Возле телеги сутулый стражник сматывал ловчий шест. Заметив нас, он кивнул моему провожатому, но стоило ему перевести глаза на Кроха, как мужчина тут же застыл с недомотанной верёвкой в руках. Пройдя мимо, я оглянулся назад, но, наткнувшись на его пристальный взгляд, отвернулся.

Тёмную каменную кладку двух нижних этажей без окон исчерчивали рыжие потёки от ржавых скоб. Возле входа, под нависшим козырьком, стояли двое стражников, а у ног одного из них нёс молчаливую службу крупный пятнистый зверь. Когда мы приблизились, он поднял голову и потянул носом в сторону Кроха, однако двухвостый лишь дёрнул ухом и, даже не посмотрев на него, шагнул в открытую дверь. Проводив его взглядом, пятнистый фыркнул и уронил голову на лапы.

Внутри, под низким сводчатым потолком, стоял массивный стол. За ним сидел немолодой стражник, занеся перо над раскрытой книгой. Возле него подпирал стену второй мужчина, помоложе, со связкой ключей на поясе. Заметив нас, сидящий кивнул моему провожатому, а затем перевёл взгляд на меня.

— Имя? — спросил он.

— Эйден Моррис, — ответил я.

Перо заскрипело по пергаменту. Дописав строку, стражник указал им на ранец:

— А там что?

— Лекарства, — отозвался я.

Сидящий за столом перевёл взгляд на моего провожатого, и тот кивнул. Затем он окинул мимолётным взором Кроха, на мгновение задумался и наконец махнул рукой в сторону решётчатой двери. Молодой стражник тут же снял с пояса связку, отыскал необходимый ключ и, открыв замок, пропустил нас вперёд, после чего позади раздался щелчок.

Слева находилась широкая каменная лестница, откуда доносились приглушённые голоса и топот, но мы свернули направо — в узкий коридор, освещённый редкими настенными масляными лампами. По обе стороны тянулись ряды пустых камер с распахнутыми настежь железными дверями, из-за чего в стоявшей тишине наши шаги гулко отдавались от стен.

За каждом поворотом нас встречал пост: стражник поднимался из-за стола, гремел ключами, открывал проход и тут же запирал решётку за нашими спинами. После второго поста в гулкое эхо шагов вплёлся далёкий вой, пробивавшийся сквозь толщу камня. С каждым следующим изломом коридора он становился всё отчётливее, пока к нему не прибавились рычание, визг и скрежет когтей. Прижав уши и вздыбив шерсть, Крох двигался со мной бок о бок, то и дело задевая мою ногу.

«Их много», — прозвучало в моей голове.

— Знаю, — тихо отозвался я и положил ладонь на его загривок. — Мы здесь, чтобы им помочь.

Я не отпускал руку с его загривка, пока мы не прошли последний пост. После него коридор расширился, и в спёртом воздухе резко запахло шкурами и нечистотами. По обе стороны тянулись тесные каменные камеры, за толстыми прутьями которых в полумраке метались обезумевшие звери: одни с разбега бросались на решётки и отлетали назад, другие без остановки кружили вдоль стен, а третьи, забившись в углы, скалились на свет.

Я невольно замедлил шаг. Как же много ни в чём не повинных зверей…

В глубине коридора переговаривались двое. Когда один из них обернулся в нашу сторону, я сразу узнал Зикариуса. Рядом с ним, заложив руки за спину, возвышался мужчина — настолько высокий, что Кринст едва доставал до его плеча. Подходя ближе, я разглядел его широкое лицо. Седая щетина выдавала солидный возраст, а тёмные круги и мешки под глазами красноречиво говорили о том, что он не спал уже несколько ночей.

Провожатый довёл нас до мужчин, вытянулся в струнку и, перекрывая рёв зверей, громко доложил:

— Господин, целитель Эйден Моррис доставлен!

— Подожди у входа, — пробасил великан. — Потом отвезёшь его обратно.

— Есть! — провожатый развернулся и, стараясь держаться середины прохода, зашагал назад.

Великан неторопливо оглядел меня с головы до ног, задержавшись на секунду на ранце, затем перевёл взгляд на Кроха и вновь посмотрел на моё лицо.

— Здравствуйте, — произнёс я.

— Эйден, рад, что вы приехали так быстро, — Кринст сдержанно склонил голову. — Позвольте представить: Торстен Гревальд, глава городской стражи.

Вот, значит, кто хозяин погибшего от когтей крылатой твари скального ревуна. Но почему глава стражи встречает меня лично? Зикариус ведь обещал, что моё имя нигде не прозвучит.

— Значит, у этого целителя хранится лекарство Ассоциации, которое способно вылечить обезумевших зверей? — спросил Гревальд, не сводя с меня глаз

— Именно так, Эйден — мой доверенный человек, — подтвердил Зикариус и, поймав мой взгляд, спокойно добавил: — Господин Торстен настоял на личном присутствии при демонстрации. Он хочет убедится, что его люди не зря рискуют жизнями, отлавливая тварей по всему городу.

— Только за сегодняшнее утро троих покалечили, — обронил Гревальд.

Значит, для главы стражи я всего лишь целитель, которому Ассоциация доверила своё лекарство. Что ж, такой расклад меня вполне устраивает.

— Можете приступать, — Кринст указал ладонью на ближайшую камеру.

Кивнув, я направился к решётке, за прутьями которой метался из стороны в сторону зверь размером с телёнка. Его серо-зелёную шерсть от лап до загривка усеивали тёмные крупинки, будто на бедолагу посыпали сажу. Вместо носа на морде дёргался хоботок длиной в палец, с кончика которого то и дело срывалась пена, а глаза полностью скрывала чернота. Отталкиваясь от пола длинными задними конечностями с широкими ступнями, он припадал на локти передними и скрёб по камню, в то время как тонкий голый хвост, исчерченный чёрными прожилками, непрерывно хлестал по бокам.

Заметив меня, зверь резко сменил направление и всем телом врезался в решётку. Прутья загудели перед моим лицом, и в распахнутой пасти твари мелькнули чёрные дёсны. За моей спиной тут же раздался шаркающий звук — кто-то из мужчин отступил от неожиданности.

— Тише, тише, — произнёс я. — Я хочу тебе помочь.

Посмотрев на зверя через восприятие, я увидел сеть магических каналов с чёрной маной, соответствующую простому пути эволюции.

[Обнаружено существо: Хоботник]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Простой]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

Сняв ранец, я поставил его на пол и присел на корточки. Крох опустился рядом, не сводя глаз с решётки. Так, каналы кистехвоста, который на два ранга ниже хоботника, выдержали за раз тридцать шесть доз маны. Пожалуй, с такого объёма энергии я и начну.

Откинув клапан, я засунул руку в отделение с ледяным камнем и обхватил пальцами верхний шарик, но не стал его доставать. Пусть со стороны кажется, будто ищу лекарство. Направив в корм энергию, я наполнил его до сопротивления, сжал ману в сгусток и влил следующую порцию. Я чувствовал, что Гревальд наблюдал за моими действиями, но, к счастью, вопросов не задавал. Наконец перед глазами всплыла строка:

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: тридцати шести стандартным порциям]

Что ж, начнём. Сняв с шарика тряпицу, я бросил его сквозь прутья на пол камеры. Зверь шарахнулся в сторону, но через пару секунд вытянул хоботок, пошевелил им и, осторожно подобравшись поближе, схватил угощение. В желудке вспыхнули огоньки, и от них к ближайшим нитям потянулись голубые ручейки. Через мгновение по сетке каналов прокатилась мощная волна — оболочки на миг натянулись, заставив меня затаить дыхание, но почти сразу вернулись в прежнее состояние, после чего из тела зверя вылетела россыпь чёрных частиц и испарилась. Тёмные крупинки на шерсти задних лап тут же исчезли, и прожилки на хвосте, посерев, начали истончаться.

Фух… Картина один в один как у кистехвоста. Похоже, тридцать шесть доз — планка для каналов Е-класса.

Я вновь засунул руку в ранец и влил такую же дозу в ещё два шарика. По мере вытеснения чёрной маны зверь перестал бросаться на решётку и вскоре замер посреди камеры, вытянув хоботок в мою сторону. К этому моменту крупинки на шерсти исчезли с его лап и боков, хвост посветлел до розоватого оттенка, а пена с хоботка наконец перестала срываться.