Так дипломатия стала уходить из советско-американских отношений. Хикерсон из Европейского отдела госдепа пишет: «Умиротворения с Советским Союзом не будет. Этот метод был однажды опробован с Гитлером и этот урок еще свеж. Умиротворение Советского Союза будет только разжигать его аппетит».

Между тем в январе 1947 г. Центральная разведывательная группа привела примеры восьми случаев, когда Советский Союз предпочел пойти на уступки — сократил оккупационные силы в Восточной Германии, ослабил напор за право вето в Совете безопасности ООН, пошел на подготовку мирных договоров с Австрией и Германией. Многозначительное смягчение. Но довольно неожиданно, через несколько дней в двухсторонних отношениях разразился кризис.

Не переставая трудились за ограждением работники Челябинска-40. В апреле 1947 г. здесь были получены два образца плутония.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

«ДОКТРИНА ТРУМЭНА»

Представители Уолл-Стрита, банкиры и адвокаты Форрестол, Патерсон, Ловетт, Макклой разработали новую, более централизованную систему управления вооруженными силами США. Был учрежден пост министра обороны, стоявшего над военным, военно-морским и только что созданным министерством ВВС. Для помощи президенту в осуществлении глобальных имперских функций был создан Совет национальной безопасности.

Греция и Турция

В середине февраля 1947 г. два американца — издатель Марк Этридж и адвокат Пол Портер пришли к выводу, что Греция стоит на пороге социального переворота, а Турция приближается к нему. Гражданская война подвела Грецию к грани экономического коллапса. Коррупция и неэффективность почти безнадежно ослабили оба восточносредиземноморских правительства. Из всего этого американские специалисты делали недвусмысленный вывод: «Советы чувствуют, что Греция как созревшая слива упадет им в руки в ближайшие недели». « Этридж вызывает к жизни „теорию домино“ — падет одна костяшка, и рухнут одна за другой, все страны ближневосточного региона. Специалисты госдепартамента описали восемь потенциальных кризисов. Собрав эти данные, Дин Ачесон обратился к государственному секретарю Джорджу Маршаллу в конце февраля 1947 г.: „Левый тоталитарный режим придет к власти в Греции“, если Соединенные Штаты не вмешаются всей своей мощью.

В течение нескольких месяцев американское руководство следило за дебатами по данному вопросу в «ответственном» за этот регион Лондоне.

В данном месте есть смысл добавить, что могущество США в послевоенные годы возросло не только благодаря необычайному броску, осуществленному экономикой страны, но и ввиду того, что остальной капиталистический мир переживал тяжелый экономический спад. Наиболее весомый потенциальный конкурент в капиталистическом мире — Beликобритания, центр некогда величайшей империи, находилась в состоянии упадка. Из орбиты ее имперских прерогатив выходили Индия, Бирма, Египет, Палестина, из-под политического влияния — Греция и Турция. На форпосты прежнего английского присутствия заступали Соединенные Штаты. Наиболее драматическим образом это начало проявляться в Восточном Средиземноморье.

21 февраля 1947 г. английский посол в Вашингтоне лорд Инверчепел попросил немедленной аудиенции у государственного секретаря Дж. Маршалла, но безуспешно — Маршалл на уик-энд покинул город. Чувствуя важность английской дипломатической активности, Д. Ачесон пренебрег формальностями, взял на себя инициативу и изучил две британские памятные записки. Их смысл сводился к следующему: ресурсы Англии не позволяют ей оказывать помощь Греции и Турции после марта 1947 г. Д. Ачесон оповестил Г. Трумэна и Дж. Маршалла о содержании английских посланий. Он оценивал ситуацию следующим образом: «Мы должны принять наиболее важное за период после окончания второй мировой войны решение». В течение нескольких дней произошел обмен мнениями между Г. Трумэном, Дж. Маршаллом, Дж. Форрестолом, Патерсоном и Ачесоном, в ходе которого было решено «предпринять незамедлительные шаги по предоставлению всей возможной помощи Греции и, в меньших масштабах, Турции». Поразительно было это единодушие — в Америке сформировалась элита, готовая взять на себя активную политику в глобальных масштабах.

Речь по существу шла не о судьбе двух средиземноморских государств, а о важном изменении в американской политике на западноевропейском направлении. К этому времени США уже закрепились в Западной Европе, проникли во многие колониальные владения европейских держав задача-минимум к 1947 — 1948 годам: западноевропейский регион сделать зависимым от США, колониальные империи европейских стран превратить в поле деятельности американских монополий, в ряде из них расширялось американское военное присутствие. Нужно было помочь западноевропейскому капитализму укрепить свои внутриполитические позиции. Одновременно США намеревались упрочить структуру своего мирового преобладания. Предстояло укрепить экономику западноевропейских стран и при их помощи установить желаемый порядок в мировых делах.

Закрепление своих позиций в западноевропейских странах помогло бы США контролировать Средиземноморье, Ближний Восток и Африку. Опираясь на оккупированную Японию и Южную Корею, США надеялись контролировать развитие Китая при посредничестве гоминдана, то есть выступать «арбитром» Азии. «Договор Рио-де-Жанейро» о межамериканской обороне логически продолжал «доктрину Монро», обеспечивая американское доминирование в Латинской Америке. Оставалось лишь изолировать Советский Союз, окружить его сетью баз, воздействовать на него, добиваясь либо его зависимости, либо «ухода во внутренние пространства» — своеобразного оттеснения СССР от главных мировых процессов.

На встрече с ведущими представителями конгресса в Белом доме 27 февраля 1947 г. госсекретарь Маршалл нарисовал устрашающую картину того, как СССР при помощи греческих партизан овладеет средиземноморским форпостом, что сразу поставит Турцию в положение страны, «окруженной со всех сторон». По словам госсекретаря, «доминирование Советского Союза было бы таким образом распространено на весь Ближний Восток до границ Индии. Влияние этого на Венгрию, Австрию, Италию и Францию невозможно преувеличить. Не было бы данью алармизму сказать, что мы стоим перед первым из серии кризисов, которые могут распространить советское доминирование на Европу, Ближний Восток и Азию». Казалось, что превзойти Маршалла нельзя. Однако Д. Ачесон сумел сделать это. Взяв слово вслед за Маршаллом, он заявил, что со времен борьбы Рима и Карфагена мир не знал такой поляризации сил. «Если СССР преуспеет в своих замыслах, то в его руках будут две трети мировой суши и три четверти мирового населения». Напомним, что речь шла о стране, делавшей чрезвычайные усилия, чтобы обеспечить нормальные жизненные условия своему населению, восстановить пораженное войной народное хозяйство, залечить раны.

Говоря от лица сенаторов, находившихся под сильным впечатлением от речей Маршалла и Ачесона, А. Ванденберг обратился к Г. Трумэну: «Мистер президент, если Вы скажете это конгрессу и стране, я поддержу Вас, и, полагаю, так же поступит большинство членов конгресса». Он посоветовал обратиться к стране и конгрессу с чрезвычайным заявлением, чтобы, по его словам, «вывести прижимистый конгресс из апатии». Представляя собой госдепартамент, Джон Хикерсон потребовал «наэлектризовать американский народ». Президент Трумэн принял предложение.

Текст его выступлений готовился под общим руководством Д. Ачесона. Главная идея речи — показать, что существует задача глобального «сдерживания коммунизма», и США готовы взять на себя соответствующие обязательства. Приготовленный текст был показан Дж. Кеннану: авторы хотели, чтобы речь президента несла тот же пропагандистский заряд, что и печально знаменитые телеграммы Дж. Кеннана. Любопытно отметить реакцию Дж. Кеннана, ведь ему предстояло санкционировать тот курс, начало которому положил он сам два с лишним года назад. Текст попросту напугал его. В проекте выступления президента шла речь о масштабном обязательстве Соединенных Штатов помогать «всем свободным народам» в противостоянии внешнему давлению. Глобальный интервенционизм США объявлялся официальной американской политикой, при таком подходе любое американское вмешательство где бы то ни было не требовало дополнительного разрешения — индульгенция выдавалась на все случаи и навсегда Дж. Кеннан, предвидя неисчислимые проблемы в будущем, выступил против глобализации греческой и турецкой ситуации.