В городок, окружавший Блуаский замок, мы въехали, когда солнце уже садилось. К этому времени все жутко промерзли и устали — шутка ли, добирались целых два дня, с ночевкой в постоялом дворе, по счастью, относительно пристойном. У нас в карете, как и в повозке слуг, под ногами стоял чугунок с раскаленными углями, но сказать, что он сильно спасал, не могу. Снега еще не было, температура держалась в районе пяти-семи градусов тепла, но уж очень промозглые в последнее время стояли дни, с мокрым воздухом и налетающим откуда-то с далеких гор холодным ветром.

Мы кутались в отделанные мехом плащи и мечтали наконец добраться до человеческого жилья, не только, чтобы согреться, но и хотя бы просто распрямить ноги. Если мы с Каролиной еще как-то держались, то графине приходилось туго, и это было заметно. Тем не менее я с огромным любопытством разглядывала узкие улочки и приземистые каменные домики, пока наша карета взбиралась на небольшой холм, на котором стояло шато Блуа. Здесь чувствовалась близость к королевской резиденции — здания были богаче и добротнее, чем в Трейте, крыши — разноцветнее, а на площади высилась красивая церковь, выстроенная в романском стиле. Видимо, это именно ее потом переделают в величественный собор Сен-Луи, часто красующийся на открытках и фотографиях нашего мира, но пока она еще была здесь.

Наконец копыта наших лошадок коснулись внутреннего двора королевского замка, и я с облегчением выдохнула, ступая на плотно уложенные камни. Слуги, выскочившие из своей кибитки первыми, помогли выбраться тетушке Флоранс и Каролине, и теперь мы втроем наслаждались ощущением твердой земли под ногами. Рядом тихо охал бедолага Жиль, за эти два дня тоже изрядно умаявшийся в седле. А к нам уже спешили слуги шато Блуа, дабы помочь с разгрузкой багажа и сопроводить гостей в выделенные покои.

Сестра, Жиль и графиня де Шайи пожелали немедленно удалиться и предаться желанному отдыху, а я еще осталась, чтобы лично проследить за перемещениями ящичков с бутылками сидра. Их требовалось аккуратно донести и на денек-другой разместить в винных подвалах замка, чтобы там они хорошенько охладились перед подачей на герцогский стол.

Выдав все необходимые инструкции и отправив с местными слугами для верности еще и одного нашего, я встала посреди двора, рассматривая живописные постройки замка.

В моем мире королевское шато имело четыре крыла, относящиеся к четырем разным эпохам и стилям. Здесь пока крыльев было только три: здание 15 века, возведенное при Карле Орлеанском, невероятно красивое готическое крыло Людовика XII, выстроенное из красного кирпича и белого камня, и новехонькая огромная пристройка Франциска I в стиле Ренессанс, с потрясающей винтовой лестницей, вьющейся снаружи замка и украшенной тонкими лепными арабесками.

А вот крыла Гастона Орлеанского тут пока не имелось, в силу того, что означенный Гастон появится на свет только в 17 веке и уж тогда на пару с венценосным братом Людовиком XIII велит возвести еще одну постройку, которая знаменует собой торжество классицизма.

Чуть ли не раскрыв рот, я оглядывала арки, окна и все причудливые узоры, выложенные из камня, и не заметила, как во дворе появилось новое действующее лицо.

— А, графиня де Ла Фер, — услышала я за собой знакомый насмешливый голосок. — Рада видеть вас снова.

— Счастлива нашей встрече, — сказала я, поворачиваясь и встречаясь взглядом с баронессой Эжени д'Алер.

Рыжекудрая мадам по случаю зимы была разодета в меха и бархат и, надо признать, являла значительный контраст со мной, вцепившейся в полы своего куцего плащика в попытке хоть как-то сохранить стремительно уходящее тепло.

— Как же вы с сестрой решились на эту поездку? Ведь ваша карета столь мало приспособлена для такого путешествия… Наверное, пришлось нелегко? — спросила Эжени, изображая на лице крайнюю степень сочувствия.

— Да добрались вот как-то. Не иначе вашими молитвами, госпожа баронесса, — отозвалась я, доверительно глядя ей в глаза.

Мадам д'Алер слегка поправила отороченный соболем капюшон и склонила головку, откровенно разглядывая мой наряд:

— Рождественский бал нынче обещает быть весьма блистательным. Боюсь, некоторым гостям будет сложно поддерживать должный уровень, соответствующий королевским торжествам. Впрочем, уверена, вы мадемуазель Каролиной непременно сумеете удивить его величество.

— О, в этом вы можете даже не сомневаться, мадам Эжени. А теперь, прошу прощения, меня ждет сестра.

Убедившись, что ящики с сидром находятся в погребе в полной безопасности, я позволила себе расслабиться и наконец прошествовала в отведенную нам с сестрой комнату. Гостей на празднике планировалось много, так что никаких индивидуальных покоев для каждого из нас предусмотрено не было. Мне и Каролине предстояло делить одно помещение на двоих, точнее даже на троих, так как Татин должна была ночевать здесь же — для нее был приготовлен тюфячок, который на ночь расстилался на большом сундуке с плоской крышкой. А вот тетушку, в виду ее почтенного возраста и статуса, вместе со служанкой удачно поселили в отдельной, соседней с нами комнате. Ну и Жиля тоже впихнули куда-то по неподалеку.

Ужин подали прямо в покои, после чего, умученные долгой дорогой, мы все повалились спать.

Зато утром, едва приведя себя в порядок, влекомая неуемным любопытством, я пошла исследовать замок и его окрестности.

Интерьеры шато Блуа поражали воображение! Невероятной красы резные дубовые панели на стенах, огромные гобелены с вытканными на них цветами и сценами охоты, а также геральдическими символами королей и целых династий: дикобразами, горностаями, саламандрами и, разумеется, бурбонскими лилиями, теми самыми знаменитыми флёр-де-лис.

В ходе бестолковых шляний по замку мне то и дело в галереях и общих комнатах попадались люди: мужчины раскланивались со мной, женщины приветливо (или не очень) кивали, я машинально отвечала на приветствия, однако спешила все дальше, торопясь обойти все доступные для посещения места. Но в конце концов меня внезапно осенила немного пугающая мысль: а ведь прежняя Лаура бывала здесь, значит, наверняка знакома с каким-то количеством придворных и прочих аристократов. Вдруг я кого-то из них здесь встречу и невежливо пройду мимо, не удостоив разговора? Или уже встретила и прошла?! Вот ведь неловкость какая…

Пожалуй, сейчас нужно минимизировать контакты. Пусть сестра и тетушка подготовят местное собрание и расскажут всем желающим о том, как «бедняжка Лаура» была стукнута лошадью и частично лишилась памяти. Тогда и вопросов ко мне будет значительно меньше.

Размышляя об этом, я решила смыться в расположенные неподалеку от шато сады. Их тоже непременно нужно было осмотреть, так как в нашем мире, насколько я знала, они не сохранились. А вот здесь — пожалуйста! Конечно, зима, по вполне понятным причинам, не лучшее время для любования растениями, но можно же хотя бы оценить задумку.

В той Франции, про которую я читала, король Франциск I, побывав в Италии, где он лично познакомился с Леонардо да Винчи и Бенвенуто Челлини и пригласил их поработать при французском дворе, настолько проникся духом Ренессанса, что вскоре повелел выстроить в Блуа новое замковое крыло и разбить сады в полюбившемся ему стиле. Похоже, в этом мире все произошло примерно так же, и теперь к стенам замка примыкали три опускающиеся каскадом террасы, где, помимо квадратообразных цветочных клумб, были высажены и декоративные деревца.

Побродив немного по садам, полюбовавшись Луарой и, естественно, замерзнув, я рванула смотреть на апельсиновые и лимонные саженцы, которые, по словам встреченного мной садовника, выращивали в кадках и на зиму заносили в первую, созданную в этой стране, оранжерею. Садовник с удовольствием провел мне экскурсию, с такой любовью рассказывая о каждом «экспонате», что в конце концов я возжаждала завести оранжерею и в Ла Фер. «Когда-нибудь, — пообещала я себе, — когда-нибудь обязательно!»