– Хватит! – я отталкиваю его руку. – Я же не ребёнок!

– Жаль, – вздыхает он. – Было бы проще. Ты бы слушалась, а я бы тебя кормил и укладывал спать. А потом будил поцелуями, чтобы рассказать о своих подвигах.

– Ты невыносим!

– А ты очаровательна, когда злишься. Прямо как разъярённый котёнок, готовый выцарапать мне глаза.

Я хватаю салфетку, чтобы вытереть губы, но он опережает меня. Его тёплый, чуть шершавый палец скользит по моей нижней губе, стирая каплю еды. Я застываю. Сердце падает в пятки, а в ушах поселяется гул. Я впадаю в самую настоящую панику.

– Ты… ты… – я не могу подобрать слова.

– Ты запачкалась, – спокойно объясняет он, как будто только что не касался меня так, будто это было… интимно.

Я вскакиваю с места.

– Хватит! Мы должны говорить о плане! О том, как мы будем изображать ненависть! А не… не кормить друг друга и не трогать губы!

– Почему? Разве это не часть нашей игры? Чем больше противоречий, тем интереснее спектакль. Все будут гадать: любят они друг друга или ненавидят? Целуются или дерутся? Обнимаются или давятся едой? Чем больше странностей, тем меньше вопросов.

– Это же не игра, Леманн, – вспыхиваю я. – Это моя жизнь и моя свобода. Я не хочу быть женой альфы, которого все считают идеальным! Я не хочу рожать ему детей по расписанию! Я хочу… я хочу выбирать сама!

Крис медленно поднимается с места. С той самой грацией охотника, которая присутствует во всех его манерах. Он приближается, а я понимаю, что не могу убежать. Только не от него. А может… не хочу бежать? Какие глупости!

– Знаешь, пташка, – говорит он тихо, – может, я тоже не хочу выбирать по расписанию. Может, я тоже хочу… просто выбрать.

Я не успеваю ответить. Потому что неожиданно снизу раздаются шаги. Кто-то поднимается по лестнице. К нам. И сейчас нас увидят тут. С романтически накрытым столом, близко друг к другу.

– Кто это?! – шепчу я, оглядываясь.

– Увы, не обладаю способностью видеть сквозь стены, – усмехается Крис, ничуть не переживая.

– Что делать?! – начинаю паниковать я с новой силой. – Нам нужно спрятаться! Быстро!

– Куда? – оглядывает помещение Крис. – Тут только кресла. И самобранка. И ты, вся в рагу и негодовании.

– Крис! Сейчас не время для твоих шуточек!

– Расслабься, – он хватает меня за талию и резко притягивает к себе. – Если кто-то войдёт, то увидит жениха и невесту, которые решили поужинать под звёздами. Вполне романтично. Вполне логично. И… идеально для сплетен.

– Нет! – я вырываюсь. – Я не хочу, чтобы думали, что мы…

– Да брось. Это идеальный вариант. Просто сделаем вид, что мы только что занимались чем-то… интимным, – перебивает он с дьявольскими нотками в голосе. – Щёчки покраснели, платье слегка смято, губы блестят… то, что надо. Неплохо бы ещё чуть задрать подол для достоверности.

– Ты с ума сошёл?! – шиплю я, прижимая подол к ногам.

– Ш-ш-ш, – он прикладывает палец к моим губам. – Дверь.

Щелчок. Дверь открывается.

Глава 12. Застукали

Дверь открывается, и ледяной сквозняк проносится по моей коже, будто предвещая беду. Мир вокруг сжимается, превращаясь в навязчивую, пульсирующую мысль:«Отчисление. Изгнание. Похороны на кладбище магических ошибок, а на надгробии – эпитафия: «Погибла от романтического ужина с Леманном», присыпанная тоннами стыда».

На пороге стоит ректор.

Ричард Хоггарт.

Высокий, темноволосый, с глазами, в которых горит ледяной огонь альфа-оборотня древней крови. Его присутствие давит на грудь, будто он не просто человек, а сама академия в человеческом обличье.

А я… я стою здесь, в полумраке планетария, с растрёпанными волосами, блестящими губами и Крисом, который всё ещё держит меня за талию, словно мы с ним – влюбленная парочка, сбежавшая от всего мира. Щёки горят огнем.

– О, – произносит ректор, приподнимая бровь. – Жаль. Я думал, здесь будет свободно.

Я готова провалиться сквозь пол. Или сквозь потолок. Сквозь само пространство! Куда угодно, лишь бы не стоять здесь, не позориться перед ректором, не быть в объятиях Криса Леманна! Наглого, вредного оборотня, который играет в какие-то свои непонятные игры!

– Мы… это не то, что вы подумали! – выдыхаю я, пытаясь вырваться из объятий Криса, но куда там!

Этот хам и не думает меня отпускать. Его будто бы его вообще ничего не смущает в этой ситуации!

Ректор хмыкает. Не злобно. Даже… с оттенком усталой иронии.

– Ну почему же не то? – Он делает шаг внутрь, оглядывает столик с клубникой, свечами, бокалами и – о боги! – с клубникой и сливками. – Еда. Звёзды. Уединение. Романтика. Всё по классике. Даже сливки есть.

Он многозначительно кивает на креманку, будто это доказательство нашей вины.

Сердце бешено стучит, кровь приливает к лицу, и меня бросает в жар. Хоть бы земля разверзлась. Хоть бы меня унёс магический вихрь. Хоть бы Крис внезапно превратился в мышь и сбежал. Или я! Согласна побыть серой, милой зверюшкой, только бы убежать!

– Кстати, – добавляет Ректор, словно невзначай, – я получил приглашение на вашу помолвку. Поздравляю. Рад за вас. Вы будете прекрасной парой. Мы с женой обязательно придем на ваше торжество.

И уходит.

Просто так. Без угроз. Без наказаний. Даже без намека на то, что мы нарушили хоть одно из тысячи правил Академии. Просто«рад за вас», словно ужин в планетарии – обычное дело, словно адептам можно находится во внеурочное время здесь.

Дверь закрывается. Щёлкает замок. Тишина, давящая своей двусмысленностью.

Я стою, как парализованная. В голове только один вопрос: «Как?!».

– Ну что, пташка, – наконец-то отмирает Крис, и в его голосе звучит неприкрытое веселье, – похоже, наша репутация как пары, которая друг друга ненавидит, только что отправилась к праотцам.

Я резко дёргаюсь, пытаясь вырваться из его рук, и на этот раз мне это удается. От неожиданности меня слегка шатает. Крис делает выпад вперёд, но я умудряюсь удержаться и даже сделать пару шагов назад. В груди клокочет ярость.

– Ты понимаешь, что теперь все будут думать, что мы… что мы… – я запинаюсь, не в силах произнести это вслух.

– Влюблённые? – подсказывает он, подходя ближе. – Страстные? Неразлучные? Готовые к свадьбе, как два магических кристалла, сросшиеся в одном ритуале?

– Это катастрофа! – шиплю я. – Мы должны были показать, что мы не пара! А не… не ужинать под звёздами, как будто мы из тех, кто пишет друг другу любовные заклятия на пергаменте!

Крис усмехается. Он все-таки обхватывает меня за талию и, пока я перевариваю абсурдность ситуации, утаскивает меня вниз, на расстеленный на полу плед. Пока я перевариваю мысль, что всё стало ещё хуже, он спокойно берёт с тарелки клубнику, обмакивает её в сливки и подносит ко мне.

– Открывай рот, – говорит он поразительно спокойным тоном, как будто ничего экстраординарного не произошло.

– Ты издеваешься?! – восклицаю я.

Отталкиваю его руку, но он ловко уворачивается и всё равно подносит ягоду к моим губам. Запах клубники и сливок будоражит, вызывая аппетит, несмотря на весь хаос в моей голове. И это рагу, кстати, было восхитительным. Действительно, очень вкусное.

Самобранка всегда готовит идеально.

– Не издеваюсь. Просто воспользуемся ситуацией. Если все думают, что мы без ума друг от друга, – он наклоняется ближе, и его дыхание щекочет мне шею, – почему бы не позволить себе немного… удовольствия? Пусть сплетни работают на нас. Мы будем целоваться в библиотеке, обедать вместе в столовой, обниматься в тени старого дуба. Все решат, что мы – идеальная пара. Которая потом рассорится в пух и прах на каком-нибудь значимом торжестве. Будет глобально. Будет ярко. И всем запомнится. Идеальный план?

Эм… что?!

– А на самом деле… – продолжает он, делая паузу. В его глазах вспыхивает что-то дерзкое и лукавое, – Мы просто будем играть. Ведь только ты и я знаем правила.

– Ты невыносим, – бросаю я, закатывая глаза.