Я чувствую каждую каплю крови, что он высасывает из моей шеи. Каждый полный наслаждения глоток, от которого движется его кадык. Я пытаюсь не дать глазам закрыться, пока кровь покидает мое тело.

Закончив, Калел проводит языком по ране, пока она не оказывается чистой, и отпускает меня.

Я вяло заползаю в свое гнездо из одеял и сворачиваюсь в нем. Когда Калел не уходит, я задерживаю на нем тяжелый взгляд.

— Мне нужно покрыть тебя своим запахом. Обещаю, я быстро, — он усаживает меня к себе на колени и оставляет поцелуй у меня на горле, прежде чем несколько раз провести по нему языком. Рокочущее мурлыканье вырывается из моей груди, пока он продолжает облизывать меня.

На этот раз это куда более интимно. Я извиваюсь в его объятиях, когда мое тело немедленно откликается ему. Низ моего живота теплеет и ноет, охваченный жаждой его. Боги. Только не снова.

Я сглатываю нарастающую панику и пытаюсь игнорировать то, как мои мышцы слабеют, подчиняясь ему.

Калел замечает это и низко рычит, переключаясь на мои запястья. На каждом он запечатлевает поцелуй, прежде чем прикоснуться к ним языком. Мои щеки горят. Мне хочется спрятать лицо в одеялах, но я могу лишь наблюдать, как прекрасный демон оставляет на мне свой запах.

Закончив, он облизывает губы и медленно поднимается.

— Можно ограничиться только этими местами? — будто пьяным голосом спрашиваю я, надеясь, что он не видит румянца на моих щеках.

Его глаза округляются, и он сжимает челюсть.

— Нет, но пока этого хватит. Остальным мы займемся, когда будем ближе к Девициту. У нас будет больше времени, чтобы посвятить этому. В ином случае остальные демоны еще сильнее будут хотеть тебя убить, — хрипловато говорит он.

Кивнув, я снова устраиваюсь в одеялах. Он удобно устраивается на кровати, облизывая губы так, будто хочет продолжать питаться мной или покрывать меня запахом.

Мы смотрим друг на друга осторожно и с недоверием. На грани желания.

Полубог, жаждущий демона. Боги, должно быть, я потеряла рассудок.

АЛИРА

На улице все еще темно, когда я просыпаюсь от резких, неровных вздохов и полных боли стонов, и вскриков. Напуганная, я резко сажусь. Звуки такие, будто кому-то невыносимо больно.

В палатке темно и холодно. Шелест снега по брезенту возвращает меня в реальность. Я все еще не привыкла просыпаться вдали от казарм Алзора.

За пару секунд мои глаза привыкают к темноте, и я понимаю, что звуки исходят от Калела. Он ранен? Я поднимаюсь с постели и осторожно подхожу к нему.

— Калел? — шепотом зову я, не решаясь подойти ближе.

Он резко поворачивает голову ко мне, сверкнув острыми клыками в темноте.

— Не подходи, Алира, — хрипит он. У него воспаленные глаза, и от нового приступа боли он сжимает простыни и несколько раз резко выдыхает.

Я застываю. Нечто инстинктивное щекочет мне нервы и заставляет что-то в животе перевернуться. Я наблюдаю, как вздымается и опадает его грудь, как болезненно набухли вены у него на шее и как он щуриться, стараясь удержать контроль. Точно так же я чувствую себя, когда начинается эструс. От этой мысли что-то сжимается у меня в груди.

У него эструс? Он бывает у демонов?

О боги.

— Что случилось? — снова спрашиваю я, стараясь держать панику под контролем.

Он садится, скалит зубы и стряхивает капельки пота со лба, прорычав:

— Ничего. Ложись спать, божество.

Мои брови сходятся на переносице.

— Я не могу спать, когда ты издаешь все эти звуки.

Со стоном он падает обратно на простыни. Он тяжело дышит и сбрасывает одеяла на пол, будто они обжигают его кожу.

— У тебя эструс? — неловко спрашиваю я, покраснев.

Его глаза полны ужаса, когда он отводит взгляд.

— Я не буду повторять еще раз, маленькое божество. Иди. Спать. — Хриплый голос Калела будто на грани. Будто он в шаге от того, чтобы потерять контроль.

Я не слушаюсь. Может, это потому, что я прекрасно знаю, каково это. Это агония, особенно, когда ничего с этим не делаешь. Все выглядит так, будто раньше у него никогда не было эструса, потому что он совершенно не справляется с приступом.

Я делаю шаг к нему, и когда понимаю, что это была ошибка, уже поздно.

Калел набрасывается на меня, прижимая мои руки к земле и обдавая меня тяжелым дыханием. Его глаза полны страдания, а со лба капают бисеринки пота. Мой взгляд скользит по его обнаженным клыкам.

— Беги, Алира. Я не думаю, что смогу еще долго сдерживаться, — рычит он, заставляя себя отстраниться, вцепившись в голову, будто там оглушительно кричат чьи-то голоса.

Что мне делать? Я хочу ему помочь. Он сейчас в агонии, и я не знаю, почему, но его стоны отзываются болью в моем сердце. Каждый из них оседает глубже в груди и усиливает жалость к нему.

— Позволь тебе помочь, — шепчу я, касаясь его руки и пытаясь успокоить.

Калел отскакивает от меня и отталкивает меня в грудь. Мои плечи врезаются в землю, а через секунду его руки ударяют по сторонам от моей головы.

— Мне не нужно, чтобы ты мне помогала. Беги, блядь! — кричит он в дюйме от моего лица. Мои глаза округляются, и я смотрю на него с закипающим в крови страхом. Его взгляд полон презрения. — Я хочу разрушить все, что тебе дорого. Ненавижу каждую часть тебя. За что я наказан так, что должен быть рядом с таким мерзким существом, как ты? Хочешь, чтобы я разорвал тебя? Чтобы трахал так, чтобы ты потом не могла ходить? — у него абсолютно дикие глаза. Слюна брызжет с его губ, так сильно он жаждет причинить мне боль.

Все мое тело дрожит. Никогда раньше я не была охвачена ужасом так, как сейчас. Калел снова ударяет кулаком о землю, и от этого по моему позвоночнику пробегает холодок.

— Я не буду повторять. Беги, или я причиню тебе ту боль, что всегда хотел. Ту, от которой ты не придешь в себя, — он пугает меня зловещей ухмылкой. Калел дышит рвано и его лицо искажено жестокостью, но при этом в его янтарных глазах столько невыносимой боли. Она забирает яд из его слов. Я понимаю их смысл, но знаю, что они исходят из того места в его душе, которое было ранено так давно, что боль превратилась в ярость.

Я заставляю челюсть перестать дрожать и смотрю в его жестокие глаза. Сердце, молотом стучит в груди, и я не могу оторвать глаз от его измученного лица. Он сейчас в таком смятении. Будет жестоко оставить его в таком состоянии. Даже если он меня ненавидит. Даже если он заставляет меня ненавидеть его так же сильно.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я протягиваю руку к его лицу. Его волосы намокли от пота, и он дрожит так же сильно, как я. Глаза Калела прикрыты темными ресницами, когда он смотрит на меня, пораженный тем, что я так нежно касаюсь его, когда он в гневе.

Ты меня не пугаешь.

— Если та боль, которую ты причинишь мне, успокоит агонию, что разрушает тебя, то сделай это, Калел. Ты увидишь, что во мне осталось немного того, что еще можно сломать, — мой голос затихает между нами, когда его контроль ускользает и он падает на локти, так что теперь наши носы соприкасаются.

— Как храбро с твоей стороны полагать, что я что-то чувствую, — шепчет он мне в губы. Его ольховый запах проникает в меня, как смертоносный яд.

Я вздрагиваю от прикосновения, но продолжаю упорно смотреть ему в глаза.

— А что мне еще думать, когда твой усталый взгляд тебя выдает? — его глаза не отрываются от меня, полные желания и голода.

— Глупый цветочек, — Калел наклоняется ближе, прижимаясь ко мне напряженным телом и проводя по моей шее языком. Пробуя меня на вкус. Его член уже тверд и подрагивает, упираясь в мое бедро. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

Я тихонько вскрикиваю, когда он приподнимает мой свитер и подцепляет пальцем пояс моих штанов. Он легко снимает их и несколько мгновений смотрит вниз, на мое белье. Прежде чем сдвинуть его в сторону, он секунду смотрит на меня, а потом сжимает челюсти и отворачивается, будто ему невыносима сама мысль сделать то, что он вот-вот совершит.