Калел задерживает руку на мне еще на секунду, прежде чем встает, больше ничего не говоря. Он бросает на меня ледяной взгляд.

— Одевайся. Мы отправляемся немедленно.

Я делаю, как он велел и быстро надеваю одежду обратно. Он подходит к двери, чтобы открыть ее, но резко останавливается, прежде чем повернуть ручку.

Калел смотрит на меня янтарными глазами через плечо, и когда он сжимает челюсть, я снова вижу в нем мягкость.

— Хотел бы я, чтобы это была не ты, маленькое божество.

Его слова преследуют меня, пока мы покидаем замок.

Я не слышу посвященных богам песнопений и пожеланий счастливого пути, которыми мое королевство провожает меня вместе с армией демонов. Не слышу, как они благодарят меня за то, что я жертвую собой ради них.

Я охвачена агонией от страха, который вселили в мое сердце слова Калела.

АЛИРА

Когда мы наконец подходим к воротам, ведущим из королевства, Калел подзывает свою лошадь. Один из солдат приводит к нам черного жеребца. Калел заставил меня пройти рядом с ним через все королевство, чтобы каждый полубог видел, что их король сдался демонам. В этот раз не будет никаких уловок — в этом он убедился.

— Запрыгивай, — безразличным тоном приказывает Калел.

Подойдя к лошади, я понимаю, что она слишком высока для того, чтобы я на нее залезла, но я все равно пытаюсь. Вцепившись руками в седло, я пробую подпрыгнуть и подтянуться наверх. И терплю жалкое поражение. Броня на мне чересчур тяжелая, а конь просто огромный.

В тот же миг, как моя задница приземляется на землю, со стороны армии раздается взрыв смеха, и мои щеки вспыхивают.

Я заставляю себя быстро встать на ноги и готовлюсь попытаться еще раз, как вдруг руки Калела обхватывают мою талию и подсаживают наверх. Правда, это выглядит так будто он попросту перекинул мешок с мукой.

Калел запрыгивает следом и перехватывает меня сильной рукой поперек талии. От того, как крепко он прижимает меня к груди, мои щеки краснеют еще больше. Каждая частичка моего существа требует отодвинуться, но я не сделаю ничего, что вызвало бы в нем еще больше недовольства.

Он задает медленный темп своему войску, пока мы едем к лагерю демонов. Он находится в паре миль от горной гряды на границе королевства. Солнце село пару часов назад и суровый ночной холод уже начал пробирать меня до костей.

Только мы видим лагерь, как он отдает какой-то приказ второму по званию и направляет коня к палатке, стоящей поодаль от остальных. У меня сводит живот. Ни дрожь, ни холодный ветер, обжигающий мой нос, не могут отвлечь меня от ужаса этой ситуации.

Спешившись, Калел с безразличным выражением лица предлагает мне руку. Я осторожно на нее опираюсь и спрыгиваю со спины огромного жеребца. Калел кивает в сторону палатки, глядя на меня с усталостью и пренебрежением.

Я обхватываю себя руками и иду к палатке, как он и приказал. Она оказывается почти пустой. В одном углу стоит тюфяк, используемый вместо кровати, рядом с ним — самодельный рабочий стол с ящиками, на котором аккуратными стопками сложены письма, новостные сводки и карты. Думаю, лагерь разбили всего на одну ночь.

Калел заходит следом парой минут позже и плотно завязывает полотнища полога палатки. Поскольку с тех пор, как мы выехали сюда, он не сказал ни слова, я пугаюсь, когда он начинает говорить.

— Тебе осталось лишь принести священную клятву, и можешь отдыхать.

Горло сдавливает от ужаса. Священная клятва оставляет метку на связанных ею, а ее принесение требует большого количества эссенции души. Я ослабею на несколько дней. Я сжимаю прижатые к бокам руки. Это изматывает наши тела, и после принесения клятвы полубоги погружаются в глубокий сон. Я никогда не делала подобного и не знаю, сколько просплю. Для каждого из нас это время будет разным, в зависимости от родителей и количества эссенции души.

Все существа, рожденные от крови богов, могут принести священную клятву с теми, кто тоже этого пожелает. Ее используют, чтобы укрепить доверие. Обе стороны должны желать появления связи, иначе ничего не получится. Это свяжет мою жизнь с его, и он будет уверен, что я не попытаюсь его убить. Если я умру, с ним все будет в порядке, но я не смогу причинить ему вреда.

Я не ожидала, что он потребует клятвы. Это дает мне призрачную надежду на то, что я смогу дожить до завтра и вырваться из временной петли, в которой была так долго заперта.

Он правда думает, что я бы попыталась убить его во сне? Темнота в его взгляде заставляет верить, что да.

— У нас не вся ночь впереди, — безразлично напоминает он.

Я прочищаю горло.

— Я связываю свое сердце с твоим, Лорд Лорнхельм.

Только слова срываются с моих губ, как между нами вспыхивает яркий сияющий свет нашей клятвы. Меня застает врасплох то, насколько невероятная сила изливается из моей груди. Кожу жжет в месте, где сходятся ключицы, и судя по тому как Калел вздрагивает и смотрит на скрытую под доспехами грудь, он чувствует то же самое. У того, кто принимает священную клятву, появляется такая же метка веры, как и у дающего.

Свет угасает, а вместе с ним — мое сознание.

***

Я просыпаюсь от низкого, глубокого гула.

У меня кружится голова, а тело ломит с головы до ног. Со стоном я пытаюсь сесть, но ничего не получается. Я потеряла сознание? Где я?

Я медленно открываю глаза, поднимаю тяжелые от усталости веки. Я в просторной палатке, выполненной в багровых и бежевых тонах, цветах Королевства Девицит. С металлического каркаса свисают их флаги и полотна с девизами.

Я не помню, чтобы их видела перед тем, как потеряла сознание. Сколько же прошло времени?

Руками я провожу по всему телу: груди, животу и наконец бедрам. Я все еще жива. На моих губах появляется слабая улыбка восторга.

На этот раз боль не мешает мне сесть. Моргнув, я инстинктивно касаюсь метки от священной клятвы у себя на груди. Свободная холщовая рубашка открывает мои ключицы, но спускается ниже талии. Мои доспехи и одежда из Алзора исчезли. Кто меня раздел?

Хотя, наверное, мне стоит в последнюю очередь переживать о том, кто из незнакомцев меня переодел. Я прижимаю руку ко лбу, пытаясь унять невыносимую пульсирующую боль в голове.

— Ты проснулась.

От голоса Калела моя спина напрягается.

Обернувшись, я обнаруживаю Калела расслабленно развалившимся на стуле. На нем больше нет доспехов, и теперь, когда я знаю, кто он, каким-то образом он продолжает казаться таким же устрашающим. Аптекарь, как же. Мне хочется уличить его во лжи, но я держу рот на замке.

Его волосы зачесаны набок, одна из прядей идеально лежит на лбу, а холодные глаза изучают меня с тем же любопытством, с каким я сама смотрю на него.

Он одет в черную рубашку с длинными рукавами, наполовину расстегнутую и демонстрирующую красивого оливкового цвета кожу на его мускулистой груди. Я убеждена, что он — бог. Хитрости и страданий, но все равно бог. Как еще можно объяснить его демоническую красоту, его рост около семи футов? На его груди видна такая же метка от клятвы, как у меня, золотой круг с единственной блестящей вертикальной линией, разрезающей его пополам.

Он склоняет голову, и мое внимание перемещается на его заостренные уши. Их украшают четыре круглых золотистых сережки, придавая ему вид истинного герцога.

Заметив мой восхищенный взгляд, он обнажает упирающиеся в нижнюю губу клыки. Я не знаю, улыбка это или предупреждение, напоминание о том, что он меня не выносит.

Я отворачиваюсь от него, переводя взгляд обратно на свое тело. На безымянном пальце у меня появилось золотое кольцо, напоминающее небольшую корону. Волосы закрывают мою грудь, белые и серебристые пряди крупными волнами струятся почти до талии. И я вся пахну, как Калел.

— Почему я пахну тобой? — весь ужас, что я чувствую, проник в мой голос. — Где моя одежда?