Я быстро нахожу его в толпе. Он разговаривает с несколькими королевскими рыцарями и смеется, прежде чем поднять глаза на меня. Я улыбаюсь в ответ на его полный теплоты взгляд, и снова смотрю на мужа.

Калел делает несколько крупных глотков из бокала. Он что, пьян? Я смотрю на него, изумленная тем, что он позволяет себе напиваться, будучи окруженным сородичами. Он ведь всегда такой собранный и держит себя в руках. Все, что он делает, всегда имеет под собой цель.

— Ладно тебе, я же твой муж-чудовище, ты можешь сказать правду, — усмехается он, ставя бокал на стол. Он бросает на меня взгляд, который, по его мнению, наверное, должен быть язвительным, но на самом деле полон огня и жажды поддаться своим желаниям. Его щеки пылают, а клыки впиваются в нижнюю губу.

Сегодня он не выпил и капли моей крови, так что должен быть голоден.

Голоден и пьян. Великолепно.

Я отворачиваюсь от него. Он пытается заигрывать со мной, а я не в настроении.

Калел берет меня за подбородок и поворачивает мою голову до тех пор, пока я снова не смотрю на него.

— Давай, скажи, как сильно меня ненавидишь. Что я для тебя — лишь мерзкий демон. Монстр.

Я сжимаю губы. Вот, что он на самом деле думает?

Я нежно касаюсь его щеки. От этого его глаза округляются, будто от боли.

— Калел, я никогда не ненавидела тебя. Никогда не считала монстром. Все это время им была я. Не ты, — шепчу я, и по какой-то причине мой взгляд останавливается на его губах. Я провожу языком по нижней губе, вспоминая вкус его поцелуя.

Резко отстранившись от моей руки, Калел снова смотрит на пиршество. В несколько глотков он допивает остатки вина.

Тесса подходит к нам сзади и шепчет:

— Бал должен начаться через час. Король Ахилл желает видеть вас обоих. Он ждет вас в библиотеке, — хмыкнув, Калел позволяет ей уйти. Она бросает на меня взгляд, полный беспокойства по поводу того, что он пьян, и все, что я могу сделать — это благодарно кивнуть ей за то, что она заметила.

— Тогда идем, — Калел встает на заплетающиеся ноги, берет меня за запястье и тащит вслед за собой к выходу из зала. Звуки разговоров и музыки стихают, когда мы проходим несколько коридоров.

Я разглядываю стены и потолки. Прекрасные колонны из белого камня и арки, увитые плющом и украшенные старинными рисунками.

Я иду, будто во сне, пока Калел вдруг не увлекает меня за собой в темный зал. Он прижимает меня грудью к стене, обхватывает оба моих запястья и удерживает одной рукой над моей головой. Другой он убирает в сторону мои волосы, обнажая шею.

Вдохнув, я толкаю бедра вперед, чтобы они не прижимались к его паху, но он крепко удерживает меня. Холодные губы Калела скользят по моей коже, заставляя низ моего живота вспыхнуть. Боги, я ненавижу, когда он так делает. Ненавижу то, как сильно хочу его, пусть и не должна. Однако, теперь он мой муж, так что дурного в том, что я жажду, чтобы он вошел в меня? Хочу, чтобы он снова наполнил мою утробу своим семенем, и чтобы все знали, что я принадлежу ему.

Он открывает рот и склоняется так, будто хочет погрузить в меня свои клыки. Я готовлюсь к тому, что его зубы прокусят кожу, но этого не происходит. Вместо этого его хватка на моих запястьях ослабевает, и слегка пошатнувшись, он упирается лбом мне в плечо. Груз его мыслей слишком тяжел.

— Ты в порядке? — шепчу я, но кажется, мой голос звенит под потолком.

Калел сдвигается, перенося на меня больше веса, и прижимается щекой к моему обнаженному плечу. Подобие вздоха срывается с его губ, и он снова проводит пальцами по моим волосам.

— Нет. Кажется, нет, маленькое божество.

— Я тоже, — я скольжу ладонью по его руке, пока не касаюсь лица. Медленно повернувшись, я прижимаюсь спиной к стене и оказываюсь лицом к нему.

Глаза Калела наполовину скрыты за ресницами, словно он не решается на меня посмотреть. Удивительно, что он кажется таким мягким и уязвимым вдали от посторонних глаз. Больше всего он нравится мне в эти хрупкие моменты, когда он позволяет мне увидеть его, а не возведенные для защиты стены. Я и представить себе не могу давления, которое приходит вместе с положением герцога, тех ужасов, которым он стал свидетелем во время войны и жестокости, с которой он столкнулся в самом раннем возрасте.

Жажды возмездия, отравляющем его изнутри, будто опухоль.

— Мне жаль, что это должна быть я, Калел. Если бы я могла отправиться в прошлое, я бы сделала все, чтобы изменить это, — мой голос срывается. Почему петля времени должна была закончиться именно так? Было бы лучше, если бы все закончилось моей смертью от его руки?

— Я искал тебя, — срывающимся и дрожащим голосом говорит он. Взгляд янтарных глаз находит мой. — Я приходил во Флорум, потому что искал тебя, — слова вырываются из него и ранят мое сердце, как кинжалы.

Моя нижняя губа вздрагивает.

— Что? — шепотом спрашиваю я.

Он улыбается такой грустной улыбкой, что может стереть меня в пыль.

— Я никогда не переставал тебя искать.

КАЛЕЛ

Тридцать лет назад.

За те часы, что я брожу кругами по лесу, мои ступни покрылись мозолями. Могу поклясться, что шел в одном направлении, но деревья заманивают меня в ловушку. Кажется, что я иду, но в результате снова возвращаюсь в начальную точку.

Измучавшись, я сажусь на землю и прислоняюсь к стволу огромной сосны. Ее кора покрыта мхом и светящимися грибами.

Я знаю, что магия в священных землях слабее, но не могу не думать, что духи леса Флорум пытаются показать мне, что я должен быть здесь. Иначе почему я вновь и вновь возвращаюсь сюда? Мама всегда говорила, что, если духи говорят с тобой, нужно прислушиваться. Это могут быть боги с их играми или важные знаки судьбы.

Возможно, они помогут мне отыскать дядей.

Проходят часы, и моя надежда угасает. Скоро дяди меня найдут, говорю я себе. Все будет хорошо. Должно быть.

Хрустит ветка, привлекая мое внимание. Я ожидаю увидеть Дакре или Коллика, но вместо них появляется маленькая девочка-полубог. Ее длинные волосы будто сотканы из лунного света, а лавандовые глаза сияют, как магические грибы в этом мрачном лесу.

Я сражен ее неземной внешностью. Кажется, она всего на пару лет меня младше. И вместе с тем, ее глаза будто хранят память тысячелетий.

Мама учила меня никогда не верить полубогам. Она велела бежать, если я увижу кого-то из них, особенно теперь, когда наши королевства на грани войны, но я не чувствую опасности от этого божества.

Девочка разглядывает меня точно так же, как я ее. Она недоверчиво хмурится, прежде чем замечает, как я измучен. Ее взгляд опускается на мои кровоточащие, покрытые мозолями ноги. Ее нерешительность сменяется сочувствием.

— С тобой все хорошо? — спрашивает она, подходя ближе и наклоняясь, чтобы получше рассмотреть мое лицо.

Мои щеки краснеют.

— Я в порядке, — лгу я. Слезы уже скапливаются у меня в глазах, и когда я пытаюсь их сморгнуть, несколько стекают по щекам. Мне ужасно стыдно, и я не хочу, чтобы она думала, будто я плачу, потому что испугался. Это от того, что я здесь больше не один.

— Все будет хорошо. Я тебе помогу, — она накидывает свой плащ мне на плечи, прежде чем обнять меня, крепко прижав к себе. Мои глаза округляются, а сердце заходится. Полубог обнимает демона? Она обращается со мной, как с равным. Медленно я обнимаю ее в ответ. Моя грудь наполняется теплом, и я расслабляюсь от данного девочкой утешения.

— Я разминулся с моими дядями, — я вытираю с лица последние слезы.

Она садится рядом и хмурится.

— Потерялся? О нет, — ее брови сходятся на переносице, и несколько мгновений она раздумывает, прежде чем ее глаза вспыхивают от пришедшей в голову идеи. — Мы можем вместе пойти ко мне домой и попросить помощи. Настоятельница в приюте всегда знает, что делать, — она встает, полная уверенности. Я улыбаюсь и с надеждой киваю.