Потом он входит в меня двумя пальцами, растягивая, и сгибает их, пока не находит чувствительную точку. От удовольствия, что дают его пальцы внутри меня, я откидываю голову обратно на одеяла. Мне так охрененно хорошо от того, как он двигает пальцами внутри, одновременно кружа языком по клитору.

Мои стоны наполняют палатку. Я не знаю, насколько они громкие. Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме того, как он подталкивает меня ближе и ближе к оргазму. Мои бедра слегка подаются навстречу его руке. Этого мало. Мне нужно больше. Намного больше.

Кажется, Калел понимает мои полные нужды стоны, потому что вынимает из меня пальцы и опускает рот к моему входу. Когда он погружает язык глубоко в меня, его взгляд находит мой. Кончики его клыков касаются моей плоти. Я не знаю, прокусил он меня до крови или нет, и мне плевать. Все, что сейчас важно — это что он поглощает меня и трахает языком.

Я теряю контроль. Крепко вцепляюсь пальцами в его волосы и стараюсь не сжать бедрами его голову. Кажется, он совсем не против. Наоборот, из его груди вырывается низкий стон, а взгляд затапливает похоть.

Его взгляд толкает меня за грань, и я кончаю так сильно, что мои бедра дергаются с каждой волной удовольствия. Калел крепко держит меня, глотая мои соки и продолжая погружать в меня язык, пока не вылизывает все дочиста.

Я тяжело дышу, отпускаю его волосы и прихожу в ужас, когда разум наконец возвращается ко мне. Калел тоже сдвигается, поднимаясь выше, приподнимая мою рубашку и оставляя поцелуи на моем животе и ребрах. Дойдя до груди, он останавливается.

— Я делаю это не из влечения к тебе. Я хочу еще больше пометить тебя, и это должно скрыть твой запах от лютоволков, когда завтра мы снова пойдем по их землям, — его голос строг, но во взгляде мелькает нежность.

Я закусываю губу, когда он берет в рот мой сосок и посасывает его. Стон прорывается сквозь мои стиснутые зубы, и я изгибаюсь под Калелом.

Он рычит и обхватывает другую грудь ладонью, поглаживая ее до тех пор, пока мой живот снова не начинает ныть от желания. Я хочу, чтобы его член был внутри меня. Стоит мне лишь подумать об этом, как что-то твердое, толстое и длинное касается моего бедра. У меня перехватывает дыхание.

Калел позволяет бедрам опуститься на меня, прижимаясь к моей ноге своей длиной.

Боги, как он поместился в меня в первый раз? Все было так быстро и грубо, что я едва могу вспомнить подробности.

Он переходит к другой груди, захватывает ее губами и лижет, прежде чем сесть. Благодаря ему я мокрая от киски до груди, и он смотри на меня сверху вниз, будто на готовый обед и облизывает нижнюю губу, словно пробуя меня на вкус.

— По крайней мере, на вкус ты упоительна, маленькое божество, — Калел встает и отходит к столу. — Тебя ждет множество бессонных ночей, когда мы доберемся до Девицита. Отдыхай сейчас, пока можешь.

АЛИРА

Снег начал идти около полуночи. Мы разбили лагерь при выходе из леса, за пределами владений лютоволков. Полдня ушло лишь на то чтобы убрать его из долины, но Калел оказался верным своему слову и вывел армию из Павшего Хребта. Лесной дух четко дал понять, что убьет любого, кто останется на их землях после заката. Калел хотя бы заботится о своих рыцарях.

Нескольких демонов убили во вчерашней битве, многие были ранены. Они устали и ослабли, а в армии всего один целитель и его ученик. Калел не может позволить болезни распространиться среди войск. Так что мы устроились на ночь.

Тесса сидит рядом со мной у костра. Напротив нас расположились еще несколько рыцарей. Никто из них не досаждает мне, и это приятно. Они либо слишком боятся Калела, чтобы лезть к его ручной зверушке, либо так проявляют уважение к нему. Что-то подсказывает мне, что первый вариант — верный.

— Эй, ты голодна? — осторожно спрашивает Тесса.

Я уверена, что все в радиусе ста ярдов от палатки слышали наши стоны прошлой ночью. Возможно, и мои крики, когда он укусил мое запястье в лесу — тоже. Ох. Я пытаюсь не дать щекам покраснеть, но все равно чувствую, как к ним приливает тепло.

Сегодня Тесса весь день держалась поближе ко мне. Кажется, она заметила мое печальное физическое и душевное состояние.

Я слабо киваю, не отрывая взгляда от земли. Что-то во мне изменилось прошлой ночью. Я сломлена. Калел позаботился о том, чтобы перед тем как я кончила ему в рот, от меня осталась лишь оболочка, и его план сработал, потому что я чувствую себя совершенно беспомощной.

Все, что он делает — жестоко. Я хочу ненавидеть его. Ненавидеть то, как он заставил меня извиваться от удовольствия прошлой ночью, после того, как причинил мне боль, и все же я весь день жаждала его прикосновений. Когда он не замечает, я не свожу с него глаз. Я хочу увидеть больше его сторон. Не только темные и зловещие. Какой он, когда не рядом со мной?

Почему он ответил на мои мольбы и спас меня? Грудь будто придавливает камнем.

Запястье ноет, заставляя меня щуриться от боли и отвлекая внимание. Мав еще меня не проведал, и я не собираюсь его звать. Он занят теми, кто пострадал от лютоволков. Скорее всего, Николай все равно скоро появится, так что я могу подождать. Странно, но остальные укусы так сильно не болят. К этому времени моя священная кровь должна была исцелить такую крошечную рану. Я прикусываю нижнюю губу.

Тесса протягивает мне кусок хлеба. Я несколько раз откусываю теплого, пропитанного маслом мякиша. Со вздохом она кладет руку мне на колено, и я непроизвольно вздрагиваю от прикосновения.

Она хмурится. Для демона очень странно так беспокоиться о полубоге вроде меня.

— Ты в порядке? — взгляд ее рубиновых глаз находит мой, и через мгновение я пожимаю плечами. Она хмурится еще сильнее. — Он причинил тебе боль? Мы слышали, как ты кричала в лесу. — Она сжимает колено так, будто воспоминания о криках в лесу ей неприятны.

— Разве не это он и обещал? Не этого все вы хотите? Мои страдания вас не касаются, — хрипло говорю я, прежде чем сделать еще глоток супа. Я знаю, что она желает мне добра, но я устала и зла. И никому не доверяю.

Она опускает голову и кажется, обеспокоена моим ответом. Мы заканчиваем есть в тишине. Я пытаюсь стать как можно более маленькой и незаметной, когда по другую сторону от меня садится какой-то демон.

Тесса уважительно приветствует его, но я не хочу поднимать голову.

— Алира, ты могла бы пройти со мной в палатку? — в его мягком голосе нет ни капли презрения. Николай? Подняв взгляд, я разглядываю его.

Сегодня он одет в такие же черные одежды целителей, что и Мав. Я задумываюсь, рассказали ли ему о том, что случилось прошлой ночью, или он тоже все слышал. Боги. Мои щеки вспыхивают от смущения. Его каштановые волосы средней длины зачесаны на одну сторону, и с момента нашей последней встречи доброта не исчезла из его карих глаз.

Кивнув, я встаю, чтобы пойти с ним в палатку. Тесса все еще хмурится от беспокойства за меня, но она молча следует за нами и встает охранять при входе.

Николай терпеливо ждет, пока я возьму стул и сяду на него в центре палатки, куда проникает большая часть естественного света.

— Я хотел убедиться, что попаду к тебе так быстро, как только будет время. Прошлой ночью я слышал тебя и хотел убедиться, что ты не страдаешь от боли, — объясняет он, ставя сумку, которую принес с собой. Я не могу не расслабиться от заботы, которой наполнен его голос.

Николай ждет, пока я закатываю рукав. Я вижу, как ужас затапливает его лицо.

— О, Алира, — выдавливает он, кажется, не находя слов. Опустив взгляд на запястье, я понимаю, почему. Рана загноилась, будто укус змеи на смертном. Все мое предплечье покрыто фиолетовыми синяками, а от двух темно-золотых следов клыков на запястье подобно веткам тянутся почерневшие вены.

Николай встает на колени и осторожно берет мою руку. Его брови сведены вместе от страданий, а взгляд мечется между моим лицом и раной, будто он хотел бы сказать множество вещей, но не может подобрать слова. Однажды его доброта принесет ему лишь горе. Выдохнув, я слабо улыбаюсь.