Сидящий на крыше одного из зданий в нескольких сотнях метров Тимур имел другое мнение по этому вопросу.

– Значит, это здесь? – уточнил он, рассматривая в бинокль здание четвёртого промышленного цеха. Самое дальнее из трёх от них. – Уверен?

– Скорее всего, – кивнул Сергей.

Подчинённый сидел на деревянном ящике с таким видом, будто готов был свалиться с него и провалиться в сон прямо на этом самом месте. Оно и не мудрено: в конце концов Тимур держал их на ногах уже сутки, бесконечно гоняя по городу для проверки всех мест, которые даже косвенно они могли связать с Сургановым. Точнее не они, а имеющаяся у Тимура информация из источников ИСБ.

На самом деле даже там не было сведений о том, что это место как‑то связано с помощником мэра. За то, что они сейчас стояли здесь, следовало поблагодарить Евгению, которая нашла косвенную связь между заместителем владельца предприятия и отделом выделения бюджета иркутской мэрии. При этом всё было сделано настолько филигранно, что до сих пор никто не понял, куда именно делись деньги, выделенные руководством города для поддержки завода три года назад.

Без этого они вряд ли бы вообще нашли место, где Сурганов держал детей Игнатьевых. Да, Иркутск не входил в десятку самых больших городов Империи. Даже в тридцатку не входил. Но это всё ещё был крайне большой город. И попытка найти в нём, куда именно дели аристократических детишек, больше походила на попытку найти три очень маленькие иголки в огромном стоге сена. Даже хуже.

Тем не менее, кажется, им это удалось.

– «Скорее всего» – это не ответ, – огрызнулся Тимур, убирая бинокль от глаз и поворачиваясь к подчинённому. – Нужно знать точно…

– Хочешь знать точно⁈ Ну так иди туда и спроси! – озлобился в ответ тот. – Я не сплю уже почти двое суток! Мы проверили все места, куда Сурганов мог их деть, и только сюда после случившегося приезжали две машины…

– Не те машины, которые видели на месте похищения, – тут же напомнил ему Шолохов, на что Сергей лишь отмахнулся.

– Только идиот не сменил бы тачки после того, что было. Они тут, я уверен в этом.

– Мало мне твоей уверенности, – презрительно фыркнул Тимур и, отвернувшись, снова принялся рассматривать здание четвёртого цеха.

– Ну, моё предложение ты слышал.

Шолохов не стал обращать внимания на эти слова. Ещё неделю или полторы назад Сергей и не подумал бы сказать ему слово поперёк. А сейчас уже чуть ли не открыто пререкался. Буквально сегодня утром он видел, как Сергей о чём‑то негромко разговаривал с Евгенией. Кажется, Тимур слышал своё имя и что‑то о том, что всех их ждёт проверка по возвращении во Владивосток. Очередное доказательство его мыслей о том, кого именно в конечном счёте выставят козлом отпущения.

Теперь Шолохов уже не сомневался в том, какую позицию займёт его команда.

Но всё ещё можно было исправить. Ещё имелся отличный шанс! Плевать на их изначальный план. Да, Измайлов обещал ему компромат, но… а что, если нет? Что, если он солгал? Что, если работал на Игнатьева всё это время, старательно изображая покорность, и только сейчас, оказавшись тут, он наконец понял, что находится в безопасности и теперь может диктовать ему какие‑то условия?

Поганый самоуверенный сопляк…

Но, как это ни странно, Тимур увидел в происходящих событиях шанс. Крошечную возможность для того, чтобы если не развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов, то как минимум снизить урон для себя.

Если начальство узнает о том, что они потратили три недели впустую в попытке арестовать графа и молчали об этом, то его по головке не погладят. Начальству нужен результат. А вот если он выставит всё так, будто они узнали о возможном покушении на жизнь аристократа и спасли его детей… Да, всё ещё оставалось большое количество самых неприятных вопросов, на которые ему придётся придумать оправдания, но так у него на руках будет хотя бы результат. Сомнительная, но всё‑таки победа. Уж лучше он выйдет из этой ситуации спасителем дворянских детей, чем вернётся во Владивосток с пустыми руками.

Достав мобильник, Тимур набрал номер. Измайлов ответил ему через несколько секунд.

– Да?

– Мы, кажется, нашли их…

– Кажется? – резко спросил в ответ Измайлов, чем едва не заставил Шолохова заскрипеть зубами.

– Да, кажется, – прорычал он в ответ, с трудом сдерживая рвущиеся с языка ругательства. Ещё не хватало, чтобы этот поганый недомерок решил, будто он тут главный. – Или, может быть, хочешь где‑то ещё поискать? А я со своими ребятами умываю руки…

– Помнишь, я говорил тебе про информацию на Игнатьева? – перебил его Измайлов, и Тимур тут же замер.

– Допустим.

– У меня сейчас на руках почти полная схема по отмыванию денег, которую он использует. Интересно?

Шолохов с трудом проглотил появившийся в горле ком. Если это правда, то, возможно, для него ещё не всё потеряно!

– Да, – ответил он как можно более спокойно. – Интересно.

– Отлично. Тогда вот что мы сделаем…

В очередной раз Лиза закашлялась из‑за сухого воздуха, который висел в комнате, где их держали. Здесь было не грязно. Просто очень пыльно. Настолько, что её дорогое чёрное пальто из кашемира уже наполовину стало практически серым. Да и в горле першило так, будто туда насыпали песка. Двухлитровая бутылка воды, которую им дали несколько часов назад, уже лежала пустая на полу, рядом с жёсткой раскладушкой, на которой сидели братья.

Пошевелившись, она подобрала колени и обхватила их руками. Девушка уставилась в одну точку, стараясь унять терзающий её страх.

У неё всё ещё стояли перед глазами воспоминания о произошедшем. Чёрный внедорожник отца, в котором они ехали в город. Лиза в тот момент сидела спереди, рядом с водителем. Сзади, на широком пассажирском сиденье, возились Лаврентий и Евгений. Братья, не переставая, громко спорили из‑за какой‑то игрушки, в которую играли на телефоне Лаврентия, чем почти всю поездку действовали Елизавете на нервы. Это должна была быть самая обычная поездка по городу. Ничего не предвещало беды.

Мысленно возвращаясь назад, сейчас Лизе хотелось горько расплакаться из‑за всего произошедшего.

Сначала был удар. Что‑то врезалось в них со стороны водителя, когда они проезжали светофор. Тот момент Лиза запомнила плохо. Ей кажется, что она на мгновение потеряла сознание. А когда пришла в себя, то поняла, что лежит на уже сдувающейся подушке безопасности. Не сразу поняла, что глухие удары по машине, которые она услышала, оказались выстрелами. Резкий, металлический звук, с которым пули вгрызались в кузов. Она даже решила, что стреляли в них, но лишь потом поняла, как ошиблась. С этим жутким грохотом сейчас погибала охрана в машине спереди. А затем и их водитель, когда кровь из его головы брызнула на пробитое стекло. Очень много крови.

Дальше события смешались. Крики мальчиков сзади, когда их вытаскивали из машины. Кто‑то в тот же момент рванул её дверь, грубо схватил за плечо и буквально вышвырнул наружу. Лиза упала на асфальт, ободрав ладони, и увидела перед собой чёрные ботинки и ствол автомата. Всё, что она запомнила дальше, – как ей на голову натянули чёрный непрозрачный мешок, и окружающий мир исчез.

Нахлынувшие воспоминания о произошедшем отозвались у неё тихой дрожью. Лиза сильнее прижалась спиной к холодной стене и крепче обхватила колени руками. Она всеми силами пыталась заставить себя дышать ровно. Спокойно. Но паника всё равно подкатывала к горлу горячей волной.

– Лиз… Лиза…

Негромкий и испуганный голос донёсся до неё с другой стороны комнаты.

Подняв голову, Елизавета посмотрела на своих братьев. Евгений и Лаврентий сидели прижавшись друг к другу в углу.

– Я здесь, – негромко сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. Ну или хотя бы надеялась на это. – Идите ко мне.

Мальчики не заставили себя ждать. Они слезли со своей раскладушки и быстро перебрались к ней, обняв сестру. Вцепились в неё с такой силой, будто Лиза осталась для них единственным островком безопасности в этом кошмаре. Евгений мелко дрожал и всхлипывал, уткнувшись лицом ей в плечо, пока старший брат держался немного лучше. Но Лиза всё равно ощущала, как его пальцы впиваются ей в руку.