– Ну, ты уже почти в него влюблена, судя по тому, как краснеешь каждый раз, когда я вхожу в комнату.

– Это от злости!

– От любви, – поправляет он. – По классификации Леманнов: «краснеет – значит, готова к серьёзным отношениям».

– Ты невозможен!

– Придётся тебе смириться, дорогая. Потому что теперь ты – моя невеста.

– Никогда!

– Наука говорит иначе.

– Да мы с тобой терпеть друг друга не можем!

– Зато это не мешает нам быть генетически совместимыми друг с другом, – усмехается он, и в его глазах вспыхивает этот опасный огонёк, от которого у меня мурашки бегут по коже. – Артефакт сказал. Наука подтвердила. Родители подписали. Осталось только надеть кольцо.

– Я скорее надену на палец иглу с ядом, чем кольцо от тебя.

– Очень романтично, – насмешливо тянет он. – Я люблю страсть.

– Я тебя ненавижу.

Я уже готова расплакаться от горя. Ещё одно слово, и я не выдержу. Крис Леманн. Мой жених? Да как это вообще возможно?

– Придётся что-то с этим делать, ведь ты – моя идеальная половинка.

– Я, наверное, в прошлой жизни жестоко нагрешила, раз заслужила такую карму!

Крис немного наклоняет голову, рассматривая меня с притворным сочувствием.

– И, судя по всему, грешок был не один. Так что, невеста, запасайся терпением. Это только начало нашей общей... искупительной эпопеи.

Мы замолкаем, тяжело дыша, как после дуэли. В комнате повисает какая-то странная, напряжённая тишина. Родители переглядываются. Кажется, они даже довольны. Словно только что запустили механизм вечного мира.

И тогда Крис, чуть наклонившись ко мне, шепчет:

– Поздравляю, пташка, – его голос низкий, хриплый, слишком близко к моему уху, заставляет меня вздрогнуть. – Ты только что стала невестой альфы.

– Я только что стала жертвой, – шепчу я в ответ, чувствуя, как внутри что-то начинает дрожать, и это точно не должно быть влечением. – Но не твоей. А их коллективного безумия.

– Ну что ж, пташка, – говорит он, и в голосе снова появляется эта привычная хрипотца. – Похоже, судьба решила подшутить. Только не вздумай влюбляться. Я терпеть не могу драмы.

– Да ты мне противен, – отвечаю я, но голос дрожит не от злости, а от чего-то другого, чего я сама не могу понять. Зачем он вообще так близко ко мне стоит? – И не называй меня пташкой.

– Как скажешь, невеста.

Боги… Это просто не может быть правдой! Не может! Нет! Я не выйду за него замуж! Ни за что!

Глава 7. Жуткий обед

Я стою в дверях столовой, как осуждённая перед казнью. Руки липкие от пота, сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу и убежать без меня. За столом – апокалипсис в обеденном формате: родители Леманна, мой папа, и этот…жених по науке .

Крис уже сидит, раскинувшись, как король в своём замке. Одна нога закинута на другую, рука лежит на спинке соседнего стула – будто ждёт, что я вот-вот сяду рядом и начну ему массировать плечи.

Он бросает на меня взгляд и там сквозит много чего. Самое противное, это железная самоуверенность и будто бы тошнотворные слова:«попалась, пташка, ты в ловушке и выхода из неё нет».

Будто его самого радует эта ситуация! Он ведь не хотел такого поворота событий! Я своими глазами видела его шок несколькими минутами ранее. Но нет. Сейчас сидит с таким видом, словно доволен всем на свете.

Проклятый оборотень! Неужели смирился уже со своей участью?

– Мия, милая, проходи! – зовёт папа, будто мы собираемся на обычный семейный ужин, а не на ритуал подписания моей магической каторги в виде замужества с этим самодовольным альфой. – Садись рядом с Крисом, не стесняйся!

Я медленно, словно под гипнозом, переступаю порог. Гляжу на свободное место рядом с Леманном, как на минное поле. Нельзя мне туда. Нас закоротит или что-то взорвётся. Хотя… возможно, это и выход из положения.

– Может, я лучше… там? – с надеждой киваю на дальний конец стола, где стоит одинокий стул, которому, наверное, лет двести. Но я готова сидеть на шатком стуле, чем рядом с Крисом.

– О, нет-нет, – машет рукой мистер Леманн. – Пусть молодые сидят рядом. Это важно для гармонии.

Гармонии?! Да я сейчас взорвусь от диссонанса!

Скрежеща зубами, иду и опускаюсь на стул рядом с наглым оборотнем. Крис тут же поворачивается ко мне, чуть наклоняется, и шепчет:

– Не бойся, пташка, я не кусаюсь… пока.

Я бросаю на него взгляд, достойный заклинания «Превращение в лягушку». Пусть только попробует свои клыки показать.

– Если ты назовёшь меня пташкой ещё раз, я использую тебя как материал для нового артефакта. Например,«Перстень вечного молчания» . Думаю, получится идеальный образец.

Он только усмехается, как будто я сделала ему комплимент. Непробиваемый просто!

С опаской смотрю на еду. Папа у меня любитель экспериментов, так что я переживаю не только за своё здоровье, но и гостей. Хотя что с них взять с этих оборотней, они, кажется, готовы переварить всё на свете. Вот Крис, например, с полным спокойствием закидывает в рот рагу с красными подозрительными грибами. Если он отравится, и я лишусь жениха, я, пожалуй, даже плакать не буду.

– Так, дорогие, – папа хлопает в ладоши, отвлекая всех от опасной трапезы. – Давайте обсудим дату!

Мама Криса слегка вздрагивает. Бросает настороженный взгляд на своего мужа. И, кажется, что она на самом деле не горит энтузиазмом, что я стану частью их семьи.

– Может… не спешить? – предлагает она мягко. – Юноша и девушка… они совсем не знают друг друга. А свадьба – это серьёзно. Особенно для оборотней. Альфа должен быть уверен…

– Но анализ показал полную совместимость! – перебивает мистер Леманн, гордо выпячивая грудь. – Артефакт запел! Это знак!

– Он просто, наверное, от шока начал песни напевать, не ожидал, что кто-то своими лапами будет его наглаживать, – бормочу я, намазывая масло на хлеб.

Крис давится смехом, будто мне удалось удачно пошутить. А я, между прочим, абсолютно серьёзно сейчас.

– Тебе смешно, Леманн? – бросаю я.

– Просто думаю, кто кому будет уступать в спорах о том, какой магканал смотреть по вечерам. Тебе, наверное, документалки про редкие виды жуков подавай? А я вообще-то надеялся на марафоны спортивных трансляций.

Я закатываю глаза.

– Ты вообще умеешь думать о чём-то, кроме своей персоны?

– Ещё и о тебе, – отвечает он, и его глаза вспыхивают этим проклятым, дразнящим огоньком. – Особенно теперь. Ведь ты – моя.

Я покрываюсь мурашками. Боги. Это что вообще такое? Уже решает проявить собственнические замашки? Я не его! И никогда не буду!

– Это всё большая ошибка, Крис! И я докажу, что наука обсчиталась насчёт нас.

– Докажешь? – хмыкает он. – Наш родители – гениальные учёные-маги. Думаешь, они всё выдумали, чтобы над нами пошутить? Артефакт не врёт. То, что произошло – важно.

– Тебе-то что? Ты чувствуешь только собственную важность.

– А ты – только мою близость. Вот, например, – он слегка наклоняется ближе, – почему у тебя щёки порозовели? От возмущения? Или всё-таки от того, что я слишком близко?

– От желания облить тебя чаем! Горячим!

– Милые, милые, – вмешивается папа, лучезарно улыбаясь. – Какая прекрасная энергия! Видите, Элеонора? Они уже сцепились! Это же любовь!

– Это называетсявзаимная ненависть , – уточняю я.

– То же самое, только наоборот, – философски заявляет мистер Леманн.

Мама Криса вздыхает и смотрит в тарелку.

– Может, хотя бы помолвку сделать не торопясь? Дать им время… привыкнуть?

– Время? – отец Криса смеётся. – Не надо терять времени! Мы жаждем увидеть уже первого внука!

Я давлюсь шоколадным печеньем. Крис сочувственно смотрит на меня, но потом в его глазах мелькает всё то же веселье. Ага, наверное, представляет уже как именно будет делать со мной детишек. Боги! Остановите этот обед, пока я ещё жива.

– Внуков? – бормочу я, краснея. Надо бы помолчать, но язык уже выдаёт мои мысли. Наверное, в это печенье папа подмешал сыворотку правда. – Мы ещё даже не целовались!