— Я вовсе не это имел в виду…

Уилл не отозвался. Потекли секунды, затем минуты. Оживление, вызванное беседой, быстро угасло, и Роба вновь охватило отчаяние. Он представлял себе лица Дэв и девочек и молился о чуде.

— Эй! Уилл! Проснись! — прошипел Роб. — Кто-то идет!

— А? — Стоило мне открыть глаза, и меня вновь передернуло от пульсирующей боли в голове и по всему телу.

— Сюда кто-то идет.

Я уселся и увидел приближающееся к нам тусклое свечение. Меня охватила тревога.

— Если это Катя, — прохрипел я, — говорить буду я. Думаю, я смогу достучаться до нее…

— Скажи ей, если она поможет нам сбежать, мы…

— Да знаю! А теперь заткнись!

Он послушно умолк, и мы стали ждать.

Проход в помещение заполнился светом — сначала желтым, потом теплым оранжевым. Стал различим и человеческий силуэт.

— Уилл! — громким шепотом произнесла Катя, устремившись ко мне. В какой-то момент мне даже показалось, что она собирается напасть на меня. Однако она буквально рухнула рядом и крепко вцепилась мне в руку. — Ты был прав! — всхлипнула она. — Папа врал мне. Врал обо всем. Париж ведь не уничтожен, да? Скажи, что так и есть!

— Да… это правда, — отозвался я ошарашенно.

— Я знала! Я проверила свои книжки, а в них не было страниц с датой издания, как ты и говорил. Папа вырвал их. Но в его кабинете я нашла книгу, в которой такая страница сохранилась, и на ней стоял 2011 год! Ее напечатали после войны. А еще я заглянула в один из ваших рюкзаков и нашла там бумажник. И в нем были деньги! А зачем нужны деньги, если их негде тратить? Я права?

— Да, права. Я… Мы пользуемся деньгами каждый день.

— Я так и поняла! А что это такое?

Из неописуемо розовой сумочки на плече девушка извлекла полоску бумаги и сунула мне под нос. Разобрать мелкие буквы при свете свечи было невозможно, однако назначение бумажки не вызывало сомнений.

— Это чек, Катя. Его дают, когда ты что-нибудь покупаешь, чтобы у тебя оставалась запись.

— Чек.

— Да, чек. Видишь, слева список покупок, а справа указано, сколько они стоят.

— Ну конечно! Я почти угадала, что это такое. Уилл, пожалуйста! Я хочу увидеть поверхность! Пожалуйста, отведи меня туда. Ты должен взять меня с собой!

— Я возьму тебя, Катя, обещаю. Прямо сейчас и возьму, если освободишь меня.

— А можно мне будет жить у тебя? Мне ведь некуда пойти и не к кому…

— Я… Ага, конечно, можешь жить у меня. Можешь оставаться, сколько захочешь.

— И мы устроим настоящий пикник на траве, да? А по магазинам меня поведешь, купить мне платье? Поможешь найти друзей моего возраста?

— Я сделаю все, что ты захочешь. Но сначала ты должна снять с меня кандалы.

— Для этого я вот что принесла! — Катя ликующе извлекла из сумочки молоток — молоток Паскаля, сразу же понял я. — Подойдет?

— Да! — Я вытянул руки за спиной ладонями к земле и раздвинул запястья, натянув звенья связывающей их цепи. — Сможешь перебить цепь, не попав мне по рукам?

— Думаю, да.

— Прекрасно, тогда приступай.

Девушка переместилась мне за спину. Я напрягся. Бац! Молоток ударил по цепи… все равно что газета по назойливой мухе.

— Катя, нужно бить гораздо сильнее. Бей со всей силы.

— Я не хочу попасть тебе по рукам.

— Не попадешь. Давай еще раз.

На этот раз удар получился гораздо убедительнее.

— Сломала?

— Не… Ничего не произошло.

— Продолжай бить.

Она ударила еще раз пять, и каждый раз сильнее предыдущего, но все равно безрезультатно.

— Катя, найди камень и подложи под цепь, осенило наконец меня.

— Ладно! — Она обшаривала помещение словно бы целую вечность и наконец воскликнула: — Нашла! — Вернувшись, сунула камень под цепь. Я надеялся, что он сыграет роль наковальни и направит энергию молотка в цепь. Через какое-то время после одного из ударов мои запястья откинуло в стороны.

Я свободен!

Подняв руки к глазам, я обнаружил, что на запястьях у меня сомкнуты старинные чугунные кандалы, на каждом болталось по два звена цепи.

Повернувшись к девушке, я от души обнял ее.

— Спасибо! — выпалил я и в восторге чмокнул ее в щеку. К моему удивлению, от нее пахло вполне по-обычному и даже свежо.

Я неуклюже поднялся, однако тело мое отреагировало так, словно принадлежало столетнему старику. Я замер и согнулся пополам.

— Ты в порядке? — обеспокоилась Катя.

Я поспешил кивнуть.

— Голова просто закружилась. — Затем я наконец-то застегнул джинсы, так и остававшиеся нараспашку после Катиной попытки соблазнения, подхватил молоток с камнем и велел девушке взять свечу. — Теперь мы должны помочь моему другу.

Она взглянула в сторону Роба.

— Но он без сознания.

— Уже нет. Совсем недавно он пришел в себя. Правда, Роб?

— Ага.

При звуке его голоса Катя так и застыла.

— Все в порядке, — заверил я ее. — Ты можешь ему доверять, ручаюсь.

Роб лежал на спине. С момента появления Кати я не слышал от него ни звука — наверно, прикидывался мертвым. Я помог ему усесться и заметил, что щеки у него заросли щетиной.

Канадец впервые увидел обезображенные черты Кати, и я ощутил, как напряглось его тело, хотя ему и удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Привет! — бросил он. — Меня зовут Роб.

— Приятно познакомиться, Роб. А я Катя.

Канадец уставился на нее, и я даже улыбнулся — и какой же непривычной показалась мне улыбка на собственном лице! Я велел Робу вытянуть руки за спиной, положил камень под соединяющую кандалы цепь, длиной сантиметров в восемь, примерился молотком и от души вдарил. Звенья тут же разлетелись в стороны.

— Да, бля! — взвыл канадец и, точно так же как и я до него, поднял руки к лицу.

— Катя, — быстро заговорил я, — с нами был еще один друг. Женщина. Ты знаешь, где она?

Девушка кивнула.

— Я уже спрашивала про нее у дядей. Папа держит ее в комнате рядом со своей квартирой.

— Квартирой? И где же она?

— Где и всегда.

— Да, но…

— А твой дом большой? — вмешался Роб.

— Большой? — удивленно переспросила Катя.

Да у нее попросту нет представления о величине пространства, понял я. Кроме этого вот сектора катакомб она ничего и не знает, и ей не с чем сравнивать.

— Сколько времени тебе требуется, чтобы дойти отсюда до квартиры отца? — зашел я с другой стороны.

Девушка посмотрела на часы, как будто на них содержался ответ, и ответила:

— Десять минут.

— А сколько отсюда до выхода?

— Десять минут.

Я нахмурился. Может, у нее и представление о времени отсутствует? Или же расстояния действительно одинаковые?

Гвоздодером молотка я нарисовал на земле широкий круг и поставил в центре точку.

— Катя, если мы здесь, а эта дверь ведет сюда, — я указал на проем в нескольких метрах и изобразил на земле соответствующую стрелку, — где находится квартира твоего отца?

Девушка склонила голову набок.

— Она… вот здесь. — Она ткнула в сектор круга примерно между двумя и тремя часами.

— А выход?

Катя указала на сектор между восемью и девятью часами.

— Другие выходы есть?

— Нет, это единственный путь к нам. А я обшарила здесь каждый туннель!

— Сможешь отвести к нашей подруге так, чтобы никого не повстречать?

— Думаю, да, — кивнула девушка. — В основном дяди и тети сидят в Большом зале. У них нет своих комнат, как у меня. Но все равно нужно быть осторожными. Они могут бродить, где им вздумается.

— Придется рискнуть. — Я повернулся к Робу. — Готов?

Вид у него был бледный, но решительный.

— Пошли!

Золан продолжал массировать Даниэль шею и плечи, затем его руки скользнули вниз к груди. Девушка стиснула зубы, однако сопротивляться не стала. Обхватив ее груди ладонями, старик принялся вращательными движениями больших пальцев поглаживать соски. Даниэль хотелось вскочить и убежать куда глаза глядят, однако она заставила себя остаться на месте и расслабиться.