— Поступок взрослого мужчины, Роберт.

— Да пошла ты, Дэв, — и с этими словами он двинулся прочь из кухни.

— Ничего другого я от тебя никогда и не слышала, — бросила ему вслед Дэв.

Он остановился и развернулся:

— Не слышала?

— Вообще ничего, — спокойно подтвердила жена.

— Не слышала? — как заведенный, повторил Роб.

— Иди уже, Роберт.

— Да пошла ты на хер, Дэв!

— Может, именно так я и поступлю. Почему бы и нет? От тебя-то вообще ничего не дождешься.

Роб схватил приготовленные в прихожей куртку и рюкзак и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

Отмахнувшись от досадных воспоминаний, Роб как следует приложился к банке.

К месту стоянки мы с Даниэль вернулись рука об руку. Роб и Паскаль все еще отсутствовали, чему я неимоверно обрадовался. Как пить дать, они слышали вопли Даниэль, так что при их появлении я предпочел бы видеть седьмой сон или хотя бы лежать на земле и притворяться спящим.

Вместе мы повесили гамак Даниэль, девушка взобралась в него и снова предложила лечь к ней.

— Да ты с ума сошла, — отозвался я.

— Ты замерзнешь.

— Эта перспектива получше, чем во время сна схлопотать в спину ледоруб.

— Ну, если передумаешь…

Выбрав местечко на приличном расстоянии от нее, я растянулся на каменной глыбе и, подложив под голову рюкзак, закрыл глаза.

Тут же напомнила о себе накуренность. В голове у меня вихрем закружились цвета, образы и нелепые мысли. Я заворочался и перевернулся, прислушиваясь, не возвращаются ли Роб и Паскаль. Ничего, лишь стояла прямо-таки космическая тишина.

Постепенно мои мысли вернулись к Даниэль, к собственным ощущениям после повторного секса с ней. Вопреки моим опасениям, таковые оказались отнюдь не гадкими. Формулировка, конечно же, далеко не романтичная, и можно было бы только догадываться, как отреагировала бы сама Даниэль, приди мне в голову поделиться с ней подобным заключением. Тем не менее оно отражало суровую правду. Несмотря на сногсшибательную новость, что Бриджит преподнесла мне ранее вечером, я не мог просто взять и отключить свои чувства к ней. Потому-то я и полагал, что секс с Даниэль окажется всего лишь «сексом с горя», низкопробным и исполненным чувства вины, без какой бы то ни было эмоциональной привязанности. Однако я оказался неправ. Как раз наоборот, я словно наконец-то вернулся к жизни. И не по одной лишь причине отменности секса — внезапно я сблизился с Даниэль больше прежнего. Как будто отдернули воображаемую занавеску, и я увидел девушку впервые и на этот раз осознал, какая же она особенная.

Я не думал, что наши с Даниэль отношения примут какой-то серьезный характер — ведь во Франции я пробуду еще только два месяца. Тем не менее настоящее-то принадлежит нам, верно?

Ни с того ни с сего я открыл глаза. Даниэль внимательно смотрела на меня в свете свечей.

— Ты в порядке? — поинтересовалась она.

— Ага.

— Уверен, что не хочешь забраться ко мне?

— Ага.

— Точно?

— Ага.

Девушка лениво улыбнулась и закрыла глаза. Мне только и оставалось, что последовать ее примеру.

Я понятия не имел, сколько сейчас времени. Хотел было взглянуть на наручные часы, но в итоге отказался от затеи.

Да плевать. Время здесь не имеет значения.

Но, скорее всего, было довольно поздно, и уж точно меня основательно вымотало, поскольку буквально через пару мгновений я провалился в сон.

Я бесшумно крался по Бункеру. Точнее, это был даже и не Бункер, а какой-то длинный-предлинный коридор. Все вокруг заливал красный свет. На полу поблескивали кровавые сгустки и кучки, по-видимому, фекальных масс. На кирпичных стенах по обеим сторонам через равные промежутки располагались те самые металлические двери с ручками в виде штурвалов. Некоторые щерились зарешеченными окошками. То и дело попадались приоткрытые двери, за которыми с потолка мерцал тусклый флуоресцентный свет, озаряющий истерзанные тела на каталках — подвергавшиеся изуверским опытам, пыткам, расчленению.

Прямо впереди в самом конце коридора находилась дверь, размерами превышающая остальные. Меня медленно, но неумолимо влекло к ней. Вдруг последовательность реальности сна дала сбой, и я оказался непосредственно перед дверью и принялся вращать ручку. Система затворов пришла в действие, застучали шестеренки. На бесшумных петлях дверь качнулась внутрь.

Я шагнул в темное помещение и осторожно двинулся вперед. Вокруг сгустился мрак, и дальше пары метров от себя я уже ничего не мог разглядеть.

Внезапно раздался какой-то шум, и я так и застыл на месте.

— Выходи, — услышал я собственный голос.

Никто не появился.

— Кто ты?

Молчание.

Я снова двинулся вперед. Два шага, три.

Постукивая колесиками по каменному полу, из тьмы выехала каталка и остановилась передо мной. На ней лежало тело, накрытое белой простыней.

— Эй?

Молчание.

Я сдернул простыню, и у меня так и перехватило дыхание.

На каталке на спине лежала Максин, уставившись на меня подернутыми черной поволокой глазами. Ее раздувшиеся лицо и руки были белыми, что опарыши, а длинные волосы мокрыми, словно она только что принимала душ — вот только на ней было надето кремовое платье с открытыми плечами и неровной кромкой, в котором она и утонула. Ткань промокла насквозь и облепляла тело девушки, и я различал контуры ее маленьких грудей с сосками. Она уселась, свесив ноги.

— Так я пропущу ее? — спросила Максин.

— Что пропустишь? — выдавил я.

— Свадьбу.

— Свадьбы не будет. Не сложилось.

— Для меня тоже не сложилось.

— Мне так жаль, Макс.

— Ты бросил меня.

— Она тонула.

— Это я тонула — я, твоя сестра, Уилл!

Мы с Бриджит хотели скромную свадьбу, гостей на пятьдесят — только члены семей да близкие друзья. На предсвадебном обеде Макс, бывшая подружкой невесты, подняла тост в мою честь. Речь у нее получилась трогательной, правдивой и обильно сдобренной шуточками. Позже вечером, когда гости постарше разбрелись по спальням, мы с Бриджит, все подружки невесты и шаферы, общим числом в восемь человек, собрались в главном домике. Все пили, кроме нас с Бриджит. Нам не хотелось страдать от похмелья на завтрашней церемонии.

Брайан, один из моих лучших друзей еще со школьной скамьи, предложил покататься на лодке. На выходные мы арендовали полностью отреставрированную моторку 1950-х годов «Крис-Крафт Капри» из красного дерева. Меня назначили рулевым, раз уж я не пил.

— Тот чувак не должен был выходить без огней, — произнес я.

Макс по-прежнему сидела на каталке, насквозь мокрая. Вода словно бы сочилась из ее нор.

— А мы не должны были набиваться в лодку такой толпой, — отозвалась она.

— Авария произошла не из-за этого.

— Разве?

В моторке семерым и вправду было тесновато — только Лиз, главная подружка Бриджит, предпочла остаться на пристани. Все смеялись и улюлюкали. И затем невесть откуда прямо по нашему курсу появилась небольшая алюминиевая рыбацкая лодка. Мне следовало просто врезаться в нее. Поступи я так, скорее всего, горе-рыбак оказался бы единственной жертвой. Вот только сказать гораздо легче, нежели сделать. Впилиться в лодку с человеком — это вам не скунса на автостраде сбить. Да и все равно я не могу сказать, что выбор принадлежал мне. Просто сработал инстинкт. Я резко заложил руль вправо, и наша «Крис-Крафт» под углом сорок пять градусов наскочила левым бортом на нос рыбацкой лохани. Грохот столкновения прозвучал даже как-то непримечательно, как будто вспучилась гигантская пластиковая молочная канистра. За ним последовал глухой стук потише — думаю, что это винт нашей моторки снес верхушку черепа рыбака.

— Ты права, — ответил я Макс. — Нас было слишком много. Мы слишком шумели, и я не услышал его. Но все равно он не должен был выходить без огней.

Я врезался в воду головой вперед. По ощущениям было, словно впечататься в бетон. Погрузившись на глубину, какое-то время я совершенно не различал, где верх, а где низ. Когда же меня в конце концов вытолкнуло на поверхность, «Крис-Крафт» лежала перевернутая вверх дном, ее деревянный борт поднимался из воды в нескольких метрах от меня. Шестицилиндровый двигатель клокотал и чихал.