— Простите, похоже, я неправильно выразился, — произнёс он. — На самом деле в тюрьме для Мастеров зверей освободили этаж для напавших на город тварей. Мне велели доставить вас к ним, уж не знаю зачем.

Не зря я приберёг ману.

— Понял, — я кивнул. — Подождите немного, мне нужно собраться.

— Я буду в телеге, — отозвался стражник и, развернувшись, зашагал к повозке.

Возница, чьи глаза вновь скрылись под войлочной шапкой, заёрзал на козлах и хмуро забубнил, что его обещали отпустить ещё к обеду. Однако стражник, не обращая на него внимания, молча перемахнул через борт и уселся.

Прикрыв дверь, я погладил по голове Кроха, который не сводил глаз с засова, и, опустив рукава рубахи, направился в спальню. Зайдя в комнату, подхватил ранец с лежащими внутри свёртком с двадцатью четырьмя дозами и стопятидозовым шариком и задумался. В тюрьме мне наверняка придётся заново высчитывать, какой объём энергии способны выдержать каналы зверей. А раз так, есть риск ошибиться и ненароком повредить их стенки, поэтому для подстраховки стоит прихватить с собой Радужную слезу.

Я прошёл в главный зал, взял с полки последнюю склянку и, обернув её чистой тряпицей, убрал в ранец. Затем направился в кладовую, где спустился в прохладный погреб и двинулся к мешкам с готовым кормом. Сколько заражённых зверей успели поймать и доставить в тюрьму? Без понятия… Значит, возьму побольше. Опустившись на корточки, я поставил рядом ранец и принялся перекладывать необогащённые шарики в отделение с ледяным камнем. Как только пятьдесят порций были уложены, я закрыл клапан и, закинув потяжелевшую ношу на плечи, направился во двор.

Еще издалека, по дороге к лаборатории, я заметил по-прежнему валявшегося на пороге Люмина. Стоило мне занести над ним ногу, как ушастый перевернулся набок и, сладко потянувшись, согнул лапки. Улыбнувшись, я перешагнул через него и, подойдя к столу, опёрся бедром о его торец. В этот момент Элиан сосредоточенно катал в ладонях шарик корма.

— Я уезжаю лечить зараженных зверей, — произнёс я.

Парень резко вскинул голову и нахмурился.

— Ты это… осторожнее там, — выпалил он.

— Постараюсь, — отозвался я. — Если не вернусь до темноты, заканчивай без меня и ложись спать. И предупреди Ларка с Хольцем, чтобы не вздумали меня искать.

— Хорошо, — Элиан кивнул.

Я развернулся и, вновь перешагнув через Люмина, вышел на улицу, однако едва отдалился от порога, как за спиной раздался шорох травы, заставивший меня оглянуться. Всё-таки соизволив подняться, ушастый трусил в мою сторону, а со стороны дейлора, стремительно догоняя его, летела Адрия. В следующее мгновение малютка спикировала на его голову и, устроившись между рожек, принялась настойчиво тыкать крошечным крылышком в мою сторону.

— Нет уж, вы останетесь присматривать за лавкой, — с улыбкой произнёс я, опустившись перед ними на корточки. — Я скоро вернусь.

Люмин склонил голову набок и отправил через нить образ: ушастый стоит посреди грядок, опираясь на меч в виде огромной морковки, и оглядывается по сторонам.

— Лучшего стража и не найти, — я хмыкнул и провёл ладонью по его боку.

Зажмурившись от удовольствия, зайцелоп повернулся и подставил другой бок. Я почесал золотистую шёрстку, а затем принялся поглаживать макушку Адрии, отчего малышка мгновенно обмякла под моими пальцами. Однако стоило мне подняться, она распушила перьевую корону и, размахивая крыльями, возмущённо затрещала. Закатив глаза, Люмин вздохнул и, неторопливо развернувшись, побрёл к грядкам, унося на голове крошечную, но ужасно громкую наездницу.

Проводив их взглядом, я переступил порог кухни и направился к выходу, у которого, по-прежнему не сводя глаз со створки, караулил Крох. Едва я приоткрыл дверь, как он пулей протиснулся в образовавшуюся щель и, пробежав пару метров, одним прыжком взлетел на телегу. Повозка тут же качнулась, отчего возница подскочил на козлах, едва не выронив вожжи, а стражник вмиг отпрянул к противоположному борту и поджал ноги.

Покачав головой, я закрыл за собой дверь, подошёл к телеге и, забравшись на неё, пристроил ранец между коленями. Двухвостый тут же улёгся рядом, прижавшись боком к моему бедру, и положил морду на лапы.

— Можем ехать, — произнёс я, зарываясь пальцами в его густую шерсть.

— Трогай, — бросил стражник, косясь на Кроха.

Возница поворчал, что скоро зверьё и на козлы полезет, и цокнул языком. Толстошкур налёг на хомут, и повозка покатилась по мостовой, содрогаясь на каждой выбоине.

Проезжая мимо колодца, я заметил двух женщин — они набирали воду, вполголоса переговариваясь и то и дело оглядываясь по сторонам. Чуть дальше жилистый старик проверял на прочность заколоченные ставни, дёргая толстые доски. Похоже, не все жители покинули район Отверженных. От этого осознания на душе стало чуточку теплее.

На ближайшем перекрёстке возница свернул в противоположную от центра сторону. Проводив глазами оставшуюся позади дорогу, я покосился на стражника, однако тот, держась за борт, смотрел вперед. Дома по бокам постепенно мельчали, между ними всё чаще попадались заросшие бурьяном пустыри, пока наконец на горизонте не выросла громадная серая стена.

По мере нашего приближения к этому колоссальному сооружению я всё сильнее запрокидывал голову. Каменная кладка высотой метров в двадцать была увенчана зубцами. Через каждые пятьдесят шагов в стене располагалась квадратная башня с узкими бойницами, где на верхних площадках едва заметно маячили фигуры караульных.

Когда телега, добравшись до подножия, свернула на широкую мощёную дорогу, где свободно разминулись бы две повозки, нас накрыла тень. От внезапной прохлады я поежился и, опустив голову, заметил, что светло-серые камни у основания стены потемнели от сырости и заросли мхом.

Интересно, от кого защищают столицу такой стеной? Вряд ли бы её возвели без причины…

Под мерный топот толстошкура по мостовой Крох дремал, изредка подергивая ушами. Вскоре сбоку показалась высокая ограда, за которой виднелись два этажа массивного здания. Его стены были сложены из тёмного камня, узкие окна закрывали железные решётки, а венчала постройку крыша из чёрного сланца.

— Это и есть тюрьма, — произнёс стражник, кивнув в её сторону.

Возница тут же свернул с мостовой, и телега, отдаляясь от огромной стены, покатила к ограде. Когда мы подъехали вплотную, я разглядел, что эта стена высотой в два человеческих роста была сложена из грубого бурого камня, а её верх венчал острый гребень из вмурованных обломков железа. Неуютное место, ничего не скажешь. Через несколько минут пути вдоль ограды возница остановил телегу возле дубовых ворот, окованных железными полосами.

— Приехали, — произнёс стражник и спрыгнул на землю.

Закинув ранец на плечо, я спустился следом. За мной спрыгнул Крох и, тут же прижавшись к моему бедру, уставился на ворота.

Подойдя к небольшой двери в правой створке, стражник несколько раз ударил в неё кулаком. Вскоре со скрежетом отъехала заслонка, и в зарешеченном окошке показалось широкое лицо с рыжеватой щетиной и набрякшими веками.

— Я привёз целителя, — произнёс стражник, указав на меня рукой.

Привратник окинул взглядом сначала его, затем меня, после чего на секунду задержался на Крохе и, пробурчав что-то вроде «мало нам своих зверюг», со стуком захлопнул окошко. Через мгновение за дверью загремели засовы, и она со скрипом отворилась.

— Проходите, — привратник отступил, придерживая створку. — Вас уже ждут.

Стражник первым шагнул внутрь, я двинулся за ним, а Крох, буквально наступая на мои пятки, скользнул следом. Едва мы переступили порог, дверь за нашими спинами захлопнулась и вновь звякнули засовы.

Двор оказался огромным, пустым и каким-то… безжизненным. Под ногами лежали грубо отёсанные плиты, сквозь стыки которых кое-где пробивалась жухлая трава. Слева под навесом жевали сено два толстошкура, а неподалёку от них стояла телега с клеткой. Несколько толстых железных прутьев были выгнуты наружу, а на дне виднелись клочья чёрной шерсти.