Пространственный переход в Лунгаг получился сразу. Ведьма, оказавшись в любимом городе, с удовольствием вдохнула осенний воздух, пахнущий дымом, грибами и почему-то погребом. Она невольно улыбнулась и направилась по знакомой улице. Уже толкая калитку, глянула на соседний дом. Как и говорила старая ведьма, Жюст Атталь праздновал круглую дату. Девушка видела свет в окнах, слышала громкие голоса, смех. И впервые в её душу закралось сомнение: а будет ли он рад незваной гостье?

— Лилея? — удивилась старушка, когда та переступила порог. — Вот это сюрприз!

Ведьмы обнялись.

— С праздником! Процветания и богатого урожая! — Дамаскинская произнесла традиционное поздравление на Мабон.

Иляна окинула взглядом принарядившуюся девушку и понятливо усмехнулась.

— Беги уже!

Ведьма вошла в соседний двор, бережно прижимая подарок к груди. Она волновалась: как мужчина воспримет её визит, обрадуется или разозлится? Как представит друзьям? Сердечко беспокойно билось в груди.

Дом Жюста Атталя был новее и современнее. Довольно большие окна с мелкой расстекловкой позволяли заглянуть внутрь, что и сделала Лилея. Заглянула и замерла, растерявшись и не зная, как реагировать на увиденное.

В богатой гостиной веселились гости. Мужчины и женщины поднимали бокалы за хозяина, поздравляли, а Жюст сидел во главе стола и кивал в ответ. Всё бы ничего, но рядом с ним была молодая красивая женщина. И то, что они вместе, поняла даже такая неискушённая девушка, как Дамаскинская. Когда незнакомка поцеловала ведьмака и тот приобнял её в ответ, отпали последние сомнения. Лилея сделала шаг назад, потом другой, третий, незаметно добравшись до калитки. Там она замерла, но через минуту повернула обратно. Хватит бегать! Пора принимать правила игры!

— Добрый вечер! Можно к вам на огонёк?

Жюст вздрогнул от неожиданности. В дверях его гостиной стояла Лилея, непривычно нарядная, несмотря на унылые цвета, и с сияющей улыбкой на лице. В первый момент мужчина решил, что ему померещилось, а потом растерялся и даже испугался. Не скандала, а реакции ведьмы! Пока знакомый по Галингану Артур Извольский приветствовал девушку и представлял её остальным, хозяин дома соображал, как быть, и не мог ничего решить, потому что Лилея выглядела абсолютно спокойной и довольной. И это при том, что она поняла, какие отношения связывают его с Катусей. В этом ведьмак не сомневался!

— Подождите-подождите, господа! — Дамаскинская шутливо хлопнула Артура по плечу. — А как же наш именинник? Я же не просто так пришла, а с подарком! — она показала небольшую коробку, обёрнутую яркой бумагой. — Как можно пропустить такое событие и не поздравить дорогого соседа? Я права?

И пока гости радостно поддакивали, девушка подошла к мужчине. Он поднялся, стряхнув с себя чужие руки.

— Лилея, я…

— С днём рождения, Жюст! — громко перебила она. — Я рада, что однажды поселилась здесь и обрела надёжного друга в твоём лице. С юбилеем, наш таинственный странник, не ведающий покоя! Ты так любишь загадки и секреты!.. Но я хочу, чтобы ты всегда помнил дорогу домой, — ведьма протянула подарок. — Пусть этот компас подскажет тебе верное направление, поможет не сбиться с пути и сделать правильный выбор.

На последних словах Дамаскинская посмотрела на девушку, вцепившуюся в рукав Атталя, и приподняла бокал в её честь. Остальные гости охотно подхватили тост. Пока ведьмак сделал необходимый глоток, пока нашёл, куда приткнуть коробку, Лилею с её же согласия усадил рядом с собой Артур. Жюсту ничего не оставалось, как продолжать изображать счастливого именинника. Подойти сейчас к девушке, не привлекая внимания, было невозможно. Когда Катуся, ободрённая тостом и вниманием гостей, полезла с объятиями, он коротко велел отстать. Женщина надулась и подозрительно глянула на незваную гостью, однако та даже не смотрела в их сторону. Дамаскинская общалась с ведьмаками, сидящими рядом и напротив, и через какое-то время очаровала всех.

— Где ты прятал такое сокровище?

— Она прелесть! Клянусь! Если бы я не был женат, женился бы завтра!

— Какая умница! И красавица!

Эта была малая часть восхищённых признаний, которые шептали Жюсту. Он натянуто улыбался, не желая демонстрировать свои истинные чувства, и не мог понять, что происходит. Девушка не выглядела обиженной или напряжённой. Она не пряталась и не избегала его, не провоцировала Катусю. Наоборот, Лилея похвалила платье соперницы, а потом они долго шептались, обсуждая здешних модисток. Мужчина специально подслушивал этот разговор, надеясь выяснить правду. Когда их взгляды встречались, девушка улыбалась и поднимала бокал:

— За Жюста!

И её новые поклонники охотно присоединялись. Атталь хмыкнул, заметив, как она щелчком пальцев уменьшает количество шампанского, не сделав за весь вечер ни глотка.

…Внутри бушевал адреналин. Играть было интересно, азартно, но её сердце колошматило на куски. Лилея видела, как Жюст отпихивает девицу, но это уже не имело значения. Она была максималистка: всё или ничего!

Когда начались развлечения, Дамаскинская решила, что с неё хватит, и под шумок выскользнула за дверь. Приподняв юбку, она быстро шла по дорожке, гадая, как рассказать обо всём Иляне. Не хотелось расстраивать старушку, а она расстроится, вне всяких сомнений!

— Лилея, постой! — её догнал Жюст. — Уже уходишь?

Ведьма пожала плечами, разглядывая его необычное, по-своему притягательное лицо.

— Да. Тебя есть кому развлекать, а у Иляны — только я.

— Хватит!

— Прости!

— Хватит прятаться за маской шута! — сквозь зубы велел Атталь.

Дамаскинская склонила голову набок, беся невозмутимой улыбкой.

— Разве не этому ты учил меня?

Мужчина шумно выдохнул:

— Лилея, я знаю, что ты думаешь. Но эта девушка ничего не значит для меня!

Ведьма вскинула руку, перебивая его.

— Жюст, сегодня твой день рождения! Это самый дорогой праздник, кто бы что ни говорил. И в твоём доме не может быть случайных людей. Ты пригласил её, но не пригласил меня. Так что ещё большой вопрос: кто из нас ничего не значит для тебя.

Атталь расстроенно взмахнул руками:

— У вас закрытая школа. Я думал, тебя не отпустят.

— Как видишь, я нашла способ прийти.

Он отвернулся, невидяще уставившись в сумерки. Помолчал немного, потом спросил:

— Не простишь?

Дамаскинская отрицательно качнула головой и сказала:

— Я не держу на тебя зла. Этот вечер ясно дал понять, что не я твоя путеводная звезда. А обида… Обида пройдёт, — она улыбнулась. — Толку-то обижаться на соседа. Правда? С кем же я буду устраивать словесные пикировки и распевать песни по ночам?!

Ведьма, смеясь, вышла за калитку, а Жюст не двинулся с места. Интуиция, не подводившая никогда, сейчас кричала, что свой шанс он профукал, и второго не будет. В конце концов, его никто не заставлял приглашать Катусю и садить рядом. Захотелось праздника с продолжением — наслаждайся, Атталь!

Ведьмак с тоской посмотрел на вспыхнувшее окошко в соседнем доме и медленно побрёл к себе. Его ждали друзья, выпивка и доступные женщины — неотъемлемая часть жизни туза. И, как оказалось, в ней не было места Лилее Дамаскинской.

* * *

Хмурая Цезерина посмотрела на подругу. А та, хоть и чувствовала себя скверно, но не истерила. Обида и разочарование остались там, в доме Атталя, когда Дамаскинская, веселясь с другими гостями, выплеснула ненужные эмоции и переживания. Её состояние до странного напоминало выздоравливающего больного: слабый, дохлый, но жить будет! Тем более позже они с Иляной обругали соседа, пожелав ему не самого лучшего, и даже, похоже, что-то наколдовали. Когда утром к ним пришёл Гордей Карицкий, ведьмы сидели притихшие и только хитро переглядывались. Ведьмак, почувствовав особенно мстительно-вредную атмосферу в доме, заторопился в Старый двор.

И вот теперь Лилея сидела в общежитии с подругой и заново переживала вчерашний вечер. Выслушав её рассказ, Беспрозванная поцокала языком.