— Братан, что там такое? — начал проявлять нетерпение канадец.

— Шахта изгибается. Похоже, у меня не получится здесь пролезть.

— Пролезешь-пролезешь! Тот здоровый олух как-то ведь прошел!

— Он лез головой вперед. А я не могу развернуться. Думаю, нам надо двинуться назад.

— Да ты, бля, охренел!

— Иначе никак.

— Давай я протолкну тебя.

И Роб принялся пихать мой рюкзак.

— Стой! — завопил я. — Толку все рано никакого.

— Ну тогда кончай херней страдать!

Я попытался перевернуться на бок, однако приложить крутящий момент к телу без рук оказалось не так-то просто. Одна рука у меня была вытянута за голову, другая прижата к боку. Тогда я скрестил лодыжки, согнул ноги в коленях и закрутил их вправо. Качнувшись пару раз, в конце концов я перекинулся на бок.

— Ты в порядке? — осведомился Роб.

— Да… — выдавил я, на деле ощущая себя крендельком.

Я начал протискиваться в поворот, обдирая о верх туннеля плечо. Все шло довольно неплохо, пока чертов потолок не опустился еще ниже. Я упорно продолжал пробиваться, сжимаясь в тесной шахте и убеждая себя, что пролаз вот-вот должен расшириться. Ничего подобного. Вскоре я совершенно не мог продвигаться дальше. Тогда я попытался сдать назад, но мне не удалось и это.

Я застрял.

— От черт, — произнес я.

— Что там у тебя? — снова подал голос Роб.

— Не могу сдвинуться.

— Да брось.

— Я застрял!

— Да ничего ты не…

— Застрял!

Воцарилась гнетущая тишина. Есть что-то по-настоящему пугающее в невозможности двигать собственным телом как хочется. Послышалась возня — то Роб отпихивал мой рюкзак в сторону. Проинспектировав мое нынешнее положение, он изрек:

— Братан, тебе надо бы лечь на живот или спину.

— Я не могу.

— Ты это, покрутись.

— Я и так уже весь перекручен! — огрызнулся я. — Не надо было мне лезть дальше.

— Если влез, то должен и вылезти.

— Обожди малость.

— Ты что делаешь?

— Пытаюсь подумать!

— Дэнни? — заорал тут во всю глотку Роб.

— Что?.. — донесся откуда-то издалека ее голос.

— Уилл застрял!

Молчание.

— Дэнни!!!

— Уилл! — крикнула Даниэль. — Это правда?

— Да!

— Я возвращаюсь!

Собственная беспомощность взбесила меня. Я принялся дергаться и брыкаться. Скалы вокруг впивались в меня, словно зубы.

— Погоди, — бросил канадец. — Дэнни тебе поможет.

— Ну и что она сделает?

— Потянет тебя. А я буду толкать.

— Уилл? — Голос Даниэль теперь звучал гораздо ближе, равно как и более обеспокоенно.

— Что?

— Постарайся сильно не дергаться. Кое-какие кошачьи лазы здесь не очень надежны.

Ну здорово, подумал я. Именно то, что мне и хотелось сейчас услышать.

Нараставшая все это время внутри меня паника достигла пика. Легкие внезапно оказались слишком велики для грудной клетки. Сдавило горло. Я начал задыхаться и с трудом сдерживался, чтобы не забиться в корчах.

Я закрыл глаза, и почти мгновенно тьма под веками пробудила давнишнее воспоминание. Стояла весна. Мне было восемь лет. Совсем недавно бульдозеры расчистили участок леса для строительства нового микрорайона за нашим домом в пригороде Олимпии. Мне и Максин строго запретили играть на свалке срубленных деревьев, но, естественно, начхать мы хотели на запрет. Да и какой ребенок послушался бы? Это была как огромная крепость со множеством укромных уголков, закоулков и ходов. Мы прозвали ее «бобриной плотиной».

И вот однажды мы с Макс резвились на вершине этой «плотины», а сестренка возьми и поскользнись, да и вырони своего пупса. Кукла провалилась в самое сплетение веток и стволов, и добраться до нее сверху оказалось невозможно. Максин горько зарыдала. Ей подарили эту куклу на шестилетие чуть менее двух недель назад, и она ею очень дорожила. Я успокоил сестренку, пообещав достать игрушку. Слез с «плотины» и побежал к главному «входу», где мы частенько играли, а потом пополз по образованному сваленными стволами туннелю, забираясь все глубже и глубже. Мне приходилось отгибать высохшие ветви, всячески извиваться меж бревнами, и в итоге я забрался дальше, чем когда бы то ни было прежде.

Протиснувшись в неизведанную пустотелость, я наконец-то увидел чуть выше злосчастную куклу, но при этом, видать, задел какое-то несущее бревно, и плотина тут же обрушилась на меня.

Макс услышала мои вопли и побежала за помощью, я же так и оставался в ловушке под сотнями килограммов наваленных дебрей, впечатавшись лицом в грязь. Было темно и сыро, а из звуков ушей моих только и достигали, что кваканье лягушки-быка да собственные испуганные рыдания. Я не мог пошевелить ни единым членом, и моему отцу, нашему соседу мистеру Шорну, двум его сыновьям-подросткам и Макс потребовалось более часа, чтобы вызволить меня из западни.

— Уилл? — раздался голос Даниэль. — Я вижу твои ноги.

Я открыл глаза.

Тьма. Грязь. Западня.

Паника.

— Ты в самом узком месте туннеля, — продолжала девушка. — Потолок очень низкий, но зато опускается пол. Тебе нужно протиснуться во впадину и после нее снова вынырнуть, как будто пролезаешь под забором. Ты понял?

— Я лежу не на животе. На боку.

— Можешь перевернуться на живот?

— Нет!

— А на спину?

— Нет, Даниэль, я… Меня заклинило, как Винни-Пуха в той сраной кроличьей норе. Я не могу пошевелиться! Совсем!

— Уилл, я пытаюсь помочь…

— Так что мне делать?

— Ты должен расслабиться. Когда ты напряжен, мышцы увеличиваются в объеме. Расслабься и глубоко подыши.

— Блин, сейчас не время для йоги!

— Послушай меня, Уилл! Это поможет, правда! Я буду дышать вместе с тобой. Готов?

Терять мне было нечего.

— Ага.

— Тогда начали.

Добрые две минуты я под руководством Даниэль вдыхал и выдыхал через нос, пока в голове у меня не воцарился полнейший покой и — о чудо! — я почувствовал, как напряжение оставляет мои оцепеневшие от ужаса мышцы. Реакция «бей или беги»[55] потихоньку отступала.

— Уилл, ощущаешь расслабленность? — успокаивающе, словно гипнотизер, проговорила Даниэль. — Когда поймешь, что готов…

Я попробовал перевернуться на спину — и это получилось у меня с первой же попытки!

И тогда я начал медленно продвигаться вперед.

Стоило мне преодолеть впадину на полу, и остальной путь по шахте особых затруднений уже не вызывал. И когда я наконец-то выпрямился в полный рост в туннеле надлежащей высоты, меня прямо пробрало от восторга: подумать только, я был на волосок от гибели и спасся! Даниэль, однако, моего кайфа не разделяла. Наоборот, разъяренно прочитала мне нотацию о необходимости в следующий раз точно следовать указаниям.

— Знаешь что? — встрял еще и Дредастый. — Я ошибся. Ты все еще touriste.

Зеро и Козел угодливо захихикали.

Из дыры, откуда я только что выбрался, показалась голова Роба. Осклабившись во весь рот, он протянул:

— А во-о-о-от и Джонни![56] — и кубарем вылетел наружу. Следом появился Паскаль — этот выкарабкался молча, словно паук. Оба были измазаны вездесущей известняковой пылью катакомб и смахивали на настоящих спелеологов. В сущности, все мы на них походили.

— Помнишь, ты сказал мне о том, что напоминает тебе это место? — возбужденно обратился я к канадцу.

— Ты про влагалище?

— В общем, ты прав, потому что выглядело так, будто эта стена только что тебя родила.

— А тебя, братан, чуть не вытащили мертворожденным. Что там за херня с тобой произошла?

— Да я…

— Так, хватит гадкого трепа о сексе, — перебила меня Даниэль. — Мы выбиваемся из графика.

Закинув на плечи рюкзак, она поспешила за дайверами.

Какое-то время мы шли по прямой, миновав несколько ответвлений, затем свернули направо, после чего вновь последовал прямой участок с отходящими боковыми коридорами, потом поворот налево. Такими вот зигзагами мы двигались целую вечность, и в итоге я совершенно перестал контролировать наш маршрут и, по сути, заблудился. Тогда-то ко мне и пришло осознание, насколько же я доверился Паскалю. Из всей нашей четверки он единственный бывал ранее в этом секторе. И он запросто мог бы нас кинуть, приди ему подобное в голову. Завести куда-нибудь не туда да улизнуть со своей картой, оставив нас сходить с ума и гнить. Естественно, причин для такой подлянки у него не было. Он ведь дружил с Даниэль и Робом. Тем не менее сам факт, что подобная возможность у него все-таки имеется, весьма меня тревожил. Может, на мне все еще сказывалась недавняя нервотрепка с Дьяволом и «кошачьим лазом», однако моя жизнь в буквальном смысле слова находилась в его руках.