Король, уже окрепший после ранения, сидел в резном кресле у разожженного камина. Хотя на дворе еще не было холодно, его величество все же слегка мерз из-за того, что недавно потерял много крови.

Слуга подал королю бокал с красным вином, которое тот пил по совету доктора в качестве средства, помогающего восстановиться после ранения. По этой же причине меню Франциска включало теперь в себя печенку, виноград, орехи и, конечно же, яблоки из моего сада, которые я самолично пихала в монарха, приговаривая, что они очень полезны для здоровья.

— Ну-с, подойдите-ка ко мне, мой строгий лекарь, — с легкой усмешкой позвал король шевалье де Ревиля, и тот шагнул ближе к камину. Вслед за доктором Франциск поманил и меня. — Что ж, мой отважный спаситель и вы, его очаровательная помощница, благодаря вам я снова могу держать в руках меч и даже шутить над вашим серьезными видом, когда вы оба так смешно пытаетесь заставить меня съесть очередную порцию этих гадких лечебных порошков. — Монарх оглядел нас обоих, пламя освещало его бледноватое лицо, а глаза, похоже, выражали одобрение тому, что видели. — Так ответьте мне теперь, чего желают люди, вернувшие королю Франкии его жизнь? Земли, драгоценности, золото, снижение налогов, место моего личного медика? Я, разумеется, отнюдь не слеп и уже подозреваю, каким может быть ваш ответ, но все же хотел бы услышать его от вас.

— Ваше величество, — поклонился доктор, — ваша жизнь — уже достаточная награда для ваших подданных.

— Да-да, — нетерпеливо взмахнул рукой Франциск, — это мне прекрасно известно. А теперь я все же хочу услышать, что лично для вас желаннее всего. Иначе, бойтесь — я одарю вас по собственному выбору.

Мы с Анри обменялись быстрыми взглядами.

— Уверен, выбор вашего величества будет великолепным. Но раз вы дозволяете говорить прямо… — Шевалье чуть повернулся ко мне. — Вряд ли от короля что-то может скрыться, и вы уже наверняка знаете, что мы с мадемуазель Лаурой любим друг друга и хотели бы сочетаться браком…

— …но он невозможен из-за неподобающего титула, — кивнул Франциск, прерывая доктора. — Да, я абсолютно убежден, что титул шевалье действительно совершенно не подобает столь храброму мужу и умелому врачу. Не переживайте, господин барон, здесь не будет никаких препятствий. — И король широко улыбнулся.

Анри тут же опустился на одно колено, прижав руку к груди.

— Благодарю вас, мой король!

— Немедленно поднимитесь! В конце концов, это не вы, а я обязан вам жизнью. А что же нам скажет юная и прекрасная мадемуазель Лаура? Не желает ли она поправить дела своего графства?

Я шагнула вперед.

— Вы проницательны, ваше величество. Но поправить дела своих владений я смогу и сама… если только они останутся моими. Раз мне тоже позволено что-то у вас просить, то прошу я лишь одного — графского титула «по праву». Я хочу быть полноценной хозяйкой на этих землях, а не ждать, когда у меня появится ребенок, пусть даже это будет самый желанный ребенок на свете. — При этих словах я невольно взглянула на Анри и почувствовала, как к щекам приливает кровь.

Король откинулся на спинку кресла и сделал глоток из своего бокала.

— Что ж, вы вполне заслужили это, — произнес он после небольшой паузы, во время которой я успела облиться холодным и горячим потом. Все-таки просила я сейчас не много не мало, как сравнять меня в правах с мужчинами. На такое шли не просто редко, а просто-таки в единичных случаях.

— Отныне вы графиня де Ла Фер в полном праве. Поздравляю вас, моя дорогая мадемуазель.

Я присела в глубочайшем реверансе.

Королевская благодарность переменчива, сегодня она есть, а завтра забыта. Надо брать, пока дают.

Франциск вернул слуге пустой бокал и оглушительно хлопнул в ладоши.

— Отлично, дети мои. И не забудьте пригласить меня на свадьбу! Если, конечно, мы с его светлостью будем в эти дни во Франкии, а не отправимся покорять какие-нибудь новые земли. — Король подмигнул герцогу.

Тот изобразил сдержанный поклон, но в глазах у него, как и у короля, мелькнули блестящие искорки. Все-таки война была той стихией, в которой обитали все правители этого мира и века…

Мы же с Анри повернулись друг к другу и, не отрывая друг от друга глаз, взялись за руки.

Наша мечта только что практически стала реальностью.

Свадьба состоялась зимой. В единственное более или менее свободное время года, которое я могла посвятить не яблокам, а себе самой и своим близким.

Король, как ни грозился, на венчании присутствовать не смог, застряв из-за государственных дел в Париже, однако прислал нам с Анри такие подарки, что мы немедленно простили его ветреное величество. Он выкупил и подарил нам две деревеньки, раньше принадлежавшие графству, но ушедшие за долги, и прислал все необходимые бумаги, включая дарственную, заверенную его личной печатью. Теперь эти земли снова вернулись под родное крыло. А лично мне Франциск приказал вручить невероятной красоты (подозреваю, что и ценности) браслет из голубоватого жемчуга и аквамаринов.

Естественно, именно этот браслет сверкал на моем запястье, когда я плыла к алтарю в своем нежно-голубом платье, с вплетенным в волосы жемчужными нитями, и с тихим трепетом в душе. Но рядом со мной, крепко держа меня за руку, шел самый лучший мужчина на свете, поэтому чем ближе мы подходили к алтарю, тем тверже становился мой шаг. Еще ни в чем на свете я не была так уверена, как в том, что хочу замуж за моего доктора, теперь уже барона, Анри де Ревиля.

Венчание, по настоянию герцога де Монморанси, происходило в церкви на территории одного из его поместий. Если король не смог до нас добраться, то с его светлостью все как раз сложилось удачно. Более того, он даже предоставил нам свой замок в качестве места для торжественного пира. Также, к моей радости, на свадьбе смогла присутствовать и Мадлен. Удивительно, как ей, такой хрупкой на вид, удалось столь быстро оправиться после вторых родов, но она в этот день была рядом со своим супругом.

Кроме столь знатных гостей нас, конечно же, окружали родные и близкие. Каролина с мужем, исполнявшим сегодня обязанности шафера; наша тетушка Флоранс и почти все родственники с ее стороны; родители Анри, которые при встрече со мной несколькими днями ранее, кажется, волновались больше, чем я; все три брата моего доктора (даже Готье отпустили из расположения войск, чтобы тот мог поздравить своего недавно титулованного младшенького); а также Аделин с отцом и малышкой-дочерью, Марселина и несколько доверенных слуг. Притащила я с собой и Фореста, моего главного помощника на спасшей наше графство сидродельне, и теперь он стоял чуть в стороне вместе с остальными незнатными гостями, смущенный, но безмерно гордый тем, что присутствует на таком событии.

Мы с Анри произнесли наши клятвы на латыни, а затем, с разрешения венчавшего нас священника добавили немного от себя.

— Вместе навсегда, что бы ни случилось, — сказал Анри, глядя мне прямо в глаза, а затем взял с серебряного блюда, которое подал ему Рене, освященное и осененное крестом золотое кольцо с небольшим сапфиром, и надел мне его на палец.

— Вместе навсегда, — ответила я, кладя свою руку на его. — И да хранит нас Бог.

А потом было веселье, слезы радости, танцы и великолепный пир — тоже подарок от герцога де Монморанси. Но самое долгожданное произошло тогда, когда новобрачным разрешили удалиться с пира, и мы с Анри наконец-то смогли уединиться в приготовленных для нас покоях.

Все, что я могу сказать: я не зря ждала все эти годы. И лучшего мужчину я не сумела бы найти ни в одном из миров, сколько бы их ни было во вселенной.

Я любила, и меня любили не меньше. Что еще мне нужно для полного счастья? Ну, разве только…

…Со дня свадьбы прошло пять лет. Я стояла в своем изрядно увеличившемся яблоневом саду и любовалась первыми распустившимися на деревьях цветами. Платье, которое я сейчас носила, было довольно широким, с очень завышенной талией — его же я надевала четыре года назад, и ровно по такому же поводу. Тогда, как и сейчас, я временно перестала влезать в свою обычную одежду.