За Жориком пошёл рабочий поток, и мы с Денисовым в него втянулись, я веду приём, он готовит следующего, разворачиваемся, меняемся. К полудню я поймал себя на мысли, что двигаемся мы слаженно, без единого лишнего слова, и что некоторое время назад я бы не поверил, что скажу такое про выпускника мажорской конторы.

В половине первого зашел мужчина в спецовке автосервиса. На руках он держал свёрток из пледа. При каждом шаге хозяина внутри что-то щёлкало разрядами.

— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Барсик у нас… электрический стал. Не подойти.

Из пледа выглянула морда эфирного сибиряка. Роскошная дымчатая шерсть вся стояла дыбом, до последней волосинки, и кот в таком виде напоминал одуванчик. Стоило хозяину коснуться его уха, между пальцем и ухом проскочила голубая искра, и оба, обиженно дёрнулись.

«…больно!.. сам трещу… шерсть чужая… снимите с меня ЭТО…»

Денисов принял свёрток на резиновый коврик смотрового стола и просканировал.

[Вид: Кот эфирный, сибирская линия — Класс: Пет — Ядро: Уровень 2 — Состояние: перенасыщение статическим зарядом ×10 от нормы — Угроза: бытовая]

— Странно, — Денисов нахмурился на показания. — Ядро в полном порядке, возбуждения нет. А статики столько, будто его неделю об ковёр натирали. Чем вы его расчёсывали?

Я подошёл, посмотрел на кота, на виноватое лицо хозяина, и картинка сложилась без всякого сканера. Запах шампуня от шерсти договорил остальное.

— Признавайтесь, — сказал я. — Кота вчера мыли, потом сушили обычным феном на максимуме и расчёсывали пластиковой расчёской. Так?

— Ну да, — хозяин развёл руками. — Он же пушистый, сохнет долго… Жена сказала, к её дню рождения кот должен быть красивый. Мы его два часа мыли.

— Вы из кота сделали ходячий конденсатор. Пластик плюс горячий сухой воздух, и эфирная шерсть накачалась статикой под завязку. Обычный кот с этого просто трещит, а у вашего шерсть заряд ещё и удерживает, порода такая.

После электрического хомяка, перезарядившегося на подоконнике, это была уже вторая жертва бытовой физики за месяц. Тенденция мне нравилась, такие случаи лечатся быстро и недорого, а хозяева уходят поумневшими.

— В академии на такое полагалась разрядная камера, — вполголоса заметил Денисов, наблюдая за приготовлениями. — Сеанс от восьми тысяч, курс из трёх процедур.

— Помню я эти камеры. Кот в ней орёт, хозяин седеет, клиника богатеет. Смотри, как это делается за сто рублей расходников.

Лечение заняло семь минут. Я развёл в тазу токоотводящий раствор, смочил большое полотенце, отжал и плотно, кокон за коконом, завернул целиком кота, оставив снаружи только недовольную морду. Полотенце тихо зашипело, вытягивая заряд. Барсик напрягся было, сообразил, что искры кончились, и блаженно заурчал.

— Дома неделю никакого фена, — вручил я хозяину кота вместе с инструкцией. — Сохнуть сам, расчёска только деревянная или карбоновая. И жене передайте, красивее всего тот кот, который не бьётся током.

С мужчины взяли полторы тысячи. Уходя, он держал Барсика на руках уже без пледа, и выглядел помирившимся.

Следом Денисов пригласил девушку с террариумной сумкой. Внутри, на подстилке, лежал изумрудный полоз, и лежал неправильно, тело его собиралось в ровные кольца только до середины, а дальше шло углом, как садовый шланг, по которому проехали колесом.

— Она с утра такая, — девушка чуть ли не плакала. — Ползёт боком, заваливается. Я думала, перелом, но она же не падала!

Полоз поднял голову и посмотрел на меня с усталым видом.

«…заклинило… тянусь — стреляет… не чините об колено, человек…»

— Об колено не буду, — пообещал я вслух и осторожно пропальпировал тело по всей длине. Под пальцами, на середине туловища, прощупывался жёсткий валик спазмированных мышц, эфирные волокна встали колом и держали друг друга, как не в ту сторону затянутый узел. — Мышечный эфирный залом. Переломов нет, ядро спокойное. Она у вас, скорее всего, полезла в очень узкую щель и резко дёрнулась назад. Есть у неё дома любимая щель?

— За шкафом… — девушка прижала ладони ко рту. — Она туда вчера полезла, а я испугалась и потянула!

— Вот вдвоём и сработали. Держите её за переднюю треть, мягко.

Дальше пошла работа, которую я полюбил давно, почти ювелирная. Иглоукалывание без иголок, как называл это мой старый наставник. Подушечками больших пальцев я находил нервные узлы вдоль позвоночника и нажимал, удерживая ровно до того счёта, на котором мышца сдаётся и отпускает. Я прошёл первый узел, за ним второй и дал пациентке паузу на дыхание. На четвёртом нажатии внутри полоза раздался тихий щелчок.

Залом распустился на глазах. Полоз волной прокатил расслабление от головы до хвоста, попробовал тело в деле и с видимым наслаждением свернулся в идеальное кольцо.

«…отпустило… хороший человек… в щель больше не полезу… наверное…»

— Полезет, — перевёл я для хозяйки. — Они всегда лезут. Поэтому щель за шкафом либо заделайте, либо расширьте, третьего варианта эволюция для полозов не предусмотрела.

Девушка расплатилась, две тысячи, и унесла свою изумрудную красавицу, уложенную в сумку кольцом. Денисов проводил её взглядом и повернулся ко мне.

— Красиво работаете. Нас такому не учили. В академии сказали бы, миорелаксант в инъекции и покой на две недели.

— И были бы правы. А ещё дважды не правы, два укола стоят как половина моего приёма, а покой для полоза оборачивается клеткой и стрессом, от которого заломы только множатся.

— Значит, буду учиться, — сказал Денисов, достал из нагрудного кармана блокнот и занёс туда пару строк. Блокнот появился у него на второй неделе работы, и записей в нём прибавлялось после каждого моего приёма.

Телефон зазвонил, когда я домывал руки после полоза. На экране высветилось «Алишер Строитель», я зажал трубку плечом, дотягиваясь до полотенца.

— Да, Алишер. Слушаю.

— Михаил Алексеевич, дорогой! — голос у Алишера был такой, что громкую связь можно было не включать. — Радостная новость! Объект сдали раньше срока! Заказчик доволен, премию дал, все счастливые ходят! Моя бригада свободна, готовы заезжать к вам уже завтра с утра! Только стройматериалы нужны, без них никак!

Я вытер руки и нахмурился. Радостная новость приехала на неделю раньше расписания. Проверенный и размеченный список материалов Ксюша прислала мне позавчера вечером, но он пока никуда не уехал, закупку мы планировали на выходных.

— Алишер, это отлично. Но я ещё ничего не купил. Давай послезавтра?

— Михаил Алексеевич! Брат! — в трубке послышался почти физический звук разбивающегося сердца. — Если завтра не начнём, мои орлы разбегутся по мелким шабашкам, я их потом неделю по одному собирать буду! Ты купи сегодня основное, мелочь довезём по ходу! Мы тебе всё сделаем в лучшем виде, мамой клянусь, стены будут ровнее, чем у министра!

Я прикинул расклад. Запись на вторую половину дня стояла жидкая, два плановых осмотра без намёка на хирургию. Гипермаркет от нас в получасе. Список в телефоне. Доставку крупногабарита на утро оформлю прямо там.

Денисов, протиравший смотровой стол, поднял голову.

— Михаил Алексеевич, поезжайте, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Я справлюсь. Будет что-то хирургическое или критическое, сразу вас наберу.

Я посмотрел на него. Этот человек пришёл ко мне на испытательный срок с полной уверенностью, что лечение начинается с прейскуранта. Сейчас он стоял с тряпкой в руке посреди моей клиники и спокойно брал на себя смену. Возражений у меня не нашлось.

— Добро, Кирилл. Я погнал. Алишер, слышал? Завтра к восьми, основное будет.

— Вот это разговор! — возликовала трубка. — Завтра в восемь мои орлы у дверей!

Из стационара, когда я проходил мимо за курткой, не донеслось ни звука. Ночная смена отсыпалась, Феликс спал на верхней жёрдочке, спрятав голову под крыло, и даже во сне сидел так, будто сдал пост по всей форме.

Геккон грел бока на грелке, Пуховик во сне перебирал лапами, догоняя кого-то по своим снежным делам.