На сцене раздвинули занавес и началось представление. Актеры играли роли на сцене, а Эстер играла роль на балконе. Ей было хорошо и плохо одновременно. Хорошо - потому что она не дала себя в обиду, и плохо - потому что ничего кроме мучительной боли не испытывала.

Она смотрела на сцену, но все ее внимание и слух были направлены на парочку справа. Скарлетт продолжала что-то нашептывать Седрику, а он ей отвечать. Вдруг послышался смех. Один высокий, а другой низкий. Седрику было весело. Он развлекался!

Не в силах это выдержать, Эстер быстро шепнула Адаму, что ей нужно выйти, разжала его руку и выскочила в холл.

Она срочно должна глотнуть свежего воздуха, а иначе задохнется!

Вдоль дальней стены висели портьеры, за которыми находились открытые окна. Эстер скользнула под одну из них и подставила лицо вечернему воздуху, пропитанному сырой землей и душистыми травами. Она не дышала, она ела этот воздух, с шумом запихивая его в себя. Она хотела стать такой же легкой и свободной, чтобы избавиться от своих тяжелых чувств.

Эстер сделала еще один глубокий вдох, как неожиданно портьера позади нее шевельнулась, а на ее плече оказалась рука, которая стремительно развернула ее к тому, кто бессовестно воврался в ее убежище.

Тут же глаза Эстер столкнулись с глазами Седрика, в которых не было ничего кроме злости. Он стоял с видом, будто винил ее во всех грехах мира. Это моментально взбесило ее. Взбесило, потому что виноват здесь был только он!

Глава 38

- Ты не должна была водить Адама к скамейке! - услышала Эстер упрек в свой адрес. Седрик не говорил, он рычал. - Это наше место!

- Наше?! - тут же возмутилась она. - У нас никогда не было ничего нашего! Всегда было только твое и Скарлетт, а я была лишь твоей приманкой для ее ловли!

- Ну для тебя это не было такой уж серьезной проблемой. Ты ведь тоже старалась поймать в свои сети Адама. Как он, уже превзошел меня? Его имя ты не путаешь с моим?

- А Скарлетт? Она уже дала согласие выйти за тебя? Не зря ты целовал такую страшилу как я?

- Я никуда не тороплюсь. В этот раз предпочитаю растягивать удовольствие. А вот ты, я знаю, торопишься поскорее окольцевать Адама. Так неуверена в его чувствах к тебе?

- Не нужно всех судить по себе. Не все такие подлецы как ты. Адаму я верю. Он не обманет меня.

- Уж кто бы говорил про обман! В этом ты можешь дать мне сто очков вперед!

- И когда это я обманывала тебя?

- Всегда, когда я прикасался к тебе! Тебе нравилось то, что я делал, но ты никогда не видела меня. Ты представляла Адама на моем месте.

- То есть, тебе было мало использовать меня, так ты еще и хотел влюбить меня в себя? Чтобы что? Потом вместе со своей драгоценной Скарлетт потешаться над брошенной влюбленной дурочкой? Чтобы насмехаться над моими чувствами? Я знаю почему ты сейчас так бесишься. Тебя задело, что я не пала жертвой твоего обаяния, и что ты не смог добиться меня как женщину!

Эстер не собиралась бросать ему вызов, но именно так он и воспринял ее слова. Седрик схватил ее за талию и властно прижал к себе.

- Поверь, сделать это очень легко, - перешел он на угрожающий шепот. - Твое сердце не принадлежит мне, но ты таяла от моих прикосновений. В этом я имел над тобой полную власть.

- Не смей прикасайся ко… - попыталась она возразить, уперев руки в его грудь, но ее слова заглушил наглый рот Седрика.

Одной рукой он накрыл ее затылок и притянул к себе, а второй вцепился в талию и не давал ее телу отстраниться от него даже на дюйм.

Седрик не был как прежде нежным и осторожным. Он действовал как захватчик, с жадностью присваивая себе все, что вставало на его пути, будь то ее губы, зубы или язык. Он вел себя как полноправный хозяин, который не спрашивал, а только брал то, что ему было нужно.

Желание Эстер сопротивляться гасло под осознанием того, что это мог быть последний раз, когда она находится в его горячих объятиях и чувствует его дерзкий рот. Гордость стремилась выкинуть белый флаг.

Постепенно Эстер подчинилась его воле, как бы унизительно это не выглядело.

Упирающиеся в его грудь руки ослабили напор и ухватились за края фрака, голова приняла естественный и удобный для поцелуя наклон, а губы раскрылись настолько, что больше не создавали препятствий для жаркого поцелуя.

Эстер знала, что потом ей придется расплачиваться за свою слабость, но сейчас она не принадлежала себе. Седрик был прав, сказав, что имел над ней власть. Против воли она наслаждалась его близостью.

Оторвавшись от нее, Седрик произнес:

- Адаму нужно хорошенько подумать, прежде чем брать тебя в жены. Для его невесты ты слишком уступчива. Может мне рассказать ему, что ты делаешь за его спиной? Может ты не настолько и любишь его?

Эстер почему-то слышала надежду в его голосе, хотя сами слова были пропитаны сарказмом и звучали оскорбительно. Но какой ответ он ожидал от нее услышать? Может он хотел добиться ее полной капитуляции, чтобы его самолюбие снова взмыло вверх?

- Он не только мой жених, но и твой друг. Ты ничем не лучше меня. А даже хуже. Я не хотела этого поцелуя, но ты насильно навязал мне его. Разве так должны вести себя настоящие друзья?

- Адам целовал мою невесту, я - его. Теперь мы квиты.

-Так вот в чем дело! Ну что ж, можешь гордиться собой!

- Не нужно уходить от темы. Так мне стоит рассказать Адаму о нас?

- Если хочешь быть еще большим подлецом, то давай, рассказывай! Какой же ты… - Эстер оттолкнула его и с болью в глазах посмотрела на него. - Ты не успокоишься пока не испортишь мне жизнь. Ты не любишь никого кроме себя!

Не желая продолжать этот бессмысленный разговор, она отдернула портьеру, освобождая себе путь, и выскользнула из под нее. Эстер понеслась обратно в зал, надеясь, что хоть там Седрик не будет издеваться над ней.

В антракте от нее ожидалось, что для любопытной публики она продолжит поддерживать иллюзию нормальных отношений с бывшим женихом, но, вместо того, чтобы находиться в обществе Седрика и Адама, Эстер сбежала в туалетную комнату и не покидала ее до начала второго акта, а после окончания пожаловалась на головную боль и попросила отвести ее домой. В коляске она ехала забившись в угол и закрыв глаза, чтобы не смотреть на сидящих напротив нее друзей.

Она не хотела даже на секунду встречаться с ними взглядом. Перед Адамом ей было стыдно, а перед Седриком неловко.

Сам того не ведая, он вывел ее на чистую воду. Он увидел, что она не может устоять перед ним. Сейчас он еще не сложил дважды два, но рано или поздно это сделает и поймет, что она его любит. И тогда она будет растоптана. Он удовлетворит свое мужское эго и будет считать, что добился в этой жизни всего чего хотел, вплоть до дурнушки, которая сохнет по нему и которую он так удачно спихнул другу.

Эстер жаждала провернуть над ним то, что он провернул над ней: чтобы и он показал ей свою слабость, когда тело и чувство не подчиняются разуму; когда ты делаешь то, чего не хочешь, и когда твой позор видит тот, кто не должен.

Но что она могла сделать?

- Эстер, мы почти приехали, - обратился к ней Адам. - Тебе все еще плохо?

Она открыла глаза и покачала головой, показывая, что ей не настолько плохо.

- Как ты смотришь на то, чтобы через несколько дней устроить небольшой прием в твоем доме? К сожалению, сегодня было много косых взглядов и пересудов. Твое отсутствие в антракте также не осталось незамеченным. Нам нужно постараться убедить всех, что между нами тремя царят прекрасные отношения. Я, конечно, еще спрошу разрешение у твоего отца, но сначала хочу услышать твое мнение.

Первой реакцией Эстер было тяжело вздохнуть и вынужденно согласиться на новую встречу с Седриком, но бросив на него беглый взгляд, она вдруг кое о чем вспомнила. Однажды он уже был в ее доме и… И был поражен!

У нее тоже имелось оружие, которое повергнет его наповал. Он действовал силой, а она будет действовать женской хитростью. Он поймет, что был своим главным врагом!