Никто не стал развязывать войну ради Анны Ярославны, которой завладел граф де Крепи (на тот момент, между прочим, женатый). Да и вторжение норманнов в уэльское королевство Поуис произошло по большей части по политическим причинам, а не потому что прекрасная принцесса Дехейбарта была украдена сыном поуисского короля. Иначе норманны пришли бы гораздо быстрее, и принцесса не успела бы родить аж двух детей от своего похитителя[1].

А что сделают сильные мира сего ради моей сестры? Ради разоренной дворянки, которая не имеет ни малейшего влияния при дворе. Скорее уж посчитают за благо, что на нее вообще хоть кто-то позарился. Граф де Граммон на хорошем счету у короля и герцога. Он сражался рука об руку с ними в итальянских войнах, они покровительствуют ему, он богат и наверняка повязан со своими покровителями разнообразными, в том числе и денежными, делами…

Нет, если графу удастся увезти Каролину и сделать ее своей любовницей, не станут они сурово его наказывать. Ну, пожурят. Возможно, поспособствуют разводу с первой женой, чтобы он мог жениться на старшей графине де Ла Фер. Но вернее всего — будут мямлить, заминать дело, а когда графу надоест новая игрушка, отправят мою сестру в монастырь. Ибо виноваты во всем, естественно, женщины. Это же они, злодейки такие, кружат голову бедным мужчинам своей красотой, вот те и решаются на всякие безумства.

Но даже если вдруг графа и подвергнут остракизму, как это спасет Каролину?

В общем, если кто и в состоянии мне сейчас помочь, то это тетушка Флоранс. Лишь она может знать, что надо предпринять в таком вопиющем случае. А еще у нее есть два молодых крепких внука…

Добежав до шато, я, игнорируя недоуменные взгляды, рванула прямиком в сеньориальный зал. Надеюсь, графиня де Шайи еще там.

Но прямо сразу в зал я не попала, налетев в галерее на Анри.

— Что случилось, мадемуазель?! — спросил шевалье, подхватывая меня под локоть, ибо я чуть не свалилась ему под ноги. — Вас долго не было, я пошел искать…

— Каролина… — Я вцепилась в подставленную доктором руку и в отчаянии уставилась ему в глаза. — Он похитил мою сестру! То есть граф де Граммон… Она в карете, он ее увозит… Я — к моей тете и, может быть, к герцогу… Надо что-то делать!

Не говоря ни слова, шевалье вместе со мной кинулся в сторону бальной комнаты.

Уже на бегу я быстро рассказала ему краткую предысторию и все, что видела сама несколько минут назад.

Выслушав мой сбивчивый рассказ, шевалье резко остановился прямо на пороге зала и на мгновение придержал меня за ладонь.

— Мадемуазель Лаура, зовите на помощь, а я попробую догнать карету графа или хотя бы проследить за тем, куда они помчались. Вы помните моего слугу Этьена? Найдите его, скажите, чтобы немедленно выезжал вслед за мной. Я же не буду терять времени…

И Анри, развернувшись, устремился к выходу из шато.

Я так растерялась, что, лишь когда он уже почти скрылся из виду, прошептала вдогонку:

— Спасибо!..

А потом с абсолютно шальными глазами ввалилась в сеньориальный зал и бросилась к тетушке Флоранс, сидящей в окружении семьи.

[1] 11 век, Франция. Анна Ярославна, королева, жена Генриха I. Через некоторое время после смерти короля была похищена (по некоторым источникам – с ее согласия) графом Раулем де Крепи, который прогнал законную жену и женился на Анне, фактически став двоеженцем. Второй брак был признан церковью недействительным, но граф проигнорировал это постановление, за что был отлучен от церкви. Это не помешало им с Анной жить вместе вплоть до его смерти.

12 век, Уэльс. Нест верх Рис, принцесса королевства Дехейбарт, замужняя дама. Была похищена вместе со своими четырьмя детьми будущим королем Поуиса Оуайном ап Кадуганом, очарованным ее красотой. От него она родила еще двух сыновей, прежде чем ее освободили и вернули домой.

Тетушка не подвела! Едва я успела обрисовать ситуацию, она, не медля ни секунды, принялась раздавать указания. Побледневшая, со сжатыми губами — но решительная и настроенная на борьбу.

К их чести, внуки графини, Пьер и Рене, сами первыми вызвались отправиться в погоню за каретой. А Мария и ее муж, хоть и волновались о безопасности своих сыновей, но не высказали и тени сомнения в том, что те должны помочь несчастной Каролине. Так что, взяв с собой личных слуг и захватив оружие и факелы, оба брата немедленно выехали вслед за похитителями.

Я подсказала им, в какую сторону помчался граф де Граммон, уповая на то, что дорога, ведущая из городка, в том месте всего одна. Вот, что с ней происходит дальше, я не знала — вполне возможно, что где-то она начинает разветвляться и придется отслеживать перемещение кареты по следам, оставленным на мокрой земле. Тогда вся надежда будет на охотничьи навыки Пьера и Рене или их слуг. Но увлекались ли они охотой, в результате которой могли бы приобрести такие умения, я была не в курсе.

— Я иду к его светлости, — сказала тетушка, повернувшись ко мне. — Все расскажу, попрошу выделить вооруженных людей для поисков. Король, насколько я вижу, уже удалился в свои покои. Или чужие… неважно. Если не сейчас, то завтра попробую достучаться и до него. Посмотрим, что он скажет… Лаура, девочка моя, не волнуйся, мы сделаем все, что в наших силах. Ты можешь сейчас пойти со мной, если только…

Я помотала головой.

— Мне срочно нужно найти одного человека. Тетушка, идите, я вам полностью доверяю. Присоединюсь, как смогу.

Графиня кивнула и, не теряя времени, направилась к герцогу де Монморанси, который, впрочем, узрев суету и услышав излишне громкие возгласы, сопровождавшие наше обсуждение, уже сам двинулся ей навстречу.

А я кинулась на поиски Этьена. Для начала взяла себе в помощь Татин, и та, расспросив герцогскую челядь, выяснила, где расположена выделенная шевалье де Ревилю комната. Там мы с ней и нашли докторского слугу.

Как оказалось, шевалье отпустил его на всю ночь, и тот воспользовался этим дозволением, чтобы хорошенько выспаться. Татин едва растолкала бедолагу, но как только он услышал, в чем дело, мгновенно проснулся и оделся в считанные минуты.

Этьен был немолод, но еще и не стар — лет около сорока пяти. Взгляд у него был умный, а выправка, будто у бывшего военного. Да и вообще он произвел на меня положительное впечатление еще во время пребывания шевалье у нас в замке Ла Фер — тогда слуга прекрасно проявил себя, ни словечком не обмолвившись никому о купании своего хозяина в пруду, просто молча помог господину по прибытии, так что мы с Анри смогли сохранить наше происшествие в относительной тайне. Я очень рассчитывала на то, что и сейчас слуга останется спокойным, собранным и окажет помощь шевалье де Ревилю.

Вопреки здравому смыслу, мне хотелось бросить все и вместе с Этьеном помчаться на выручку сестре — об этом вопило все мое существо. И чуть ли не силком я заставила себя сохранять хоть какую-то рассудительность. Во-первых, своими сборами я бы задержала Этьена, а во-вторых, несмотря на то, что базовые навыки верховой езды у меня имелись, выдержать бешеную скачку в ночи было бы очень сложно. Нет, думаю, я бы смогла. Даже уверена, что смогла бы — на адреналине, на предельном напряжении сил… Но нельзя подставлять людей. Случись что: лошадь ли поскользнется и подвернет ногу, я ли потеряюсь в темноте, пытаясь успеть за остальными, или вывалюсь из седла, вышибленная подвернувшейся веткой дерева — и искать придется уже обеих графинь де Ла Фер. Нет, не стану добавлять людям новых проблем. А вот потом посмотрим, как пойдут дела — при необходимости и возможности вмешаюсь обязательно.

Каролина — моя сестра, моя семья. Может, она и глупенькая, но добрая и искренняя, а главное, родная. Да, именно так, родная! И за свою сестру я готова и пасть кое-кому порвать и по голове настучать без жалости.

Так странно. За себя я никогда не была готова сражаться, в этом ощущалась какая-то неловкость, вроде как я не достойна собственной помощи, я должна страдать, терпеть, прощать и вообще быть «выше этого». Но вступиться за близких, за своих могла без раздумий. Спасать же надо! Нечего тут рефлексировать!