Дункан снова остановился. Он смотрел, как взлетает на воздух форт, доселе охранявший город, как в небо устремляется огромный язык пламени и чёрный дым…
– В арсенал попали, сволочи! – хрипло пробормотал он. – Добились, гады, своего…
Рядом со стуком упал на землю камень. И тут же покатился по мостовой. Затем ещё один. А потом на артиллериста обрушился дождь из камней. Сьонгер даже не попытался прикрыть голову. Он стоял и смотрел, как камни падают на паникующих жителей, на крыши домов… Всё было кончено – умерла даже надежда на месть…
Сьонгер был уверен, что теперь-то все его люди уж точно мертвы. Слишком страшным выглядел подрыв арсенала форта. Всё-таки моряки Старого Эдема знали своё дело. Знали и делали. Хотелось выть от тоски и боли, но Дункан лишь рот открывал, пытаясь набрать воздуха и выплеснуть боль. И когда ему это почти удалось, один из камней всё же пробил ему голову…
Тело главного артиллериста опустилось на дорогу, ведущую к форту. И никто не заметил этой, одной из множества, человеческих потерь. Нуволос больше не подсчитывал убитых. А когда из порта донёсся дружный рёв: «Вперё-о-о-о-од!», и волна десанта выплеснулась на улицы города, смерть вообще стала обыденным явлением.
За погибших друзей, за недавнюю неудачу, за страх, пережитый на западном побережье… За всё это солдаты экспедиционного корпуса мстили жестоко и беспощадно. Любое неповиновение каралось пулей. Любое подозрительное движение пресекалось пулей. Любая попытка схватиться за оружие была причиной для выстрела. Но с каждым новым трупом поднимался боевой дух солдат. А это было важнее кучки горожан и их предводителей, которым, по всем законам Старого Эдема, и так грозила виселица…
Впрочем, предводители-то как раз сумели уйти, пользуясь паникой и тем, что находились на окраине города. Они сбежали, бросив доверившихся им людей. И трусливо спрятались в горах Нуволоса. А потом, гонимые страхом за свою жизнь, нашли пароход и переправились на материк, под прикрытие сил СоЗаМаО.
Крупнейший остров Матенского архипелага, а вместе с ним и годовые запасы специй, был потерян. Он полностью перешёл под контроль экспедиционного корпуса. А Старый Эдем уже загружал на корабли новые подкрепления, даже ещё не зная, что война началась в полную силу. Ведь никто не ожидал, что остров Нуволос поднимет бунт: тут даже не добывали специй, а только хранили их и отправляли через океан. И именно здесь жители могли не опасаться кары метрополии…
Глава 9
К западу от Кастиелло де Романо, Марчелика, 3 декабря 1936 года М.Х.
– Ган! Ган! – в голосе Бенедикта не чувствовалось тревоги, и Иоганн решил не отрываться от чистки «томаса». – Ган, Миг, да посмотрите же!..
Мигель приподнял опущенную на глаза шляпу и посмотрел сначала на Бенедикта, затем на Иоганна, а потом снова на Бенедикта. После чего почесал живот и смилостивился:
– Сиди, Ган. Я схожу…
– Угу, – буркнул Иоганн, который считал, что занят самым важным делом на свете.
– А кто говорил по одному не ходить? – с серьёзным видом нахмурилась Лилия.
– Дан говорил… – не понимая, к чему она ведёт, ответил Иоганн.
– И вам плевать на то, что он говорил? – снова уточнила обычно молчаливая Лилия.
Иоганн сморщил лоб, припоминая, что Дан и в самом деле, отправляя в разъезд его, Мигеля, Лилию, Бенедикта и Леопольда, просил их не бродить в гордом одиночестве. Места были дикие, касадоры сюда забирались редко, и встретить агрессивное зверьё можно было где угодно.
Иоганн погладил «томаса» по отполированному дереву приклада, раздумывая, стоит ли сказать Лилии, что запрет Дана касался в первую очередь её и Леопольда, а не троих опытных касадоров. Но благодушно решил, что не стоит лишний раз тыкать новичков в их криворукость и косоглазость. Им, бедолагам, и так достаётся.
– Ган! Миг! Лили! Да идите же сюда!.. – надрывался Бенедикт, даже не представляя, какие душевные бури вызывает своими воплями в головах отдыхающих друзей.
– Ну? Я иду? – лениво спросил Мигель, принимая сидячее положение и надевая шляпу на голову. – Или, так уж и быть, все идём?
– Так уж и быть… – вздохнул Иоганн, начиная складывать принадлежности для чистки.
– Ган! Миг! – снова радостно возопил Бенедикт.
– Лили, пальни в придурка, пожалуйста! – поморщившись, попросил Иоганн, но, увидев, как девушка решительно берётся за винтовку, сразу добавил: – Я пошутил, Лили! Он живой смешнее, чем мёртвый!..
– Не будем злить его маму! – благоразумно напомнил Мигель.
Если оговорка Иоганна про «пошутил» никак не повлияла на черноволосую красавицу, то упоминание тёти Луизы заставило её задуматься и опустить ружьё.
– Иногда кажется, что вы терпите Бенедикта только из-за его мамы! – поджав губы, заметила Лилия. У неё к Бенедикту уже накопились свои счёты…
– Мы его просто любим! – добродушно пробасил Иоганн. – Мы росли все вместе. И путешествуем все вместе. И тебе не стоит об этом забывать!
– Ладно… – вздохнула Лилия, сморщившись.
Впрочем, даже это не могло испортить её внешние данные. Лилия пошла в мать – и была ослепительно красива. Однако, как ни вились вокруг молодые касадоры, но ответной реакции добиться не смогли. Зато самые активные ухажёры – а именно, Бенедикт, Николас и Игнаций – были давно занесены ею в чёрный список. И Бен, как особо упорный воздыхатель, занимал в этом чёрном списке почётное первое место. Причём с пометкой «пристрелить с особой жестокостью при удобном случае»…
– Пошли!.. – Иоганн поднялся на ноги и первым двинулся на возвышенность, где Бенедикт и Леопольд несли дозор во время короткого привала.
Жара стояла лютая. Как установилась после дождей, так и не собиралась убывать. От луж даже шёл вполне различимый пар. А живность и растения спешили как можно скорее завершить процесс размножения, пока безжалостное солнце не выжгло всю поверхность к чёртовой матери. Зато почти уже месяц не было ни одного багрянца, что многих радовало.
Иоганн шагал по каменистой полосе, стараясь не заходить в траву. После потопов ожидать адекватного поведения от живности не стоило. Следом шла Лилия, с интересом поглядывая по сторонам. А уже за нею двигался Мигель, жевавший какую-то травинку. Наиболее безопасную из всего многообразия растений Марчелики.
– Да скорее же! Мимо пронесёт! – поторапливал их Бенедикт.
С вершины возвышенности и вправду открывался потрясающий вид. Внизу, насколько хватало взгляда, простирались центральные равнины, поросшие травой и кустарниками. Небольшая речка, порождённая Ноябрьским Потопом, вилась между небольших возвышенностей, прокладывая свой путь в неизвестность.
Горячий ветер колыхал растительный покров, волнами прокатываясь с юга на север. И внизу гонимые им, неслись по равнине, периодически застревая, роллфельды. Сотни роллфельдов… А может, и тысячи… Просто какое-то фантастическое количество…
– Чтобы мне провалиться!.. – пробормотал Мигель, делая несколько шагов вперёд. – Это просто невероятно…
– Они уже давно мимо пролетают! – спокойно заметил Леопольд. – Может, нам вернуться и попробовать их поймать всем вадсомадом?
– Нет смысла! – пораскинув мозгами, ответил Иоганн. – Там впереди, на севере, должен быть Каньон До Краёв. Вот туда-то они все и попадут!
– А возвращаться всё равно надо! – покачал головой Мигель. – Лучше успеть собрать все вадсомады поблизости. И начать сбор раньше, чем номады подтянутся.
– Возможно… – кивнул Иоганн.
А Лилия молча сделала несколько шагов вперёд, поравнялась с Мигелем и ушла чуть дальше. Ей было удивительно наблюдать этот сплошной поток специй и минералов, катящийся в природную ловушку…
– Чтоб мне провалиться! – повторил Мигель у неё за спиной. – Никогда столько не видел!
– Да, много! – кивнул Иоганн.
– Чтоб мне… Лили! Ты проваливаешься! – голос Мигеля всё ещё звучал ошарашенно, но теперь в нём зазвучали тревожные нотки.
– Что за ерунда? Я не провалюсь! – категорично ответила девушка, потопав ногой по песку.