Бластер мне выдали мощный, армейский — такому броня представителя службы порядка не помеха. И плевать, по своей воле он пришёл меня убивать, или ему приказали — мощные сгустки энергии прошили забрало, превратив содержимое шлема в хорошо запечённый кусок плоти.

Плечом вытолкнув труп наружу, я поймал в прицел мужчину в форме, стоящего позади какой-то металлической конструкции. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — передо мной сектант, так как от него во все стороны исходила волна мерзкого… Да хрен его знает, чего. Пусть будет запах.

— Вжух-х!

Стрелял с расстояния в три метра, и промахнуться никак не мог. Однако противник каким-то образом сумел уклониться от выстрела. И тут же присел, скрываясь за металлической конструкцией. Поневоле я переключился на железяку, и наконец-то понял, что это. От осознания спина вмиг покрылась холодным потом — передо мной стояла боевая машина. Приземистая, шириной около метра, и полтора в высоту. По бокам два многоствольных пулемёта, и прямо сейчас эти стволы раскручивались.

Выстрел, и сразу же рывок в сторону. Если огонь из оружия полицейского мой энергетический щит выдержит, то очередь из пулемётов вряд-ли. Так что я повредил один ствол, и сместился в непростреливаемую зону, заодно выцеливая сектанта. Тот не сразу понял что произошло, к тому же боевой робот наконец открыл стрельбу, и широкий коридор заполнился грохотом.

Первое попадание энергетического импульса погасил вражеский щит. Второй постигла та же участь. Всё это время двигался, одновременно сближаясь с противником, и уходя от огня робота. Однако попадание пришло, откуда не ждали — кто-то выстрелил мне в спину. Хорошо, что щит у меня разворачивался в виде кокона, а не полусферы, располагающейся спереди. Так что единственное, чего добился противник, это сбил мне концентрацию. И этим тут же воспользовался сектант, бросившись в атаку.

Размашистый удар я принял на левое предплечье, поставив жесткий блок. И тут же шагнул вперёд, сближаясь с противником. Захват, рывок, и тело сектанта превратилось в дополнительную защиту. Плюс робот, который временно прекратил стрельбу, оказался сбоку. Ну и я наконец увидел, кто это стреляет мне в спину. Ещё один представитель службы порядка, в броне и с каким-то монструозным подобием ружья в руках.

Именно в этот момент он выстрелил, и я увидел, как в спину сектанта прилетела волна сжатого воздуха, которую пронзали голубые разряды. Черт, что это за оружие такое?

Совершенно невовремя в голову пришла мысль — что с Владимиром? Пришлось отогнать её, и дважды выстрелить в бойца с ружьём, а затем подвести ствол бластера в левую подмышку сектанта и нажать на спуск. С расстояния в упор энергетический щит не защитил врага, и тот затих в моих руках, перестал сопротивляться.

Остался робот, который пусть и медленно, но поворачивался, пытаясь навестись на меня уцелевшим пулемётом. Пришлось поторопиться. Ухватив боевую машину за выступ на корпусе, я двинулся против часовой стрелки, раз за разом стреляя в металлический корпус. Прекратил, когда понял, что у бластера полностью села батарея. Хреново. Мне нужно перезарядиться, а робот всё ещё активен, пусть и искрит, а из пробоин идет дым.

Не придумал ничего лучше, как ухватить машину за один край и, поднатужившись, опрокинул его на бок. И именно в этот момент внутри робота что-то грохнуло, и изо всех щелей повалил густой чёрный дым. Почти сразу после этого в помещении взвыла сирена, и сработала система пожаротушения.

Отскочив, я выждал несколько секунд, убедился, что боевая техника уничтожена, и поспешил к комнате Владимира.

— Шрам, ты там живой?

— Командир, помоги! — тут же прозвучал в ответ какой-то сдавленный голос товарища.

В здании терминала имелась медкапсула, в которую я и поместил Владимира. Повезло ему, отделался лишь переломом бедра, а ведь мог и погибнуть — угоди выстрел чуть выше, и весь кишечник в труху, вместе с почкой. Умер бы через несколько секунд.

К сожалению, ранение Шрама было не единственной нашей проблемой. Прямо сейчас к терминалу стягивались местные силы правопорядка, и что самое хреновое — никто из них не собирался вступать с нами в переговоры. Повезло, что статус офицера корпорации Фармгалактикс был достаточно высок, и видеосъёмка терминала работала, поэтому искин встал на мою сторону.

— Ну что, Шрам, лежи, поправляйся. — произнёс я, глядя на Владимира, погружённого в сон. — А мне предстоит поработать по профессии. Искин, доклад.

В зале ожидания имелось несколько экранов, и сейчас они превратились в мои глаза и уши, транслируя онлайн с внешних камер видеонаблюдения. Одновременно с этим искин пытался связаться с корпоративной базой и с представительством Фармгалактикс в городе. Увы, пока что безуспешно.

Конкретного места обороны у меня не было — здание не предназначалось для отражения атак извне. Так что остановился в зале ожидания — тут имелись колонны, спуск в подвал, на склад длительного хранения, и самое главное — я мог в любой момент прорваться в медицинский кабинет. Нашелся и транспорт на случай отступления, хоть и неказистый — обычный открытый транспорт с большой тележкой-прицепом. На этой самой тележке я и расположил свой арсенал.

Помимо двух станеров — моего и Шрама, и личного бластера, мне достались: трофейный защитный пояс, снятый с офицера службы правопорядка, импульсное ружьё, из которого ранили Владимира, и штурмовое ружьё, доставшееся от первого бойца, ворвавшегося в мою спальню.

Ко всем трофеям мой личный искин подобрал ключ активатор — оказывается в него были установлены весьма полезные программы, больше подходящие для диверсанта, а не разведчика. И это оказалось весьма кстати — теперь у меня имелся на руках небольшой арсенал. Жаль, что не получилось отжать у боевого робота пулемёты, тогда бы наши шансы на победу были значительно выше.

— Командир, противник начинает штурм здания. — спокойно, словно это будничная информация, сообщил мне личный искин. Я тут же переключил все свое внимание на монитор. Ты смотри, поперли, гады. Ну что ж, не я это начал.

Бой длился уже около получаса. Четыре попытки штурма, две из которых оказались катастрофические для нападавших. Первую группу, состоящую из пяти бойцов, облачённых в какие-то простые бронежилеты и каски, я попросту разоружил, и связал, разместив в одном из помещений. Это были обычные сотрудники службы порядка, понятия не имевшие о каких-то сектантах.

Вторая группа, из двенадцати бойцов, была упакованной в тяжелую броню, с серьезным вооружением, и вот они были носителями мутаций — я почувствовал это издали, на каком-то подсознательном уровне. Они даже двигались как-то иначе.

С этой группой уже не церемонился, хотя пришлось повозиться. Помогло трофейное импульсное ружьё — оно буквально сбивало с ног любого, не оставляя ему шансов.

Мне тоже досталось — два энергетических щита, это конечно хорошо, но против сразу трёх очередей из ручных пулемётов они помогают плохо. Если бы не мутаген, заправленный в наруч, я бы не дожил до третьего штурма. Зато мне понравилось лицо одного из сектантов, когда он прошёл за баррикаду, чтобы добить противника, и получил заряд из бластера прямо в голову. Как я тогда не промахнулся — сам не знаю, так как моё тело в тот момент всё ещё корёжило от стремительной регенерации. Если кто-то мне скажет, что ранение — это больно, я лишь рассмеюсь ему в лицо. Вот когда температура твоего тела в месте раны подымается до значений, от которых вода вскипает, а нервные окончания формируются буквально без наркоза, так же подвергаясь той самой высокой температуре — вот это действительно больно.

А вообще я стал гораздо крепче, сильнее, выносливее, чем был когда-либо. Этот бой дал мне полноценно прочувствовать свой организм, и стало ясно — мои возможности значительно возросли. От того было странно — почему у носителей супермутагена Чёрного жукера нет таких изменений? У них же помимо ментального единения и возможности воздействия на разум больше и нет ничего. Впрочем, я мог и ошибаться.