«Два моих ружья и ружье Семена, два пистолета, обрез и один автомат, — подумал Игорь, закрывая дверцу. — На двадцать человек».

Раньше эта арифметика беспокоила его меньше. Склад с самого начала был основным вариантом, но за ним всегда оставался запасной: если что-то пойдет не так, можно было сняться с места и попытаться вырваться из города. Эта мысль позволяла мириться с недочетами, ведь любую ошибку в расчетах можно было исправить, просто собравшись и уехав. После ночи на развязке запасного выхода не стало. Склад перестал быть лучшим из вариантов и превратился в единственный, а значит, каждая ошибка теперь могла стать роковой. Готовить его нужно было уже не как просто базу, которую при случае можно бросить, а как место, где люди будут жить, есть, спать, лечиться и, если придется, отбиваться.

В субботу они собрались на складе втроем.

Семен приехал раньше всех и привез с собой кусок мяса, который уже готовился с луком на сковородке.

— Позавтракать не успел, а уже скоро обед, — объяснил он Игорю. — Заодно и кухню испытаем, и вас угощу. У меня хорошо с мясом получается.

Илья пришел пешком, как всегда, оставив «Киа» у дороги, и, прежде чем сесть, по привычке обошел стеллажи и заглянул в генераторную. Игорь положил на стол у кухонного навеса карту города, ту самую, которую он первой купил на заправке, уже хорошо так исчерченную и исписанную пояснительными записками, и рядом — чистую тетрадь.

— Склад у нас есть, — сказал Семен, расставляя тарелки и раскладывая хлеб. — Запасы есть. Ворота есть. Правил нет.

— Как это нет? — удивился Игорь. — Мы же обо всем договаривались.

— О том, кто что покупает, договаривались, по оборудованию, кто за что отвечает, тоже. А кто что делает, когда сюда приедут люди, — нет. Приедут, и начнется: один туда полезет, другой сюда, третья заявит, что вы все неправильно делаете, и начнется бардак.

Илья достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и развернул его на столе.

— Вот поэтому я полгода и прошу у тебя список. Сегодня без него не уйдем.

Лист был расчерчен на три колонки, так же, как когда-то в бытовке, когда Илья отделял увиденное от догадок. Только теперь над колонками было написано: «Кого зовем», «Кто может приехать» и «Кто приедет точно». Третья колонка была пустой.

— А эту чего не заполнил? — спросил Семен.

— А ты мне скажи, кого туда записать. Я подожду.

Семен промолчал. Игорь взял ручку и начал с первой колонки.

Сначала вписали себя. Потом жену Ильи. Дальше Илья сам продиктовал: дочь с мужем и двое внуков. Когда Игорь спросил про сына, Илья пояснил, что сын уже два года живет в другом городе и сюда приезжать не собирается, как Илья его ни уговаривал.

— Ехать сюда он не хочет, а туда мы не доберемся, — сказал он. — Его я предупрежу сам. Поверит или нет — его дело.

Потом записали мать Семена. Затем Юлю, Виталия Сергеича и тещу. Игорь написал их имена ровно, не останавливаясь, будто заполнял обычную накладную, и ни Илья, ни Семен ничего не сказали.

Дальше пошли друзья. Марсель с женой. Денис с женой и сыном. Димон со своей.

— Ты же говорил, что Денис к теще уехал ночью, так, может, его не писать? — спросил Илья.

— Она в поселке, за объездной. Туда не доедешь. И Денис к ней не доедет, — сказал Игорь. — Если только не поедет туда раньше, чем все начнется.

— Значит, пишем. Дальше кто?

— Я даже не знаю. Из наших, может, Женя с женой, Татьяна Николаевна с матерью. Олег с семьей. Сан Саныч, наверное…

— Стоп, стоп, — сказал Илья и начал считать, ведя ручкой по строчкам. — Уже набирается двадцать один человек. Это без Жени, Олега и Сан Саныча. И без тех, кого каждый из них с собой прихватит.

Игорь пересчитал сам. Получилось так же.

Раньше двадцать человек были для него просто абстрактной цифрой, с которой он начинал и на которую рассчитывал запасы. Эта цифра появилась прошлой осенью, когда он стоял посреди пустого склада и прикидывал, сколько людей поместится в бытовках. Тогда за ней не стояло ни одного конкретного лица. Теперь каждое место на складе уже кому-то принадлежало, и лишних не было. Спасти хотелось всех. И надо признать, что шансы попасть в убежище у его соседей по дому были больше, чем у того же Марселя или Дениса, уже потому, что дорогу до склада от своего дома Игорь хорошо разведал и проделывал неоднократно, а его друзьям предстояло добираться до склада самим через весь охваченный паникой город.

Но менять Игорь ничего не собирался. Именно для этих людей из его списка он и затеял это убежище на складе. Если бы их судьба Игоря не интересовала, то он нашел бы себе какую-нибудь нору, где спокойно бы смог отсидеться, не рискуя ни свободой, ни жизнью.

— Давайте посчитаем, что у нас на самом деле есть, — предложил Илья.

Считали долго. В двух жилых бытовках по три двухъярусные кровати — двенадцать мест. Шесть раскладушек можно поставить в проходе между стеллажами. Кушетка в медпункте, временно ее тоже можно занять, но до тех пор, пока у них не появятся пациенты, а за этим, скорее всего, дело не станет. Палатка и спальники Игоря — на крайний случай. Выходило чуть больше двадцати, если потесниться, и ни одним больше, если не тесниться.

Ладно, с водой из-за скважины проблем не должно было быть, но это пока есть электричество и исправен насос; если же качать вручную, то и с водой выходило то же самое. Сколько ты успеешь накачать, чтобы наполнить бак? Двадцать человек водой еще обеспечить можно было, это если мыться через день и стирать раз в неделю. На большее количество людей скважина просто не была рассчитана.

Вода идет с глубины в несколько десятков метров, и за одно нажатие на рычаг поднимается от силы пол-литра. Долго держать хороший темп не сможет даже крепкий мужик, так что, меняясь посменно, за час получится накачать около полукуба.

На человека в день нужно литров двадцать: питье, готовка, мытье через день и стирка раз в неделю. Для двадцати человек это полтонны воды, то есть час-полтора тяжелой работы ежедневно. Терпимо. А вот сорок человек потребовали бы уже три-четыре часа у насоса каждый день. К тому же скважина бытовая, при долгой откачке уровень воды в ней упадет, насос начнет хватать воздух, и придется ждать, пока вода снова набежит. Так что больше двадцати человек она попросту долго не вытянет.

— Продуктов месяцев на шесть хватит, — сказал Игорь.

— На двадцать человек, — уточнил Илья. — На сорок — на три месяца. И это если все будут есть то, что дают, а не то, что хочется. Сколько нам здесь сидеть, одному богу известно. Так что рассчитываем на полгода.

— Можно же еще докупить.

— Можно. Если возможность появится, еще доберем, — согласился Илья. — А кровати ты куда ставить будешь? А воду где возьмешь? Новую скважину бурить? Второй склад строить? А туалет где новый поставишь? И этого объема может не хватить. Нет, мужики. Сколько есть, столько есть. Двадцать человек — это реальное число. Это то, сколько тут реально может жить людей. Не ночевать, а именно жить.

С транспортом получилось еще хуже. У каждого была машина, и теоретически человек пятнадцать в них запихнуть было можно, но только если ехать по одному и не опасаться, что на такой забитый людьми караван кто-нибудь нападет. В реальности же кто-то должен был остаться на складе: принимать людей и охранять его. Значит, один водитель и одна машина из схемы выпадали.

Ехать одному в машине тоже не вариант. Руки водителя заняты, его никто не прикрывает. Сколько раз бывало, что Игорь жалел, что у него не отросла третья рука и не появилось еще двух пар глаз на затылке. Второй человек в экипаже закрывал этот пробел: он мог, не отвлекаясь на управление, следить за обстановкой, прикрыть водителя, предупредить или устранить опасность. Поэтому они с Семеном еще раньше решили, что за бывшей женой поедут вдвоем, на машине Игоря.

В «Паджеро Спорт» нормально помещались пятеро. Если они с Семеном поедут за Юлей и ее родителями, машина будет забита полностью. Подобрать кого-то по дороге уже не выйдет, а Юля с родителями наверняка возьмут с собой самое необходимое, на их взгляд. Так что больше людей за один рейс не увезти.