Я стал самым известным рыцарем лишь потому, что он отправляет меня в каждую из битв, надеясь, что я погибну. Об этом мне рассказал Николай пару лет назад, после того как прочел мысли короля. Что может вдохновить армию Девицита лучше, чем рыцарь, восставший из мертвых?

Я ужасно сожалею, что рассказал Ахиллу о том, что случилось той ночью в лесу Флорум.

Подумав об этом, я сощуриваюсь. То, что я рассказал Алире о прошлом, почти вырвало мое сердце из груди. Взгляда ее лавандовых глаз и выражения лица, полного горя достаточно, чтобы я захотел умереть. Она и правда видела меня той ночью после нападения? Я стряхиваю мысли до того, как успеваю в них затеряться.

Я киваю и сжимаю губы.

— Благодарю, Король Ахилл. Я счастлив вернуться в свой дворец.

Король ставит бокал с вином на дубовый стол и встает.

— Ты привез с собой полубогиню? — спрашивает он, морщась от отвращения. Но я думаю, он не долго будет так относиться. Он тщеславен и будет поражен ею, как только увидит ее красоту. От этой мысли я прихожу в бесконечную ярость.

Я не хочу, чтобы на нее смотрел кто-то кроме меня. Я уже ловил Николая на том, как он зачарованно ее разглядывает. Она моя. Даже если мне невыносима мысль о том, чтобы полюбить ее, она принадлежит мне.

— Да, божество в моем дворце.

Он неодобрительно хмыкает.

— Не могу поверить, что до этого дошло. Ты уверен, что желаешь пойти этим путем, старый друг? — он кладет руку мне на плечо, и она так же тяжела, как его взгляд. Сжав губы, я сдержанно киваю в ответ. — Жертва, на которую ты идешь, женясь на полубогине, будет вознаграждена, Калел.

Это и правда казалось жертвой, когда я понял, что девушка, которая нашла меня в лесу в тот день — та же, кто разрушил дом моего детства. Я понял, что это она, когда встретил ее в лесу две недели назад. Я бы не смог забыть ни волосы оттенка звездного света, ни похожие на цветы глаза.

Когда она пыталась мне помочь, мы были всего лишь детьми. Она не могла знать, что случиться со мной и моими дядями, но ненависть, что зародилась в моем сердце той ночью, никогда до конца не исчезнет. Теперь я тот, кем стал, и этого не изменить.

Я не могу избавиться от мыслей о ней. То, как она не умеет скрывать чувства. То, как смягчается взгляд маленького божества, когда она смотрит на меня так, будто я лучше, чем есть на самом деле. Будто я не растопчу последнюю искорку надежды в ее душе.

Вина — тяжелая ноша, но того, что уже сделано, не вернуть назад.

АЛИРА

Тесса и Николай протягивают мне руки, и у меня сводит живот. Мы выходим из кареты перед огромной часовней. Облака уже скрыли заходящее солнце, но зажжённые факелы на фасаде здания из бежевого камня прекрасно его освещают.

Я рассматриваю острые кончики каждого из шпилей и стрельчатые окна под ними. Двойные двери выполнены из черного дерева. На них вырезаны какие-то символы, но я слишком взволнована, чтобы разглядеть их и понять, что они значат.

— Расслабься, ты же упадешь, если будешь держать колени настолько выпрямленными, — выговаривает мне Николай.

— Как долго длятся свадебные церемонии демонов? — спрашиваю я, нервно переводя взгляд между ними двумя.

Тесса пожимает плечами с самодовольной улыбкой.

— Обычно недолго, но я уверена, что они вообще не похожи на свадьбы полубогов.

— Что ты имеешь в виду? — торопливо спрашиваю я, пока мы поднимаемся по ступенькам. Она лишь подмигивает мне, как вдруг начинает звучать музыка, и двери часовни распахиваются.

Я вдыхаю воздух будто в последний раз. Сотни демонов поворачиваются к нам. У всех них настолько торжественные лица, будто они на похоронах, а не на свадьбе.

Хотя бы мы все испытываем похожие чувства. Пытаясь выглядеть как можно меньше, я смотрю прямо вперед. Около алтаря, выполненного из переливающегося оттенками оранжевого и фиолетового хрусталя, меня ждет Калел.

Мои глаза округляются, когда я вижу его. Его волосы аккуратно причесаны, а на голову надет золотой венец. Это традиция, с помощью которой смертные отдают дань уважения богам и демонстрируют социальное положение. Множество золотых цепочек свисают с его шеи на грудь, поверх белой рубашки, закрывающей только половину его торса. Мой взгляд задерживается на его обнаженных мускулах, на коже цвета бронзы, поблескивающей в сиянии свечей над нами. Кожаная броня на его руках тоже расписана золотом и делает гармоничным весь его наряд.

Его красота будто приказывает времени остановиться.

Его взгляд ловит мой. Он выглядит уставшим и будто не особенно рад меня видеть. И все же, он оглядывает меня, позволяя взгляду скользнуть по моим губам, груди и ниже до самых ступней, прежде чем отвернуться обратно к алтарю. Его челюсть напрягается, и я взволнованно сглатываю.

Я знаю, что мы — не те две души, которым суждено быть связанными друг с другом, и все же я чувствую укол в сердце от его нежелания даже посмотреть на меня. Что-то в самой глубине моей души жаждет быть с ним, даже если боги восстанут против нашего союза.

— Дальше ты сама, — шепчет Николай, слегка подталкивая меня вперед.

Сглотнув, я взволнованно смотрю на него. Он успокаивающе улыбается в ответ.

Выпрямившись, я начинаю идти по длинному проходу к алтарю и немного пугаюсь, когда хор начинает петь трогательный гимн. Голоса завораживают, некоторые из них глубокие и низкие, а другие высокие, и от них сжимается сердце. Своды потолка поднимаются минимум на три этажа вверх, и звук чудесно распространяется.

Демоны перешептываются, когда я иду мимо. Я изо всех сил стараюсь не прислушиваться, но их слова все равно меня настигают.

«Мерзкая полубогиня».

«Убийца».

«Ее нужно повесить, как и все их королевство».

Мои пальцы переплетаются в районе живота, и я пытаюсь сохранять самообладание. Это твой выбор, напоминаю я себе, отчаянно цепляясь за надежду, что моя жизнь здесь будет не такой ужасной, как я того боюсь.

Остановившись у алтаря, я робко смотрю на Калела. Он кажется безразличным к моему присутствию. Его единственная реакция на меня — небольшое подергивание челюсти, когда он сжимает зубы.

Сердце пропускает несколько ударов, когда очень высокая и тощая фигура подходит к нам из другой части часовни. Должно быть, это Кринсл, о котором мне рассказал Николай прежде, чем мы вышли из спальни. Он был краток, но объяснил, что Кринсл — один из старейших демонов Девицита с особой силой, которая особенно хорошо проявляется в храмах.

Он как минимум восьми футов ростом и облачен в кроваво-красные одежды, чей подол скользит по мраморному полу сзади. Его голова скрыта под капюшоном, и я могу разглядеть лишь проблеск его глаз. Холодок пробегает по моей спине, и я всем телом вздрагиваю. Ничего из рассказанного Николаем не смогло бы подготовить меня к излучаемой Кринслом тьме.

— Ни разу за все века, что я провел в Девиците, мне не доводилось быть свидетелем союза между Пожирателем и потомком священной крови, — надтреснутый голос существа течет и клубится в часовне, как проклятие. Мои ладони становятся липкими, и все мои силы уходят лишь на то, чтобы стоять ровно и не побежать обратно к дверям.

Кринсл протягивает длинную, почерневшую руку к Калелу. Пальцы выглядят иссохшимися почти до костей, а ногти длинные и острые.

Калел берет руку Кринсла и смотрит на меня. Я вздрагиваю, не уверенная в том, что должна делать, и непонимающе смотрю на Калела, надеясь, что он подаст мне какой-нибудь знак.

— Лорд Калел Лорнхельм, я свяжу твою судьбу с этой полубогиней, если таково твое желание, — и снова этот кошмарный, пугающий голос скользит по часовне. Сколько бы я не разгадывала Кринсла, я могу разглядеть лишь точки его глаз. Может, у него вообще нет лица? Это было бы еще более жутко.

— Я желаю этого, — голос Калела звучит ровно и уверенно. Его взгляд, все еще полный боли, впивается в мой.