Приятный голос Николая перекрывает остальные. Мы встречаемся взглядами, когда он присоединяется к новому витку. Он машет мне, зовя присоединиться. Я медлю. Мне здесь не место, но полубоги тоже вчера погибли. Я должна принять участие ради них.

Решившись, я вклиниваюсь в поток танцующих и поющих демонов. Широко улыбаясь, Николай ловит меня, его теплые руки подхватывают мои.

— Я уже подумал, что ты даже не попробуешь! — кричит он. Толпа звучит так громко, что я едва его слышу.

— У тебя потрясающий голос, — громко говорю я, но он меня не слышит и наклоняется ниже, касаясь ухом моих губ. От прикосновения сердце заходится у меня в груди. Я повторяю сказанное, и он отстраняется, улыбаясь, действительно улыбаясь так, будто мои слова порадовали его сильнее, чем я предполагала.

— Песней я могу привести человека как к процветанию, так и разрушению. Это моя способность. Так что считай благословением то, что ты мне нравишься, Алира, — он снова мне подмигивает. Мои щеки раскраснелись, и я странно улыбаюсь, так что думаю, это из-за алкоголя, нежели чего-то еще, я повторяю его движения и танцую среди демонов.

Это опьяняет еще больше. Чувства такие сильные и всепоглощающие, что я растворяюсь в песне и оранжевом пламени. Мой взгляд возвращается от небес обратно к земле, и сразу упирается в него.

В Калела.

Должно быть, он только что меня заметил, потому что его глаза полны ярости, и он скалит зубы, кажется, в гневном крике.

Николай тоже его видит. Беспокойство омрачает его лицо, и он опускает на меня взгляд, полный ужаса.

— Прости, — я читаю по губам, потому что его голос слишком тих, чтобы я расслышала слова.

В груди что-то обрывается, когда я оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть на Калела, то врезаюсь в его широкую грудь. Подняв подбородок, я смотрю в его глаза, в которых будто плещется адское пламя.

АЛИРА

Крепко держа меня за запястье, Калел практически тащит меня за собой. Когда он уводит меня от костра в темный угол лагеря, мое лицо холодеет.

За все это время он не сказал мне ни слова.

Когда мы приближаемся к его палатке, я вырываю руку из его захвата. Он резко поворачивается ко мне, крепко сжав зубы.

— В чем твоя долбаная проблема? — выплевываю я, пригвождая его убийственным взглядом. Сегодня я храбрая благодаря зачарованному элю.

Глаза Калела пусты. В таком состоянии он больше всего пугает. Когда у него такой опустошенный взгляд, никто не может предсказать, что он сделает дальше.

— Моя проблема? — спрашивает он, злобно усмехаясь, и от этой бешеной улыбки обнажаются его клыки. — Моя долбаная проблема? — кричит он. Меня пробирает дрожь, но я остаюсь на месте, сжимая руки в кулаки и вызывающе глядя на него.

— Именно это я и спросила.

Калел так сжимает челюсть, что на шее проступают вены.

— Как ты посмела участвовать в нашем ритуале? — теперь его голос ниже, но все такой же пугающий.

Я сжимаю губы.

— Николай сказал, что я…

— Как ты смеешь, когда ты… Когда из-за тебя погибло столько моих рыцарей, — он проглатывает остаток того, что хочет сказать. Из-за меня погибла его мать.

В горле нарастает комок.

— Калел, прости меня. Я не подумала.

Его взгляд непоколебим и холоден.

— Нет. Не подумала. И никогда не думаешь, — выпаливает он и резко отворачивается.

— Не делай вид, что я одна виновата. Николай и Тесса…

Он опять меня перебивает, грудью отталкивая назад.

— Они специально тебя туда заманили. Знали, что я буду в ярости. Глупое маленькое божество.

Я округляю глаза. Они меня заманили? Поэтому Николай просил прощения? Щеки горят от эля и их выходки. Сомневаюсь, что они хотели причинить мне вред. Я перевожу взгляд на танцующих и вижу Тессу и Николая, которые смотрят на нас с ухмылками и разражаются смехом, заметив, что я хмурюсь.

Они похуже рыцарей в Алзоре. Я сдерживаю улыбку, готовую расползтись по губам, потому что Калелу ничего из этого точно не покажется забавным.

Он тоже увидел, как они смеются. Через секунду после этого он шумно вздыхает.

— Давай просто отдохнем за остаток ночи. Впереди нас ждет долгий день, — Калел устало проводит рукой по шее, прежде чем бессильно ее опустить.

До палатки остается несколько шагов, когда вдалеке, в опасной близости от леса, где обитают лютоволки, появляется небольшой оранжевый шар. Сначала мне кажется, что это свет факела одного из рыцарей в патруле, но свечение слишком мягкое и странно движется через поле.

Сердце перехватывает. Блуждающий огонек? Я слышала истории о них, о том, как они вольготно живут здесь, на Восточных равнинах и заманивают путников за собой, к спасению или гибели. Так или иначе, они открывают правду избранным ими путешественникам. По крайней мере, так я читала. Но вживую я никогда их не видела. Странный толчок где-то глубоко внутри заставляет захотеть последовать за ним. Какая странная магия. Лишь вступив на земли Девицита, мы столкнулись со множеством магических сущностей. Одновременно завораживающих и опасных.

Мысль о том, чтобы последовать за огоньком кажется верной и вызывает теплоту.

Я делаю шаг в его сторону. Рука Калела перехватывает мою и дергает меня назад.

— Не обращай на него внимания, — ровным голосом приказывает он.

Боги, ну конечно он хочет, чтобы я не обращала внимания.

— Это может быть важно, — я пытаюсь вырваться из его хватки, но его рука крепко удерживает мою.

— О, безусловно так и есть, но огоньки никогда не приносят ничего хорошего. Они всегда приводят тебя к чему-то плохому. Всегда бывает слишком поздно сделать хоть что-то, — он ровными шагам уходит прочь. Мне виден только его затылок. Кажется, он раскаивается, говоря об огоньках. В чем тут дело?

— Судишь по своему опыту? — я перестаю сопротивляться и иду рядом с ним. Его хватка слабеет, но он не отпускает мою руку. Я стараюсь не обращать внимания на то, сколько от него идет тепла.

Он искоса смотрит на меня и вздыхает.

— Я поддавался им дважды, — коротко отвечает он.

Я сжимаю его руку, и это заставляет его слегка выпрямиться.

— И они привели тебя к каким-то последствиям? — я почти умоляю. — Я хочу знать.

Если есть хоть малейший шанс, что огонек поведает мне, по какой причине я оказалась во временной петле, я должна его догнать.

Калел останавливается и поворачивается ко мне.

— Нет.

Его глаза недоверчиво смотрят вдаль, на огонек, терпеливо поджидающий нас на краю леса.

— Что, если он здесь ради тебя, а не меня? — от этого вопроса его брови сходятся на переносице. Попался.

Он сжимает челюсть и тяжело вздыхает.

— Хорошо, но мы все время будем вот так, — он поднимает наши переплетенные руки. — Блуждающие огоньки — могущественные создания. Невозможно предсказать, что будет, когда мы за ним последуем.

Я взволнованно киваю.

Мы подходим на примерно десять футов к огоньку, когда он вспыхивает, как будто счастливо. Потом он гаснет, вырывая у меня вскрик, и тут же вспыхивает дальше в лесу. Мох и потрескивающие ветки заставляют ночь казаться куда более зловещей, чем раньше. Теплое чувство, которое поначалу вызывал во мне огонек, сменяется страхом.

Калел слегка сжимает мою руку.

— Теперь мы не можем вернуться обратно. Если ты пошла за огоньком, тебе придется увидеть все, что он покажет, — он кивает в противоположную нам сторону.

Я смотрю через плечо и вздрагиваю от окутавшей нас темноты. Позади не видно ни долины, ни костра, и даже не чувствуется запаха дыма из лагеря. Лишь тени и зловещие деревья. Холодок пробегает по основанию моей шеи.

— Что он нам покажет? — шепчу я, напряженная от того, что магия леса сейчас будто дышит.

Калел идет медленно, обращая внимание на то, куда ступает, будто ждет впереди ловушек или поджидающих нас существ. Я беру с него пример и остаюсь начеку.