Спустя секунду Паскаль сложил карту и объявил:

— Vas-y![65] — и тут же устремился в узкий проход.

Я жестом предложил Даниэль последовать за ним:

— Сначала дамы!

Понятия не имею, сколько времени мы шли, но по ощущениям довольно долго. Сектор катакомб, в котором мы оказались, был образован не только обычными горизонтальными туннелями, но и целой сетью наклонных шахт, идущих под совершенно невообразимыми углами. Мы словно бы бродили по одному из рисунков Эшера[66], где законы физики более не действовали.

Вдобавок чем дальше мы углублялись, тем меньше встречалось граффити, туннели принимали все более запустелый вид, и вскоре проходы уже выглядели совершенно одинаково. Паскаль достал из рюкзака кусок мела и стал делать на стенах отметки, чтобы по этим стрелкам легче найти дорогу назад. Возможность заблудиться, увы, была не единственной причиной моего беспокойства. Потолки и стены здесь были в таком скверном и ненадежном состоянии, что я стал опасаться еще и обвалов.

Впрочем, несмотря на свои страхи я все-таки верил в сталкерский талант Паскаля и его способность благополучно вывести нас на поверхность. Он и вправду прокладывал путь по лабиринту прямо-таки со сверхъестественной уверенностью, полагаясь, судя по всему, не только на свою карту, но и на опыт и зрительную память. Хотя все же несколько раз он ошибался с поворотом, и нам приходилось возвращаться и выбирать другой ход.

Определить под землей, как глубоко ты оказался, очень сложно, так как нет привычного ориентира в виде неба. Когда же я поинтересовался у Даниэль хотя бы приблизительной оценкой, она лишь пожала плечами и ответила «очень глубоко».

Вдруг спереди донесся предупреждающий возглас Паскаля. Спустя мгновение мы оказались возле него, в тупике туннеля. Француз уже возился с кучей камней и досок в углу, по частям перемещая их в сторону. Мы принялись помогать ему и вскоре расчистили от хлама круглое отверстие в земле. Из люка в бездонную черноту спускалась проржавевшая лестница.

— Чёрт, Ловкаль! — воскликнул Роб и потрясенно присвистнул. — И ты лазил туда в одиночку?

— Ну конечно, — гордо ответил Паскаль.

— И далеко еще до этой сраной видеокамеры?

— Вовсе нет. Всего лишь спуститься по лестнице и немного пройти. — Он ухмыльнулся. — А по пути нас ждет сюрприз.

Паскаль начал спускаться первым, я вызвался следующим. Усевшись на краю люка, я свесил ноги в бездну и затем при помощи Даниэль и Роба встал на металлическую ступеньку. Перекладины на ощупь были прохладными, из-под рук тут же посыпалась ржавчина. Я двинулся вниз. Шахта оказалась лишь немногим шире моих плеч, и потому мне приходилось прижимать локти к бокам, что создавало ощутимое неудобство. Свободы у меня было, что у дорогой сигары в алюминиевом футляре, и я старался не думать, что произойдет, если одна из перекладин вдруг сломается под моим весом.

Я спустился, пожалуй, на добрых десять метров. прежде чем шахта стала раздаваться в ширину, а еще метра через три наконец-то появился пол. От напряжения ноги у меня стали словно ватные.

Где-то наверху поблескивал фонарик Даниэль или Роба.

Паскаль стоял рядом и пристально смотрел на меня.

— В чем дело? — вскинул я брови.

— Так ты и Даниэль… Она тебе нравится, да?

Вот же, блин! Только эту тему сейчас и обсуждать…

— Нравится? — переспросил я, прикидываясь дурачком.

— Трахнул ее в Бункере?

— Слушай, — начал я, стараясь держаться спокойно, — я без понятия, что между вами было в прошлом, но сейчас, насколько мне известно, она свободна. И чем мы с ней занимаемся, тебя совершенно не касается. Ясно?

— Она тебя всего лишь юзает. Совсем недавно рассталась с парнем, с которым у нее были длительные отношения. Ей просто одиноко. И ты оказался под рукой.

— Спасибо за инфу. Буду иметь в виду.

Какое-то время он сверлил меня взглядом, затем двинулся в темноту.

Я раздраженно смотрел ему вслед. Вот дает! «Трахнул ее в Бункере?» Каково, а?

Надо было, конечно, ответить ему: «Ага, трахнул, и это был просто сказочный секс!»

Когда через минуту спустилась Даниэль, я асе еще кипел от выходки Паскаля.

— Знаешь, что отколол твой дружок? — набросился я на девушку.

— Что? — нахмурилась она.

— Спросил, трахнул ли я тебя в Бункере.

— Прямо так и спросил? И что ты ответил?

— Да какая разница, что я ему ответил!

— Ты сказал ему, что трахнул?

— Я дал ему понять, что это его совершенно не касается.

— Что меня не касается? — спросил появившийся из дыры в потолке Роб.

— Какой ты конченый урод, — мрачно отозвалась Даниэль.

Последний участок лестницы канадец съехал на руках, прямо как пожарные в фильмах.

— Серьезно, вы мне косточки перемывали?

— Не, Паскалю, — успокоил я его.

— Он услышал, как мы с Уиллом занимались любовью…

— Так, Даниэль, хватит, — перебил я ее.

— Ага, я ваши кроличьи утехи тоже слышал, — ухмыльнулся Роб. — Как раз с Паскалем и сидел. Дэнни, ты вправду не могла чуток приглушить звук?

— Никак не могла, — ответила девушка. — Уилл был так хорош…

— Господи! — простонал я и поспешил скрыться в направлении, в котором удалился мой заклятый враг. Даниэль просто чокнутая. Вправду чокнутая! Только подумайте: хвастаться нашим сексом перед своим зятем!

Я прошел через арку в широкую пещеру, да так и застыл на месте. Вдоль всех четырех стен к потолку устремлялись гигантские колонны, которым резец неизвестного скульптора придал подобие обнаженных мужчин и женщин. Капители поддерживали фриз с барельефом, тоже изображающим обнаженные фигуры, танцующие бок о бок с крылатыми мифологическими тварями. А на карнизе восседали десятки разнообразных горгулий, чьи дьявольские рожи словно бы таращились на нас сверху вниз.

— Охренеть! — раздался у меня за спиной возглас Роба. — Что это за место?

— Мервею[67],—тихо ответила Даниэль, встав рядом со мной. — Паскаль рассказывал мне об этом зале, но я и представить себе не могла… Он считает, что его построил Карл X.

— Король? — удивился канадец.

— Когда он еще был графом д’Артуа. Он частенько устраивал в катакомбах балы при факелах, которые называл fêtes macabres[68].

— Да брось!

— Этому существуют документальные подтверждения, Ростбиф. Он приглашал всех без исключения придворных дам из Версаля. Говорят, было построено несколько залов для проведения таких вот балов. По-видимому, мы в одном из них.

— Балы? — хмыкнул я, изучая фриз. — Больше похоже на оргии.

Даниэль кивнула.

— Пожалуй, ты прав, Уилл. Аристократы дореволюционной Франции особой нравственностью не отличались. И пощекотать себе нервы обожали. Возможность танцевать и заниматься любовью прямо над останками миллионов людей, наверно, здорово их заводила.

— «Прямо над»? — удивленно переспросил я.

— Да, ты должен увидеть это. — Девушка взяла меня за руку и повела к центру зала. Там располагалась выдолбленная в камне лестница, спиралью спускающаяся во тьму.

— Паскаль? — позвала Даниэль.

— Ici![69] — донесся снизу его голос.

— Идем, — ухмыльнулась она.

Мы двинулись вниз по ступенькам, и сердце мое учащенно забилось. Лестница обвивала центральную колонну и в конце концов закончилась небольшой каменной площадкой. Я так и ахнул. Насколько различалось в свете наших фонарей, вдаль от нас тянулось целое море человеческих костей.

— Bienvenue à L’Empire de la Mort[70], — прошептала Даниэль.