Поблизости барахтались три человека, больше никого было не видать. И все трое у меня на глазах начали тонуть.

— Я была ближе к тебе, так ведь? — Вопрос Макс прозвучал как обвинение.

— Не знаю, — покачал я головой. — Какой-то момент ты держалась на поверхности, а потом вдруг исчезла.

— Но ты решил спасти ее?

Вот этого так никто и не понял. Я никого не выбирал. Не взвешивал за и против кого спасать, типа как ломаешь голову в супермаркете, какой же марке одного и того же продукта отдать предпочтение. Прямо в тот миг мозг мой не занимали какие-либо рассуждения или вычисления. Исключительно всепоглощающая потребность действовать, сделать хоть что-нибудь.

И тогда я поплыл туда, где секунду назад заметил Бриджит. Нырнул. Под водой стоял полнейший мрак, я ни черта не видел. Но мне повезло, я случайно задел рукой ее спину, тут же обхватил девушку и принялся отчаянно работать ногами, пока не пробился к поверхности.

Мимо кормы нашей моторки продрейфовала алюминиевая лодка. Я двинулся к ней, удерживая Бриджит. Вцепился в планшир и стал звать на помощь. Лиз на пристани услышала мои вопли и разбудила людей. Наши с Бриджит отцы вскоре подоспели на одной из арендованных лодок. Пока отец моей невесты делал ей искусственное дыхание, мы с моим отцом ныряли в поисках Макс. Но было слишком темно.

На следующее утро полицейские водолазы извлекли тела всех шестерых пропавших, включая и злополучного рыбака.

— А что я мог поделать? — вскричал я. — Бриджит была без сознания, я не мог ее оставить…

— И ты решил дать мне утонуть?

— Прости, Макс.

— И как же она отплатила тебе? — Максин уставилась на меня своими черными неотступными глазами. — Взяла и бросила тебя. А я бы тебя не бросила, Уилл. Ведь я твоя сестра. Никогда бы не бросила, что бы про тебя ни говорили.

Меня выкинуло из сна. Окоченевшее тело задеревенело, и поначалу я совершенно не понимал, где нахожусь. Туман в голове, впрочем, быстро рассеялся. Я в недрах Парижа, в катакомбах, дошло до меня. Комната тускло освещалась свечами. Я попытался припомнить увиденный сон. Бункер в нем был вовсе не этим Бункером. Все те камеры, наполненные вскрытыми телами на каталках с выставленными наружу внутренностями, словно очищенные апельсины… Мой спящий мозг, несомненно, сотворил помещения по образцу реальной комнаты с банковской дверью, которую я нелепо счел — хотя и не стал озвучивать этой мысли — камерой пыток, где нацисты проводили чудовищные эксперименты над французскими борцами за свободу, схваченными в катакомбах. И Макс… Господи, Макс в платье, в котором она и утонула в ту ночь…

Я сел и потряс правой рукой, чтобы снять одеревенелость. В паре метров от меня спал Роб, от холода свернувшись клубком. По щеке у него стекала струйка слюны.

И вдруг — «ш-ш-ш-шф». В повисшей тишине звук показался очень громким. Я с трудом повернул голову в его сторону — и вздрогнул.

Незваный гость был старым, где-то за шестьдесят, и высоким, под метр восемьдесят. Из-под перепачканной грязью зеленой банданы у него выбивались свалявшиеся пряди тонких седых волос. В тусклом свете свечей его заостренное смуглое лицо казалось прямо-таки свирепым. Облачение дедка состояло из зеленовато-желтой куртки «милитари», черной футболки, черных джинсов и черных же «Мартинсов», возможно, с металлическими носками. Рюкзака, сапог и каски на нем не было, вообще никакой обычной катафильской амуниции.

— Zeigen sie ihren ausweist![62] — рявкнул он приказным тоном.

— О боже, — простонал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— Что? — зашевелился Роб. Увидев старика, он поднялся на корточки, однако тут же потерял равновесие и повалился на задницу. — Какого хрена?

Встревоженные Даниэль и Паскаль уселись в своих гамаках.

— Zeigen sie ihren ausweist! — повторил тип.

— А если не покажем? — громко произнесла Даниэль, спускаясь на пол.

Дедок как будто даже удивился, что она поняла немецкий.

— Что он говорит? — спросил я.

— Документы ему подавай.

— Документы?

Вряд ли старик был катакопом. Выглядел он скорее как бомж. Еще один приколист? А что если он в сговоре с Нарисованным Дьяволом?

Тип перешел на английский с ужасным акцентом, грозно осведомившись:

— Разве вы не знаете, что находиться здесь противозаконно? — Он зыркнул на коробку из-под вина Даниэль, пустые пивные банки Роба. — Что это вы здесь пьете? Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — Прежде чем кто-либо успел ответить, старик плюхнулся за стол и вытащил из куртки бутылку. — Водка с витаминами, — провозгласил он и протянул выпивку Робу: — Попробуй… Тебе не помешает.

Канадец с ухмылкой взял бутылку — весьма опрометчиво, подумалось мне — и отхлебнул. Спустя миг он передернулся, крякнул и встряхнулся как мокрая собака — и все это практически одновременно.

— Ух ты, круто! — выдал Роб дегустационное заключение и протянул бутылку обратно.

Даниэль и Паскаль тем временем принялись снимать гамаки. Мне показалось, им захотелось поскорее убраться отсюда, против чего лично я совершенно не возражал. От старикана разило как от очищенных луковиц, оставленных в холодильнике не накрытыми.

Я натянул все еще сырые носки и кеды.

— Меня зовут Золан, — представился гость, потягивая водку точно воду. На шее у него красовалось ожерелье из акульих зубов, изрядное количество которых отсутствовало — как и у самого обладателя сомнительного украшения. На руках у него были черные шерстяные перчатки с отрезанными кончиками пальцев.

— А меня — Ростбиф, — отозвался Роб. — Она — Аистиха, он — Шахматист, а он…

Помявшись, я выдавил:

— Макарони.

Канадец выразительно глянул на меня, однако затем вновь занялся предложенной бутылкой. На этот раз реакция его была более сдержанной.

— Тебе известен тип по имени Нарисованный Дьявол? — поинтересовался я.

Золан уставился на меня своими диковато поблескивающими темными глазами и заявил:

— Ле Дябль Па — тупой кусок дерьма.

Я так и заморгал от удивления. Роб восторженно заулюлюкал. Даниэль и Паскаль на какое-то время позабыли про сборы и уставились на нас.

— А ты его откуда знаешь?

— Да натыкался на него неоднократно. Мнит себя хозяином катакомб. Вот только ни хрена про них и не знает.

— Он говорит по-немецки, как и ты.

Золан сплюнул.

— Он притворяется немцем, чтобы нагонять страху. Самозванец он, вот он кто!

Я собирался было напомнить дедуле, что он и сам пытался нас напугать, однако инициативой завладел Роб:

— И сколько ты здесь бродишь, братан? — Канадцу явно доставляло удовольствие общество Золана — вместе с дармовой водкой, естественно.

— Уже давно, — только и ответил тот. — Есть что пожрать? Я голоден.

— Дэнни, где твои печеньки? — засуетился Роб.

— Я уже убрала их.

— Давай, доставай. Золан есть хочет!

Даниэль, уже успевшая затянуть рюкзак, снова открыла основное отделение, покопалась и извлекла упаковку. Протянула ее Золану, и тот принялся поглощать один бисквит за другим, усыпая куртку крошками.

— Все готовы? — спросила девушка. — Нужно двигаться дальше.

— Так сразу? — Старика как будто и вправду расстроило наше внезапное отправление. — Куда двигаетесь?

— Мы ищем одну женщину, — принялся выкладывать Роб, не замечая испепеляющего взгляда Даниэль. — Ловкаль… То есть Шахматист с неделю назад нашел ее видеокамеру. За ней кто-то гнался. Она бросила камеру, начала орать и…

Девушка пнула его в бок.

— Собирай свое барахло, Ростбиф. Мы уходим.

— Бля, Дэнни! — рявкнул канадец, но тем не менее понял посыл и, собрав вещи, поднялся: — Ну, нам пора, братан. Спасибо за выпивку.

Все остальные попрощались и двинулись к выходу, как вдруг Зол ан бросил нам вслед:

— Валь-де-Грас[63].