— У нас незначительные изменения. — сообщил я, приближаясь к своим подчинённым. — Кое-кому повезёт, он поедет на монтасе. А остальным наоборот — придется сложнее. Так что готовьтесь, следующий переход будет ещё сложнее.

Если бы я знал, насколько прав…

— Ящеры, ящеры кругом, будь им пусто. — напевал я себе под нос переиначенную песню Владимира Семёновича, рассекая очередную хладнокровную тварь, решившую испробовать мою броню на прочность своими клыками. — Охранник в исступлении кричал. И позвал на помощь охотника, чтобы значит тот его выручал.

— Кэп, если продолжить движение, дальше будет ещё сложнее. — обрадовал меня искин, которому я разблокировал весь функционал, чтобы тот помогал с разведкой. — Мы только вошли в зону миграции стаи шипиц. Рекомендую остановиться и переждать.

— И сколько ждать? — поинтересовался я, одновременно пытаясь вспомнить, что мне известно об этих шипицах и миграции. Вроде как их много в одной стае, бывает до нескольких сотен особей. А ещё они всеядные, крайне агрессивные, но коэффициент полезности у них околонулевой. Поэтому даже не стоит пытаться собирать мутаген — пустая трата времени.

— Минут пять. — сообщил искин, прерывая мои воспоминания по теме. — Караван ты уже предупредил, так что рекомендую…

Звук стрельбы оружия корпорации, даже пулемётов, из-за их принципа действия почти не слышен. Однако я всё же смог разобрать свист пуль, треск ломаемых сучьев, которым не повезло попасть под пулемётную очередь. И главное — крики людей, ставшие слишком тревожными.

— Кара, Влад — доклад! — заорал я, быстро отступая назад. То, что караван обороняется, стало ясно сразу. Теперь нужно понять — от кого?

— Шипицы! — крикнул в ответ Шрам. — Много!

— Ко мне оба! — отдал я очередной приказ, выбегая на открытое пространство, с которого были видны монтасы, и мечущиеся вокруг них люди. В нашу сторону не было нацелено ни одного ствола, что радовало — пулемётная очередь прошьёт мою броню играючи.

Мелькнула мысль — «а что, если пулемёты захватят сектанты?» Да не, вряд ли они смогут воспользоваться таким оружием, у Фармгалактикс наверняка имеется способ блокировки. Хотя Батыр как-то получил доступ к этому оружию. Нужно будет позже разобраться.

— Командир, что происходит? — поинтересовался Владимир, приближаясь ко мне вместе с Марой.

— Нападение на караван. Только не понятно, кто напал, сколько их, и почему всё это произошло. — высказал я свои предположения. — Подходим по открытой местности, держимся вместе, чтобы нас не приняли за атакующих. Всё, идём.

К моменту, когда мы приблизились, бой ещё не утих. Правда, из трёх пулемётов работали лишь два, остальное тяжелое вооружение молчало. Из охраны, успевшей спуститься с монтасов, на ногах стояли четверо, и наверху было ещё несколько стрелков. При этом сразу трое раненых орали так, словно их заживо пожирают, что навело меня на определённые мысли.

Подскочив к одному из орущих, я увидел, как по забралу его шлема промелькнул яркий красно-оранжевый росчерк. Дальше смотреть не стал — и так всё ясно. Проклятые сектанты, атаковали своими излюбленными стеклянными гранатами, только в этот раз биологическими. Мы сталкивались с этой напастью в первый день нахождения на Антимате, и вот нарвались снова.

Не найдя взглядом лейтенанта, я определил место нахождения Батыра, который до сих пор бил короткими очередями куда-то в лес, периодически выкрикивая ругательства на великом и могучем. Жив чертяка, уже хорошо. Что ж, посмотрим, чем я могу помочь погибшим, и как справиться с угрозой.

— Батыр, доклад!

— Командир! — обрадованно заорал в ответ друг, разумеется на русском. — Пока не могу сказать точно, но мы победили — это факт! Несколько людоедов засели в лесу, метрах в пятистах. Мы с Гунтом не даём им выбраться оттуда, держим под огнём. Нужно прорваться поближе, и ударить с фланга.

— Жди, готовность три минуты. — крикнул я в ответ, но уже на языке СМ — Затем давите их, чтобы головы не могли поднять. Два моих свиста — сигнал, что всё закончено.

— Эй, Марк! Твой Бизон всех нас спас! — раздался сверху голос Гнета. Увидев его, сидевшего за вторым пулемётом, я даже обрадовался — этот парень был самым нормальным из всех сержантов.

— Гнет, давите гадов. — крикнул я, а затем повернулся к Маре и Владимиру. — Вадим, ты отведи живых от тех, что трясутся и орут — им уже не помочь. И не открывай ни при каких случаях забрало. Это приказ! Кара — за мной, прикроешь, если что.

Забег пришлось делать стремительный, для чего я выжал все силы. Зеленокожая помощница не отстала, но ей такой бег по пересечённой местности тоже дался тяжело. Но наши старания оправдались тут же, когда мы выскочили прямо на нескольких сектантов.

Я открыл стрельбу сразу же, как только увидел мелькающие впереди силуэты, чем ошеломил противника, и выиграл для нас несколько секунд. Нет, устранить их мне не удалось — бойцы оказались снаряжёнными не хуже нас, но это не спасло их от ближнего боя. А уж тут я развернулся на полную.

Зная особенности брони, я ещё утром, когда мы вышли из посёлка заключённых, определил для себя частично уязвимые места, в которые лучше всего стрелять. Подмышка, вся задняя часть от середины бедра и почти до середины голени, поясница — при попадании пули в эти места человек должен был испытывать сильную боль. Так что дело оставалось за малым — подобраться поближе, и попасть.

Разумеется в ход пошёл приклад скорострельной винтовки, причем не только моей — противники не долго находились в растерянности. Только у меня перед ними было явное преимущество — я мог использовать рывок, и у меня был план. Ну и Мара помогла — влетела в рукопашный замес что называется «с двух ног», причём в буквальном смысле. В прыжке вынесла одного бойца сектантов, а после связала боем второго. Силы у девушки оказалось с избытком, так что к моменту, когда я уложил четвёртого, израсходовав два рывка и потратив почти весь магазин винтовки, она сбила с ног двух.

— Стреляй в затылок тем, кто попытается подняться. Приказал я, и начал принудительно снимать с каждого сектанта шлем. Тех, что пытались мне помешать, вразумлял прикладом, и продолжал свою грязную, но необходимую работу.

То, что мы накрыли остатки выживших, пытающихся то ли удрать, то ли зайти каравану в тыл, было ясно сразу, как только я увидел экипировку противника. Уже не первый раз сталкиваюсь с сектантами, хорошо изучил их возможности. Сейчас перед нами был их элитный спецназ, если этих ублюдков можно было так назвать. Который, между прочим, почти выполнил поставленную задачу. Караван почти разбит, живых охранников едва ли четвертая часть осталась. А всё потому, что некоторые дебилы плевали на инструкции, и открывали забрала, а то и вовсе снимали шлемы. И ладно бы это была вынужденная мера, но ведь защитное стекло не запотевало, вентиляция в броне отличная, удобство — на Земле о таком только мечтать можно было.

Когда с последнего противника был сорван шлем, я приказал Маре вернуться к каравану и доложить об обезвреженной вражеской группе, а сам приступил к быстрому и жёсткому допросу. Старательно избегая тем, от которых сектанты обычно самоликвидировались, я требовал от них выдать численность отряда, каким вооружением атаковали, как давно ждали или преследовали караван.

Через две минуты стало ясно, что нас пасли с момента выхода. А когда узнали, что всех сектантов в поселке и в караване прикончили, был получен приказ свыше — атаковать караван, уничтожить большую часть, а оставшихся всех завербовать. Всё пошло не по плану из-за одного слишком бдительного пулемётчика, слишком рано обнаружившего приближающихся сзади карателей.

Я метался от одного пленного к другому, буквально выбивая из них информацию. Прямо на одной поляне, без перерывов, чтобы они не успевали обмениваться мыслями. По этой же причине не стал растаскивать их в разные стороны. К концу допроса моя броня была забрызгана кровью людоедов, но мне всё же удалось выбить ещё одно знание — совершенно неожиданно про красный сектор. Эта спецгруппа, состоящая из шестнадцати диверсантов, прибыла оттуда, и якобы там у них не было таких проблем с караванами — они просто их уничтожали под ноль.