Меня прошибает мысль. Такая мерзкая, что сердце сжимается в тиски.

Помнится отец говорил, что у семейства Айгнер серьёзные денежные проблемы. Связь с моей семьей – отличный выход из положения. Значит, Мия… делает это ради того, чтобы вытащить отца из долгов. Благородно, ничего не скажешь.

И плевать на мои чувства…

– Да ладно, выкладывай. Может, смогу помочь тебе, Крис.

– Ничего не поможет, – огрызаюсь я, начиная метаться по комнате, как зверь в клетке. Каждая мышца напряжена до предела. Я – всего лишь средство для достижения цели. Она меня не любит. – Всё нормально.

Но это ложь. Ничего не нормально. Всё идёт к чёрту. Летит в бездну на всех скоростях. И, кажется, ничего уже не поможет мне. Я теряю её, так и не обретя. Я превращаюсь в жалкого, никчёмного оборотня, который снова ошибся...

Опять. Третий раз я получаю ранение в сердце. Но в этот раз оно меня уничтожает. Я едва соображаю. Меня ведёт так, как никогда. В груди всё печёт ещё сильнее и выхода этим эмоциям нет.

Зверь рвётся наружу, чтобы хоть как-то пережить эту ночь.

Я не выдерживаю и выхожу в коридор, чтобы вдохнуть поглубже. Здесь темно и пусто. Пытаюсь сдержать волка в себе. Прислоняюсь лбом к прохладному оконному стеклу и смотрю через двор на общежитие младших курсов. Смотрю на её окно.

И тут моё сердце замирает.

В её окне зажигается свет. И она появляется в поле моего зрения. Мия поправляет шторы и будто бы замечает меня. Стоит и смотрит. Прямо сюда. В мою темноту. Словно правда видит или чувствует.

Мы замираем вдвоём в своих окнах. Два силуэта, разделённые двором, академическими дорожками и несколькими сотнями метров друг от друга, но связанные невидимой нитью, что натянута до предела. Я не вижу её выражения лица, но чувствую её взгляд. Он обжигает меня.

И в этот момент вся моя ярость, всё моё отчаяние и весь этот чёртов вихрь эмоций сталкиваются с одной простой, непреложной истиной.

Мне всё равно. Мне всё равно, что она там делала в городе. Мне всё равно, солгала она или нет. Мне всё равно, любит ли она меня так же безумно, как я её. Мне всё равно, если она выходит за меня замуж из-за моих денег.

Потому что я не могу без неё.

Эта мысль должна меня унизить, но вместо этого она… освобождает меня.

Хорошо. Пусть будет так. Пусть сначала будет корысть. Пусть сначала будет ложь. Пусть сначала она видит во мне средство для решения проблем, а не любимого парня. Но клянусь, я добьюсь, чтобы ко дню нашей свадьбы в её глазах горело хоть что-то, кроме долга. Я заставлю ей хотеть меня так же безумно, как хочу её я. Я не сбегу, как испуганный щенок.

Я останусь.

И я выиграю войну за её сердце.

Глава 34. Снова лёд?

Я открываю глаза с первыми лучами солнца. Всё равно ведь не сплю. Только пытаюсь. Всю ночь точнее пыталась сделать это. Отключиться, забыться, не думать. Ворочалась в постели, глотала слёзы и прокручивала в голове вчерашнюю сцену.

Его лицо, искажённое яростью и болью. Мою собственную истерику. Слова, которые уже не вернуть. Наше взаимное нежелание понять друг друга, услышать.

Всё пошло прахом. Казалось бы, мы вышли на новый уровень в наших отношениях. Наконец-то между нами всё всколыхнулось, вырвалось наружу и обоих завертело в этой сладкой страсти. И вот этот поход… Он всё испортил.

Как загладить свою вину? Идеи, приходящие на ум, кажутся смехотворными. Приготовить зелье какой-нибудь редкое, преподнести в знак извинения? Он, наверное, взорвёт его, как обычно. Написать письмо, в котором высказать наконец все свои чувства? Если он не любит меня так сильно, как я его, то я буду выглядеть жалко. Может просто извиниться? Станет ли он меня слушать? Нет, конечно, это же Леманн.

В общем, когда я спускаюсь по лестнице, чувствуя себя выжатой тряпкой с красными глазами и дырой в сердце, я готова ко всему. К новому взрыву. К ледяному игнорированию. К чему угодно, кроме того, что вижу.

Крис стоит в холле моей общаги, прислонившись к стене. В руках у него небольшой, но изящный букет. Что-то полевое, маленькие синие и белые цветочки. Он выглядит… собранным, спокойным и абсолютно непроницаемым.

Увидев меня, Крис отталкивается от стены и делает несколько шагов мне навстречу. Моё сердце бьётся тревожно в груди, ладони потеют, а ноги подкашиваются от волнения. Я не представляю, что всё это значит.

Дарит мне цветы после нашей грандиозной ссоры? Серьёзно? Зачем?

– Доброе утро, Мия, – говорит Крис. Его голос звучит ровно и вежливо. Без тени вчерашней хрипотцы или ярости. Он протягивает мне букет. – Это тебе. Прошу простить за вчерашнее. Я был… неправ, что так вышел из себя.

Я беру цветы на автомате, пальцы холодеют. Они пахнут свежестью и сладостью. Но здесь что-то не так. Я вчера нарушила его просьбу, влезла в неприятности, а извиняется он. Хотя, конечно, он перегнул палку. Но всё-таки…

– Крис… – начинаю я и теряюсь.

Не представляю, как выразить все свои мысли. Как извиниться? Как объяснить всё, так и не упоминая про купленный подарок? Про своё желание порадовать его... Сейчас все эти слова кажутся пустыми и ненужными.

– Пойдём, – он, видимо, и не ждёт моего ответа. Вместо этого Крис просто мягко берёт меня под локоть. – Провожу тебя, Мия.

Не «пташка». Просто Мия. И хоть я столько боролась с ним, чтобы он называл меня по имени, сейчас его голос звучит отстранённо. И мне это очень не нравится. И я не придираюсь. Я правда чувствую, что он сдерживается. Зачем-то.

Мы идём в сторону учебного корпуса. Он шагает рядом со мной, соблюдая почтительную дистанцию. Его рука не лежит на моей талии, не держит меня за руку, а лишь слегка поддерживает локоть. Он говорит о погоде, о предстоящем семинаре по защите от тёмных артефактов. Его тон лёгкий, спокойный. Совершенно нормальный.

И это ужасающе. Неправильно. Потому что он ведь… обычно же он совсем другой. Жаркий, ненасытный, неугомонный. Он должен был бы прижать меня к себе и ворваться в рот глубоким поцелуем. Или зажать меня у ближайшей стены и прошептать на ухо, как за ночь соскучился.

Не было и дня, чтобы мы спокойно доходили до учебного корпуса. Ненасытная страсть требовала поцелуев и пошлых шуток. А сейчас… мы спокойно входим в корпус.

Крис подводит меня к двери аудитории. Останавливается и поворачивается ко мне. Смотрит на меня странным, отстранённым взглядом. Его глаза сегодня такие чистые. Настоящие голубые озёра без единой ряби. Никакого намёка на бурю.

– Хорошего дня, Мия, – говорит он.

И прежде чем я осознаю, что происходит, он наклоняется. Его губы касаются моей щеки. Быстро, сухо, бесстрастно. Родственный или светский поцелуй. Не более. Не поцелуй жаждущего свою невесту жениха…

Затем он разворачивается и уходит от меня, направляется к себе на занятия. Чётким, уверенным шагом, ни разу не оглянувшись на меня.

Я стою с букетом в оцепенении, щека горит от его прикосновения, которое холоднее льда. Руки до онемения сжимают цветы. Я в шоке. В настоящем шоке от того… что я уже где-то видела это. Ощущала каждой клеточкой своего тела.

Причём не так давно.

– Ну и дела, – рядом раздаётся голос Джейн. Она подходит, широко раскрыв глаза. Видимо, шла за нами, не решаясь вмешиваться в наше странное общение. – Дежавю какое-то… жуткое. Опять он у тебя в ледяную статую превратился? Только теперь ещё и с цветочками? Это… это даже страшнее, чем когда он орал.

Я медленно перевожу на неё взгляд. По моим щекам начинают ползти предательские слёзы. Я кусаю губу, чтобы перестать реветь. Выходит откровенно паршиво. Мокрые полосочки двумя потоками летят по моему лицу.

– Я не понимаю, – шепчу я. – Что это было, Джейн? Что он задумал?

– Если бы я знала, – подруга качает головой, глядя вслед удаляющейся прямой спине Криса. – Но, Мия… Это похоже на какую-то игру. Или… или на прощание.

Нет. Только не конец. Только не это! Я не могу его потерять. Я ведь… я так сильно его люблю, что просто не выдержу разлуки. Я сжимаю стебли цветов так, что хрустят тонкие веточки. Это не прощание. Это не может быть прощанием.