На склад теперь ездил реже. Часть дел взяли на себя Илья и Семен. Покупки почти остановились: после кредитного платежа и перевода Юле оставалось на бензин, еду и счета. Игорь открывал список необходимого, смотрел на него и закрывал. Август стал на несколько недель ближе, а дальнейшая подготовка почти остановилась. Более того, он оставался безоружным.

В день заседания Юля ждала в коридоре с отцом. На соседней скамье сидели Илья и Семен, которых пригласил Игорь. Семен взял на заводе отгул и теперь рассматривал объявление на стене.

Игорь поздоровался с тестем. Тот ответил и освободил место рядом, но Игорь остался стоять.

Первое заседание не закончилось ничем. Суд запросил медицинские документы и отложил рассмотрение дела. Игорь вышел на улицу немного разочарованным: дело затягивалось. Жена даже не смотрела на него, молча уехала с тестем.

Во второй раз процесс наконец состоялся. В зале, кроме них, были молодой прокурор, почти пацан, и представитель органа опеки — женщина предпенсионного возраста. Судья выслушивала спокойно и останавливала обоих, когда семейная ссора начинала вытеснять ответы на вопросы.

Юля говорила без слез, и все, что она говорила, было правдой. От этого слушать было тяжелее.

— Он никогда так себя не вел. Работал, ездил на рыбалку. Мы копили. Потом он стал что-то прятать, возить по ночам. Я думала, у него работа. А он построил убежище и купил оружие. И для чего? Оказывается, на нас нападут какие-то существа из его снов, и от них надо защищаться. Ну разве это поведение вменяемого человека?

— Вам он угрожал? — спросила судья.

— Нет. Но я не знаю, что будет дальше.

— Конкретные случаи, когда он не понимал, где находится, не узнавал людей, были?

— Дома он обычный. В этом и дело. С ним разговариваешь — все нормально. А потом оказывается, что он потратил все наши деньги на защиту от кошмара из сна.

Марсель записал что-то на листе, но Игорь не стал смотреть. Он слушал жену. Несколько месяцев она жила рядом с человеком, который вел двойную жизнь, и ей даже в голову не приходило, какую именно.

Потом читали тетрадь. Не всю, только отдельные места, и от этого она выглядела еще страшнее. Раздробленная голова, голубая кровь, маршрут через подвал. Когда судья перевернула страницу, Игорь вспомнил не написанное, а то, как прижимал ладони к ране на бедре и не мог остановить кровь.

— Записи ваши? — спросила судья.

— Мои.

— Вы от них не отказываетесь?

— Нет. Я записывал сны.

Юля поднялась.

— Он не просто записывал. Он решил, что это обязательно случится. Спросите его, зачем тогда он закупил столько еды и воды.

Судья попросила ее сесть и обратилась к Игорю. Пришлось снова говорить о проекте. Он объяснил, что игры еще не проводились, доходов нет, вложения могут не окупиться. Часть оборудования можно продать, договор аренды — прекратить, но сейчас он этого делать не намерен.

— То есть убытки вы допускаете?

— Да. И понимаю, из чего буду платить кредит, если никакого дохода не будет.

— А общие деньги?

— Потратил без согласования с женой. Это моя вина. Часть уже вернул. Остальное тоже верну.

Этого ответа Юля явно не ожидала. Игорь заметил, как она разжала пальцы, которыми все время мяла край заявления.

Илью и Семена выслушивали отдельно. Семен подтвердил, что помогал оборудовать помещение, изготавливал металлические конструкции и видел расчеты проекта.

— Какие игры вы собирались проводить? — спросили его.

— По мотивам «Сталкера». Я в самом сценарии не разбираюсь, я железом занимался.

— Вы считаете проект выгодным?

— Я считаю, что свою работу сделал нормально. А за выручку пусть Игорь отвечает.

Семен ответил без улыбки. Игорь уставился на стол, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом.

Илья говорил дольше. Рассказал, что Игорь советовался с ним про закупки и оборудование, что они обсуждали расходы. Сам он в проекте не участвовал, помогал только советами. На вопрос, давно ли он знает о квесте, ответил без паузы:

— Сам план он показал недавно. До этого речь шла о подготовке помещения. Я в основном по хозяйственным вопросам помогал.

Затем Юля снова попросила назначить экспертизу.

— На обследовании он говорил не то, что мне. Врачи просто не все знают.

Марсель поднялся и напомнил, что жалобы Юли и копии записей были представлены врачам, а результаты обследования суд получил из медицинской организации. Он не называл жену лгуньей и не пытался объяснить все желанием забрать имущество. Сказал только, что семейный конфликт существует, спор о деньгах тоже, но они не заменяют доказательств психического расстройства.

Игорь молчал. Самому ему хотелось сказать гораздо больше, и хорошо, что говорил Марсель.

Судья вернулась к медицинским документам. Уточнила несколько вопросов о работе и платежах, выслушала остальных участников. Игорь перестал следить за временем. За окном кто-то чистил снег с козырька, и скребок раз за разом проходил по металлу. Звук мешал сосредоточиться, но попросить прекратить его было не у кого.

Ходатайство о назначении экспертизы суд отклонил: достаточных данных о психическом расстройстве, позволяющих ее назначить, в представленных материалах не нашлось. Позже прозвучало и решение об отказе в признании Игоря недееспособным.

Он не сразу понял, что можно выходить.

В коридоре Марсель коснулся его локтя.

— На сегодня все. Решение получим, дальше посмотрим, будет ли жалоба.

Юля вышла следом. Остановилась напротив мужа, поправляя ремень сумки.

— Ты рад?

Игорь посмотрел на дверь зала.

— Что меня не лишили права самому решать, что мне делать и как поступать? Да.

— А я теперь не знаю, что хуже. Если бы ты был болен, я хотя бы понимала, почему все это произошло.

Он хотел взять ее за руку. Не взял.

Через два дня они встретились дома. Без родителей и без Марселя. Юля сама предложила разделить оставшиеся вещи и подать на развод.

— Я больше так не могу. Проверять твои ящики, считать деньги, ждать, что ты еще придумаешь. И ты со мной больше ни о чем говорить не будешь. После суда точно.

Игорь не стал убеждать ее, что все наладится. Он еще до первых снов думал о расставании, но представлял его совсем иначе. Наверное, каждый человек представляет собственный развод так, чтобы основная вина досталась кому-нибудь другому.

Они долго сидели за столом. Оставшиеся наличные достались Юле, ее вещи тоже. Возврат потраченных общих денег Игорь подтвердил письменно, с суммой и сроками. Для окончательного оформления имущественных договоренностей решили обратиться к нотариусу. Квартиру и кредит обсуждать заново не стали: кредит — это его проблема. По машине решили, что она остается у Игоря, а он выплатит Юле компенсацию.

На подачу совместного заявления о разводе ушло меньше времени, чем на разговор о кухонной технике. Развестись в тот же день им, конечно, не дали. Назначили дату, выдали документы, и они разошлись у входа в ЗАГС. Игорь пошел к «Паджеро», Юля осталась ждать такси.

За остальными вещами Юля приехала в субботу. Вместе с ней были брат, которого звали Иван, отец и двоюродный брат, которого Игорь видел только на семейных праздниках. Водитель небольшого фургона остался ждать у ворот.

Крупные вещи спускали вместе. Игорь вынес коробки, помог перенести комодик из спальни, придержал дверь, пока отец Юли разворачивал в проходе упакованное зеркало. Никто не ругался. Даже брат, еще на лестнице сказавший, что сестру надо было увезти раньше, пока ограничивался тяжелыми взглядами.

Игорь заранее переставил «Паджеро» во двор, чтобы освободить для фургона место у дороги. В машине лежала папка с копиями расчетов и документов по имуществу. Он достал ее и передал Юле листы, которые она просила.

Брат заглянул через ее плечо.

— А документы на машину где?

— У меня, — ответил Игорь.

— Давай сюда. Машина тоже на общие деньги покупалась.

— Мы с Юлей договорились.