и нить рвётся, но уже через мгновение снова спутывает меня. — Это мой образец! Не отдам.

Я кричу, пытаясь вырваться, которые тянут меня прямо к зеркалу. Гриир, осознав, что разорвать нити у него не выйдет, выпускает свои путы и пытается меня удержать, сплетя ноги.

Я буквально повисаю в воздухе. На мгновение кажется, что они разорвут меня, ведь ни один не хочет уступать. Правда у отца есть преимущество. Он направляет в Гриира сноп белых искр. Я слышу крик лекаря, а после меня резко швыряет к зеркалу.

Серебряный свет захватывает меня внезапно, словно безмолвный шторм, и я чувствую, как весь мир выскальзывает из-под ног. Тело сжимается под натиском силы, и воздух вокруг меня трансформируется. Пульсирует, бьётся, стена прозрачного стекла стремительно затягивает меня в свою бездонную бесконечность. Я не успеваю крикнуть, схватиться ни за что реальное.

Я падаю в пустоту, и фрагменты воздуха мелькают мимо словно отрывки сна, бессмысленные и непостижимые. Сердце громко стучит в ушах, и мне кажется, что этот звук будет последним, что я услышу. Исчезает всё, кроме страха, стискивающего мой разум, как цепкая лоза.

Я оказываюсь на холодном каменном полу, и ужас, пробегающий по моим венам, обостряется. Вокруг — чужой, мрачный зал.

— Добро пожаловать, Лисбет, — раздаётся голос отца, склоняющийся надо мной.

Его присутствие, холодное и неотвратимое, окутывает как змей, опоясывающий свою жертву.

— Зачем ты это делаешь? — голос дрожит, я понимаю, что сейчас помочь мне точно некому.

— А что, память тебя уже подводит? — хмыкает он. — Ты и твой ребёнок — ключи к уничтожению моих врагов.

Я пытаюсь подняться, но ноги ещё дрожат от внезапного перемещения. Ищу в себе хоть каплю храбрости, но сейчас даже момент пробуждения в этом мире кажется не таким пугающим.

Ну и что что Анортан перебил людей на моих глазах. Мужчина, в лапы которого я попалась, явно ничего хорошего не придумал не только для меня, но и для моего ребёнка, которого и человеком-то пока не назвать. Но теперь у меня есть ещё одна причина.

Вероятно, это стокгольмский синдром в чистом его виде, но он, чёрт побери, работает. Мне нравится Анортан. Его дикость, агрессия, направленная на врагов, и его мягкость, когда дело касается меня.

Весь их род не идеальный и грубый, прямолинейный, раздражающий, но всё же… я могу понять причину такого поведения. Возможно, они были бы терпимее и мягче при других обстоятельствах. Они были прокляты и делали всё для выживания, задвигая вопрос морали в дальние уголки сознания.

Возможно, я и дура, но я не хочу, чтобы они погибали. Я должна найти способ помешать отцу! Вопрос в том, как?

Серлейт взмахивает рукой и меня снова спутывают серебристые нити и тащат куда-то спиной. Сопротивляюсь, но толку с этого чуть. Наконец, меня затаскивает на что-то вроде наклонённой каменной плиты и надёжно фиксируют с распахнутыми руками.