Впервые он попробовал кокс три года назад — угостил приятель на вечеринке. Тогда его совершенно не проняло. Может, не так вдохнул, или же просто мало, но в любом случае до прошлого июля подобный опыт он не повторял. В тот второй раз Марлен — девушка, с которой он встречался лишь от скуки, — прижалась к нему в баре и поцеловала, при этом тайком сунув ему в руку маленький пакетик. Паскаль заперся в кабинке туалета и с помощью кредитки сделал на бачке дорожку. На протяжении всего следующего часа он буквально летал и только и думал, когда же Марлен снова даст ему пакетик. Через несколько дней он сошелся с ее барыгой, яппи из состоятельной семьи, и с тех пор регулярно у него закупался.

Паскалю припомнилось, как ему не терпелось накачать и Даниэль. В катакомбы они всегда спускались ночью и редко когда покидали их до рассвета, так что порой сохранять бдительность до самого конца было тяжело, и порция кокса представлялась ему вполне эффективным средством от усталости. Вот только когда Паскаль в конце концов предложил ей нюхнуть на какой-то вечеринке на Пляже, девушка пришла в ярость и принялась изводить его всеми этими нудными вопросами. Откуда у тебя это дерьмо? У кого купил? И часто балуешься? Он поспешил отмазаться, что его просто угостили и раньше он никогда не пробовал. Даниэль как-будто купилась, но с тех пор о коксе при ней Паскаль даже не заикался.

И все-таки… Возможно, ему самому следовало прочесть ей лекцию о чрезмерном употреблении травки…

— Ловкаль? — Ну конечно же, Роб. Паскаль подумал было не отзываться, однако затем выкрикнул:

— Я здесь!

— Где здесь? — голос звучал уже ближе.

— Здесь. — Паскаль выглянул из-за колонны и метрах в десяти увидел пятно света от фонаря канадца.

Через пару мгновений Роб возник перед ним, в каждой руке по банке, и плюхнулся на землю с другой стороны столика.

— Кажется, я понял, почему ты западаешь на катакомбы, — непринужденно начал он, вручив Паскалю пиво и открыв для себя. — Тишина и покой. Здорово тут.

Француз покатал на ладонях прохладную жестянку.

— Это Даниэль послала тебя проведать меня? — мрачно поинтересовался он. — Потому что я не нуждаюсь ни в твоем, ни в ее, ни в чьем бы то ни было надзоре.

— И вовсе я не надзираю за тобой, братан. Я… — Тут Роб заметил пакетик с коксом. — Ты здесь это дерьмо нюхаешь?

— И что с того?

— Я думал, ты завязал.

Паскаль в ответ лишь пожал плечами.

— Не хочу действовать тебе на нервы…

— Ну так и не действуй, Роб! — огрызнулся француз. — Ты и Даниэль. Долбаная Даниэль. Сколько травы она скуривает? И ты ей ни слова не говоришь!

— Порошок — дело другое. На него подсаживаешься…

— Подсаживаешься! Хочешь прочитать мне лекцию о зависимости? Сколько ты уже вылакал пива? Пять банок? Шесть? Да еще двенадцатипроцентного! По сути, ты высосал двенадцать банок обычного! И ты смеешь талдычить мне о зависимости?

Роб поджал губы и отвернулся.

Паскаль немедленно раскаялся в своей вспышке и принялся соображать, что бы такого сказать примирительного, как вдруг раздался крик Даниэль.

Оба тут же вскочили. Паскаль уже готов был рвануть обратно к месту стоянки, однако Роб ухватил его за бицепс. Француз вырвался и воскликнул:

— Что-то случилось!

Канадец покачал головой, не сводя с приятеля внимательного взгляда. Наконец в глазах Паскаля появилось осознание. Он вздрогнул и отшатнулся, словно от пощечины.

Робу захотелось как-то утешить его, вот только подходящих слов не нашлось.

И Паскаль ушел.

Роб не бросился за ним. Смысл? Если парню хочется побыть одному, то и мешать ему незачем. А если он отправился на разборку с Уиллом… Ну, уж Уилл-то как-нибудь сам справится.

Он снова плюхнулся на землю и прислушался. Дэнни, слава богу, больше не заходилась в сексуальном экстазе, не доносился и шум стычки.

Роб покачал головой. Бля, девка точно нуждается в префронтальной лоботомии. Чем, черт побери, она вообще думает? Ладно, по жизни-то он врубается, что Дэнни не питает к Паскалю романтических чувств. Прекрасно. Естественно, она имеет полное право встречаться с другими. Хотя ситуация, конечно же, непростая. Дэнни и Паскаль — друзья и видятся довольно часто, так что ему никуда не деться от лицезрения ее в обществе других парней. Тем не менее можно ведь проявлять хоть чуточку такта к чувствам бедолаги! Все эти ути-пути с Уиллом в пабе и фургоне еще куда ни шло, но верещать в оргазме так, что мертвые пробудились бы…

Парень озабоченно отер лицо ладонью и задумался, а не стоит ли вообще свернуть экспедицию. Может, Паскаль уже и ушел, отправившись на поиски той женщины в одиночку — что, пожалуй, было бы и к лучшему.

Роб поднес банку ко рту, но вдруг замер, а затем поставил пиво обратно на столик.

А действительно, сколько он выпил? Так, две на Пляже. Еще две на стоянке в Бункере. Плюс вот эта. Итого пять.

Закосел ли он? Кайф ощущался, но, честно говоря, больше от травки, нежели от выпивки.

М-да, тут чертов Паскаль словно спелся с женушкой. А уж Дэв-то постоянно тошнила ему на мозги насчет бухла. Они сцеплялись по этому поводу чуть ли не каждый день. Роб совершенно не понимал ее. Он пил, когда они еще только начали встречаться, и тогда ее это совершенно не волновало. А теперь, видите ли, вдруг стало какой-то проблемой! Да ну на хрен… Причем алкоголь отнюдь не пробуждал его темной стороны. Роб не устраивал пьяных бесчинств, не зверел — вообще никакого обычного для синьки дерьма. Так что это не ему надо меняться. А ей. Кабы не ее брюзжание да нервные заскоки, все у них было бы пучком.

А уж их последняя стычка, буквально перед его выходом из дома на встречу с Паскалем и Дэнни в «Ля Кев», — ох, блин, это было нечто. Едва лишь Дэв переступила через порог, он понял, что на сюси-пуси рассчитывать не стоит. С непроницаемым лицом жена промаршировала прямиком в спальню переодеться. Роб не приставал к ней, да и вообще готовил на кухне девочкам макароны с сыром. Вскоре Дэв появилась, в старой футболке да трениках.

— Я так понимаю, дресс-код для корпоратива особой строгостью не отличается, — пошутил он.

— Я никуда не иду, — отрезала жена, открыла холодильник и вытащила бутылку «шардоне».

Роб тут же прекратил помешивать макароны.

— Это как это не идешь?

Впрочем, ответ ему был известен. Дэв просто встала в позу. Ее разозлила его ночная вылазка — «отказ от исполнения своих обязанностей», как она любила его попрекать, — и, чтобы довести спектакль до конца, она решила остаться дома.

— Нянька придет через полчаса, — заметил Роб.

Жена вытащила из буфета бокал и наполнила его вином почти до краев.

— Так позвони ей и отмени.

Он стиснул зубы. Пожалуй, именно так ему и следовало поступить — позвонить няньке и отменить вызов, и пускай бы Дэв оставалась себе дома да дулась, сколько ей влезет, вот только в своей мелочности она явно хватила через край. Ну да, она предупредила его о своем корпоративе еще на прошлой неделе, а Паскаль позвал его в катакомбы лишь два дня назад, так что право выхода оставалось за ней — но ведь именно для таких ситуаций и существуют няньки по найму, верно? Да ради бога, ну как вызов няньки может являться «отказом от исполнения родительских обязанностей»? И потом, он же все выходные просидел дома с девочками и Дэв.

— Ничего я отменять не буду, — заявил Роб. — Ты поедешь на свой корпоратив…

— Нет, не поеду!

— …а я отправлюсь в катакомбы с Ловкалем и Дэнни.

— Где, несомненно, опять нажрешься.

— Дэв, прекрати!

— У нас две дочери, и ты отказываешься от исп…

— Бля, да не начинай ты!

— Можешь не волноваться. Проблема улажена. Я остаюсь дома с Беллой и Мэри. А ты отправляйся веселиться в катакомбы и упейся хоть до потери пульса.

Роб швырнул о плиту деревянную ложку, которой помешивал макароны, и она отскочила прямо в него и затем шмякнулась на пол. Он в сердцах пнул злосчастную ложку в коридор.