Несколько лет назад Даниэль проходила курс первой помощи, однако сейчас совершенно не могла вспомнить деталей техники сердечно-легочной реанимации. Разное количество нажатий для детей и взрослых? Больше или меньше? Сколько нужно произвести выдохов? Важно ли их количество вообще?

Она положила ладонь основанием Кате на грудину, между ее грудками. Потом крест-накрест накрыла руку другой ладонью и сделала десять нажатий. Затем, закрыв девочке дырки на месте носа, запрокинула ей голову назад для освобождения дыхательных путей и вдула воздух в ее безгубый рот. И снова принялась за нажатия. На седьмом толчке Катя закашлялась и забилась в корчах, изо рта у нее хлынула вода. Даниэль перевернула ее на бок и постучала по спине.

Уилл выбрался из воды и рухнул рядом.

— Она в порядке? — прохрипел он.

Даниэль лишь кивнула, пока еще не решаясь подтвердить вслух. Затем спросила:

— А ты?

— Да… — Уилл снова зашелся в кашле.

Катя открыла глаза. Спустя несколько мгновений взгляд ее обрел осмысленность, и она признала своих спутников.

Уилл наконец-то откашлялся и улыбнулся:

— Храбрая девочка.

— Я… заснула? — промямлила Катя.

— Типа того.

— Ненавижу… плавать.

— Я тоже, — проговорил Уилл и с нежностью чмокнул ее в лоб. — Я тоже…

Мы двинулись вдоль каменной стены, отыскивая выход из новой пещеры, и вскоре обнаружили на земле несколько разбросанных свечей, использованный факел и пару старых сапог.

— Это Золана? — предположила Даниэль.

Золан! У меня совершенно вылетело из головы, что Даниэль упоминала его ранее.

— Так ты серьезно говорила, что за всем этим стоит он?

— Ну да, — только и ответила девушка.

— Тот самый Золан?

— Тот самый!

Перед моими глазами предстал образ старика: зеленая бандана, отсутствующие зубы, ожерелье из акульих зубов, отвратительный запах. Так он отец Кати? И он виновен в смерти Паскаля и Роба? Решив пока не ломать голову над всеми этими нелепостями, я высказался о насущном:

— Раз это его сапоги, значит, раньше он здесь бывал. И знает про подводный туннель. Тогда скоро он здесь появится. — Я взял факел и понюхал обмотанную вокруг палки грязную тряпку. — Как будто еще пахнет керосином. Попробуй разжечь свечкой.

Даниэль послушно поднесла огонек, и факел тут же вспыхнул, затмив зажженные свечки. Я отвернулся от пламени и стал ждать, пока глаза не привыкнут к яркому свету. И тут обнаружилось, что в десяти метрах от нас к стене приделана старая лестница.

Я полез первым, хватаясь только одной рукой, поскольку в другой держал факел. Примерно через десять метров лестница достигла потолка и дальше уже тянулась по узкой шахте. Я бросил взгляд вниз. Катя поднялась всего лишь на метра полтора и, судя по всему, двигаться выше не желала.

— Давай же, Катя! — окликнул я ее. — Пошевеливайся!

Она подняла голову:

— Я боюсь!

— Все будет хорошо! Просто поднимайся. Я подожду тебя.

Даниэль принялась подбадривать ее снизу, и девочка потихоньку возобновила подъем.

— Отлично, Катя! — крикнул я. — Продолжай…

И вдруг рядом с Даниэль возник Золан. Он появился так быстро, что я даже не успел ее предупредить. Старик обхватил девушку сзади, стиснув ей руки. Она ошарашенно вскрикнула и яростно задергалась. А затем из темноты вынырнула еще одна фигура, а потом еще, и еще — и так вся шайка.

Один из уродов стащил Катю с лестницы и поставил ее на землю.

— Уилл! — закричала Даниэль.

Золан передал визжащую и брыкающуюся девушку другому уроду, который крепко прижал ее к себе.

— Спускайся, Уилл, — крикнул старик. Он держался рукой за живот, явственно испытывая боль. — Там некуда идти.

Естественно, послушаться его я не мог. Это было бы верным самоубийством. Но как же Даниэль и Катя? Что будет с ними? Я не могу их бросить… Или могу?

— В чем дело? — усмехнулся Золан. — Ты же не думаешь о бегстве, как трусливый кусок дерьма, а?

— Я иду за подмогой, — крикнул я, обращаясь не только к нему, но и к Даниэль. — И приведу сюда полицию.

— Да тебе в жизни не отыскать выхода.

— Если я спущусь, ты убьешь меня.

— А если не спустишься, я убью Даниэль. Но если ты спустишься, если поступишь как мужчина, я сохраню тебе жизнь. Выбор за тобой.

При этих словах я зажмурился.

Выбор за мной.

— Так ты сохранишь мне жизнь? — с сомнением переспросил я.

— Думаю, мы достигнем договоренности.

— Уилл, он врет! — заорала Даниэль.

Конечно же она права. Золан убьет меня на месте. Но как насчет его обещания убить Даниэль. Может, это лишь пустая угроза? Я склонялся именно к такому заключению. В конце концов, Золан — мужчина, а Даниэль красивая девушка. Зачем же ему убивать ее, если он может держать ее в качестве наложницы, пускай и подневольной, без всякого риска наказания? Участь, несомненно, ужасная — но все же лучше, чем смерть.

Я напрягся, про себя уже сделав выбор. Выбор презренный — но ведь это не кино. Я не какой-то там герой. И не собираюсь жертвовать собой ради той, с кем всего лишь несколько раз встречался. Это реальная жизнь, в ней не будет никакой счастливой развязки, которая позволит мне с честью вынести собственную задницу из передряги. Я должен принять здравое и взвешенное решение. Итак, вариант номер один: я спускаюсь вниз и принимаю смерть, а с Даниэль происходит неизвестно что. Или номер два: я убегаю, а с Даниэль все так же происходит неизвестно что — но при этом мне, возможно, удается выбраться наружу и привести помощь. Как ни крути, второй вариант лучше для нас обоих.

И я принялся карабкаться вверх.

Даниэль поверить не могла, что Уилл ее бросает. Хотя толком даже и не знала, какого другого решения от него ожидала. Ведь если бы он спустился, Золан непременно убил бы его. Но как в таких условиях можно сохранять объективность? Ее захватила буря эмоций. Возмущения. Чувства несправедливости. Отчаяния.

«Он меня бросает!»

«Беги, Уилл, беги!» — мысленно поторапливала парня Катя. Уж она-то знала, что папа опять обманывает. Не будет никакой договоренности. Он просто убьет Уилла, точно так же, как Ганс убил Роба. А ей этого не хотелось. Ведь Уилл — ее друг.

Ее и Даниэль теперь ожидают большие неприятности. Наверняка на какое-то время их упрячут в Темницу, но рано или поздно папа простит их, и все станет по-прежнему. И даже еще лучше, потому что у нее наконец-то будет с кем поговорить, кроме папы — со старшей сестрой. Даниэль будет рассказывать ей о мире наверху — все необходимое, чтобы подготовиться к жизни там, — пока Уилл не вернется с подмогой и не спасет их.

Я забирался вверх по лестнице, а Золан внизу заходился:

— Я убью ее! Возвращайся! Убью прямо сейчас! Возвращайся!

Я продолжал подниматься.

Через мгновение Даниэль истошно завизжала, заходясь в безумной муке.

— Ты убиваешь ее! — снова донесся вопль старика. — Ты! Убиваешь ее!

Я продолжал подниматься.

Внезапно показался проем в поперечный туннель. Лестница, однако, тянулась еще выше, и меня охватило искушение продолжить восхождение. Вверх — это хорошо, как раз то, что мне нужно. Вот только с факелом быстро лезть я не мог, а шайка наверняка уже пустилась за мной в погоню. К тому же шахта могла закончиться тупиком, и тогда я оказался бы в ловушке.

Даниэль снова закричала, пронзительно, но на этот раз как-то жалостливо. От ее воплей у меня разрывалось сердце.

А потом наступила тишина.

Я спрыгнул с лестницы и побежал.

Золан не мог поверить, что Катя восстала против него. Сначала-то он решил, что Уилл и Роб каким-то образом вынудили девочку освободить их, после чего заставили ее отыскать Даниэль и вывести их во внешние катакомбы. И вот теперь он собственными глазами увидел, как Катя без всякого принуждения карабкается по лестнице. То было душераздирающее подтверждение ее предательства.