Он молчит секунду, две. В его глазах бушует пламя. Он явно злится, но я не понимаю, почему. Разве то, что я говорю – не логично? Как мне нужно было расценивать его новое поведение и эти подарки?

Бесит. Ух, как меня сейчас бесит этот Крис Леманн!

– Дурочка, – выдыхает он наконец, и это слово звучит не оскорбительно, а с какой-то бешеной нежностью. От удивления я забываю, как дышать. – Я с тобой не собираюсь расставаться. Никогда.

И прежде чем я успеваю что-то возразить, его губы накрывают мои. Яростно, твёрдо, будто он пытается выбить этим страстным поцелуем глупые мысли из моей головы.

Я бы рада сопротивляться этому бешеному напору, но не могу. Всё моё существо тянется к нему в ответ. Я позволяю углубить поцелуй, позволяю его руке соскользнуть со стены мне на талию и вжать моё тело в себя. Мои пальцы сами перебираются в его волосы, перебирая его пряди.

Меня уносит от удовольствия и от осознания. Не хотел он меня бросать. Он сказал, что не собирался этого делать. Значит… я просто сама себя накрутила? У нас всё по-прежнему? Мы всё ещё пара?

– Никогда, пташка, – повторяет Крис, отрываясь на секунду, чтобы проговорить это прямо мне в губы, и снова погружается в поцелуй.

Никогда. Не хотел он меня бросать! Вот уж действительно дурочка. Как я могла так запутаться?

Крис подхватывает меня на руки и несёт к своей кровати. Мы вдвоём заваливаемся на неё. Нас уносит от желания. Прикосновения становятся жарче, поцелуи активней. Крис тянется к завязкам на моём платье и медленно расстёгивает.

В этот раз всё иначе. Нет привычной стремительности, нет яростного штурма. Он замедляется, будто хочет растянуть удовольствие, будто хочет запомнить меня всю, каждую мою реакцию. Его руки, его губы, его прикосновения становятся невыносимо медленными, исследующими.

Он будто издевается, но не назло мне. Он издевается над моим собственным телом, над каждой моей тайной чувствительной точкой, которую он изучил так хорошо. Он доводит меня до края снова и снова, останавливаясь в последний миг, заставляя меня стонать и выгибаться в немой мольбе.

И каждый раз я захлёбываюсь от нетерпения. Я едва соображаю, что происходит.

– Крис… – я умоляю. – Пожалуйста…

Я не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу уже получить его. Всего. Мне очень нравятся его ласки, каждое его прикосновение губ, языка, пальцев… Но я хочу большего. Я хочу его всего ощутить.

– Молчи, – шепчет он, и его губы снова находят мои, заглушая любой звук.

Но наконец-то я получаю то, чего хотела. Он входит, и это происходит так же медленно, неумолимо, заставляя меня прочувствовать каждый миллиметр. Я вцепляюсь в его плечи, из груди вырывается очередной протяжный стон.

Крис даже тут держится. Его движения глубокие, неторопливые, сводящие меня с ума. Он доводит меня до такого исступления, что звёзды взрываются у меня перед глазами, а мир сужается до его тела, его дыхания, его голубых глаз, не отрывающихся от моих.

Всё ярче. Всё дольше. Всё как-то серьёзнее.

Когда наступает разрядка, это похоже на маленькую смерть. Я вся дрожу, не в силах пошевелиться, прижатая к его потной груди. Он тяжело дышит, его руки крепко обвивают меня, не позволяя отодвинуться.

Утыкаюсь носом в его плечо и дышу. Единственное, на что меня хватает. А потом я засыпаю, не в силах бороться с изнеможением. Засыпаю в его объятиях.

Последняя мысль, скользящая в темноту сознания, не даёт покоя:Так что с ним? Вроде и со мной, и всё так… по-настоящему. Но он всё время сдерживает свои порывы. Боится снова вспылить? Боится потерять контроль… или боится потерять меня? И всё-таки надо было нормально поговорить…

Глава 38. Другая

Крис Леманн

Карета несётся по мостовой в направлении родительского дома. Я гляжу в окно на мелькающие деревья, но вижу только Мию. Её улыбку, когда я дарил ей те дурацкие полевые цветы. Смущённый румянец, вспыхнувший на щеках, когда я надел на неё колье. То, как она прижалась ко мне в ту безумную ночь, когда прокралась ко мне в общежитие.

Между нами наконец-то всё начало налаживаться. Мия больше не отталкивает меня и даже не огрызается. Кажется, у меня есть все шансы завоевать её сердце. Я стараюсь. Стараюсь быть тем, кого она заслуживает: внимательным, щедрым, предсказуемым. Не тем диким зверем, которого она частенько наблюдала.

Кажется, всё идёт по плану. По крайне мере, я на это надеюсь. Сегодня мне пришлось уехать пораньше с академии. Отец просил срочно приехать, чтобы обсудить какое-то важное дело. Так вот, когда мы нежно прощались с Мией у ворот, мне даже показалось, что она искренне пошептала мне на ухо: «возвращайся скорее». Значит… будет скучать?

Когда закрывал долги её отца, внутри бушевала буря. Я понимал, что если дело в деньгах, ничего не будет мешать ей меня бросить. Теперь ведь её не связывают денежные обязательства. Но вместо этого она пришла… обиженная, даже оскорблённая тем, что я сделал. И тогда я поверил, что мои чувства взаимны, тогда допустил мысль… Может не любовь пока, но что-то ведь она испытывает ко мне?

Главное теперь – не отступать. Я должен придумать ещё что-то, чтобы её удивить, поразить, вызвать очередную улыбку на её губах, завоевать. Цветы, колье… мало. Что ещё? Может, найти тот самый проклятый учебник по артефакторике в старом переплёте? Коллекционное издание. Как символ нашего знакомства. Или свозить на ту ферму, где разводят лунных кроликов, про которых она когда-то упоминала?

С этими мыслями я и въезжаю в родные владения. Каменные стены поместья Леманнов не вызывают ничего, кроме привычного давления. Отец ждёт в кабинете. Как всегда. Сосредоточенный и серьёзный.

– Крис, – он встречает меня без улыбки, с деловым видом. – Садись. Нужно обсудить детали помолвки.

Я сажусь. С того дня, когда наши отцы объявили нам, что мы с Мией должны пожениться, столько всего произошло. Тогда я злился, что меня пытаются заставить, использовать в своих целях, а теперь я и сам счастлив бежать под венец.

И ведь про резонирующую магию была правда. Даже магистр Монаган заметил. Хоть мы и подпортили его эксперимент…

– Артефакт ошибся, – произносит отец ледяным тоном, перечёркивая все мои мысли одним предложением.

Я замираю. Мозг отказывается воспринимать. Это он так шутит?

– Что?

– Я провел повторные тесты, как раз опробовал новый артефакт. Так вот. Анализ совместимости с Агнесс фон Брандт показал идеальные результаты. Гораздо выше, чем с Мией Айгнер.

Он пододвигает ко мне пергамент с цифрами и печатями. Я смотрю в бумагу, будто это мой смертный приговор.

Агнесс. Моя… старая знакомая. Практически друг детства. Девушка, которая в последнее время слишком часто крутится возле меня. Словно она уже знает о том, что ею решили заменить Мию. Каждый раз Агнесс пытается подсесть поближе в столовой и без умолку болтает о чём-то, что я практически не слышу и не анализирую.

Значит, так хочет отец. Альянс двух влиятельных кланов. Союз с сильной магичкой, с девушкой, за спиной у которой не только магические способности, но и семейные богатства.

– Мне не нужна другая, – мой голос звучит тихо, но в нём уже бурлит та самая ярость, что я так тщательно подавлял последние дни. – Мой выбор – Мия. Окончательный.

Отец смотрит на меня так, будто я не оправдал его ожиданий. Он чувствует мой скрытый гнев, замечает, конечно, и ему это не нравится. Но всё-таки он старается вести себя спокойно.

– Твой выбор? – усмехается он. – Твой долг – сила клана. Гены Айгнер хороши, но не идеальны. Гены фон Брандт – безупречны. Союз с ними укрепит нас так, как не укрепит ни один договор. А ту… – он машет рукой, – её отец отдаст любому, кто закроет его долги. Её пристроят. Мия больше не твоя забота.

Мне будто в солнечное сплетение зарядили со всей силы. «Пристроят». «Не твоя забота». Он говорит о моей любимой девушке, как о вещи. О неудобной, но легко заменяемой вещи. А при мысли, что её получит кто-то другой, меня выворачивает наизнанку.