Крис очень странный. И после происшествия в лесу стало всё только сложнее. Я вспоминаю нашу встречу, когда я случайно завалила его учебниками, его надменный голос, который сделал меня вдруг его должницей. А потом первая стычка с Торстеном.

Неужели уже тогда Леманн начал воспринимать меня как свою собственность? Или это была… ревность?

А потом наши родители, которые сказали, что мы с ним теперь парочка. Будущие муж и жена, подходящие друг другу генетически. Наука и магия в одном флаконе, приправленная их улыбками и радостью. И мой жёсткий протест.

А Крис? Он ведь тоже не хотел этого. Я ведь ему не нравилась с первой минуты или…

Сплошные вопросы без ответов. Я могу строить бесконечно предположения, но не узнаю, пока не спрошу. Лично. У него.

Но точно не в планетарии. Потому что это ведь какая-то новая ловушка. Это же очевидно! Новая игра, правила которой устанавливает он.

Но… вопреки здравому смыслу мои ноги сами несут меня к башне планетария ровно в шесть, будто у них есть собственный разум, не скованный предубеждениями и страхами.

Крис уже ждёт меня, прислонившись к каменному косяку. В его позе – та же неспешная уверенность, что и днём в столовой. Увидев меня, он не улыбается, не говорит ни слова.

Он просто отрывается от косяка и, пройдя мимо, бросает через плечо:

– Идём.

Протест застревает у меня в горле. Я собиралась прямо с порога выпытать у него всё – что это за спектакль, чего он хочет, почему он так себя ведёт… Но его молчаливая команда сметает все мои приготовленные речи.

Я следую за ним по винтовой лестнице, сердце колотится где-то в висках.

Спрошу внутри. Ничего страшного. Главное, чтобы там не было опять этой дикой романтической обстановки. А то это уже начнёт входить… в привычку.

Крис снова открывает тяжёлую дверь своим хитрым способом, и мы входим внутрь.

Я сразу же подозрительно осматриваюсь. На этот раз здесь нет накрытого стола, ни клубники, ни свечей. Только абсолютная, густая темнота и… звёзды. Мириады мерцающих точек на куполе-небе, такое реалистичное и бесконечно глубокое, что на секунду захватывает дух. Мы словно парим в космической бездне, одни во всей вселенной.

Дверь с глухим стуком закрывается, и этот звук эхом отдаётся в тишине. Я замираю посреди зала, всё ещё пытаясь собраться с мыслями.

– Крис, нам нужно поговорить, – начинаю я, поворачиваясь к нему. Но он уже рядом.

Он не даёт мне договорить. Его руки ловят моё лицо, и его губы находят мои в темноте. Этот поцелуй совсем не такой, как в лесу. Он начинается с обманчивой нежности, медленный, исследующий, почти вопросительный.

Он высасывает остатки протеста, заставляя мои веки тяжелеть, а колени – подкашиваться. Я отвечаю ему, мои руки сами находят его плечи, цепляясь за твёрдые мускулы.

И он будто только этого и ждал.

В этот же миг нежность срывается в шторм.

Его объятия становятся железными, прижимая меня к себе так, что я чувствую каждый изгиб его тела, чувствую его возбуждение. Поцелуй превращается в неистовый, жадный захват. В нём – вся накопившаяся ярость, недосказанность, дикое влечение, которое мы так долго отрицали.

Ох, нет! Нет, нет! Это вот вообще сейчас не то, что надо.

Соберись, Мия, ты ведь не за поцелуями шла сюда. Ты хотела всё выяснить! Прояснить! Понять, что за чертовщина между вами творится! А так… так опять будет ничего непонятно, а я уже не могу так жить!

– Крис… подожди… – пытаюсь я выдохнуть, когда его губы переходят на мою шею, повторяя тот самый, сводящий с ума укус. Боги. Почему это так приятно? Что ж такое-то… – Что ты делаешь?

Не расплывайся в лужицу, Мия! Не вздумай. Ах… Новый укус. Ближе к ключице. Несносный Леманн решил меня заклеймить своими метками…

Ой, а вдруг и вправду? Я не согласна!

– То, что должен был сделать давно, – шепчет Крис. Его голос низкий, с хрипотцой. Он не останавливается, его руки скользят по моей спине, заставляя меня дрожать. – Ты моя невеста. Всё в рамках приличий.

В каких таких рамках? Что-то не припомню, что до свадьбы можно шалить. Времена стали нынче проще, но всё-таки! Я… я может быть не хочу.

Ай, ну себя-то не обманывай, Мия.

– Это… нелепо… – задыхаюсь я, мой протест звучит слабо, ведь моё тело выгибается навстречу его ладоням. И это так неправильно, запретно и притягательно. – Мы же… мы хотели закончить всё… ненавидеть друг друга…

Он отрывается на секунду, его глаза в полумраке горят серьёзным, лишённым насмешки огнём. И это меня пугает. Крис… сейчас совсем другой. Не шутит, не подкалывает. Он смотрит так, что у меня всё внутри сжимается.

– Кажется, всё пошло не по плану, – он хмыкает, но в звуке нет веселья. Его пальцы медленно проводят по моей щеке. – Давай забудем про весь этот бред. Про наши планы, про расчёты, про дурацкие спектакли.

Он снова наклоняется, его лоб касается моего. Его дыхание смешивается с моим.

Я застываю. В груди разгорается пожар. Я смотрю в его голубые глаза, и готова согласиться со всем, что он мне предложит. Ведь я уже давно… сдалась ему на милость. И только из упрямства сопротивляюсь.

Если он настроен серьёзно… А вдруг?

Маленькая надежда бьётся в груди. Зачем-то он ведь предлагает мне забыть обо всём?

– Давай просто… будем вместе, – добавляет он, хоть в голосе и не звучит вопроса.

Все стены, все укрепления, которые я так тщательно возводила все эти недели, рушатся в одно мгновение. Это не требование. Это… предложение. Приглашение. Он позвал меня сюда, чтобы мы заключили новое соглашение.

Чтобы мы стали с ним… настоящей парой.

– Почему? – вырывается у меня последний вопрос, последняя преграда против него.

– Разве ты ещё не поняла, Мия? Мы ведь оба этого хотим, – искущающе тянет он.

Крис немного наклоняется ко мне. Его губы зависают в нескольких сантиметрах от моих. Его дыхание обжигает кожу.

«Мы ведь оба этого хотим»…

Быть вместе? Он ведь об этом сейчас?

И я тянусь к нему. Приближаюсь и целую сама. Мои руки перемещаются ему в волосы, моё тело жмётся к нему. Вот и ответ. Мой.

Глава 25. Вместе

Мой поцелуй – это не просто ответ на его предложение. Это капитуляция. Это белый флаг, который я поднимаю после долгой и глупой войны, которую мы сами же себе придумали.

И он это понимает.

Его ответный рывок сметает последние остатки неуверенности. Его руки скользят по моему платью и расшнуровывают завязки, ловко, я бы даже сказала профессионально. Отгоняю прочь мысли о том, сколько раз он уже проделывал подобное.

Спина оголяется, и я вздрагиваю от контраста прохладного воздуха и его обжигающих ладоней на коже.

– Подожди, – я пытаюсь отстраниться, правда мои руки каким-то странным образом живут своей жизнью и уже расстёгивают его рубашку. – Ты так и не ответил. Почему?

Он останавливается на полпути, застывая у поясницы на последних завязках. Его дыхание прерывистое и тяжёлое. Глаза горят в полумраке.

– Потому что ты единственная, кто посмел швырнуть в меня учебником по артефакторике. И выжила.

Я хмыкаю, а его губы снова находят мои. Быстро и властно целует меня. По телу пробегают мурашки, прячась в укромных уголках моего тела. Крис снова отрывается от меня.

– Потому что ты смотришь на меня так, будто хочешь одновременно придушить, разорвать на части и… поцеловать.

Его большой палец скользит по моей нижней губе. Хочется его укусить. Или поцеловать. Я прямо вся комок противоречий. Очень чёткое определение он мне нашёл. Опять.

Крис срывает с меня верх платья, обнажая грудь. Я же достигаю в этот момент своей цели. Его рубашка расстёгнута. Ладонью накрываю его пресс. Ох, чёрт. Нельзя иметь такое красивое тело, это противозаконно!

Руки Криса накрывают мои полушария.

– И потому что, – он прижимает меня к себе, и я чувствую его возбуждение ещё острее, – когда тот ублюдок Торстен смотрит на тебя, я хочу вырвать ему глаза.