— Учитывая ранение, на выбор места практики он пришёл последним, так что… поехал на единственное оставшееся место.

Дамаскинская правильно поняла хитрую улыбку Гордея и больше ничего не спрашивала, понимая, что директор школы не признается, как подгадил своему студенту.

— Мстить можно по-разному, — он переплёл пальцы рук. — Но я против грубой мести… Возвращать долги надо красиво, чтобы обидчик страдал, давился слезами, а доказать ничего не мог.

— Что вы имеете в виду? — в чёрных глазах вспыхнул интерес.

Карицкий загадочно улыбнулся.

— Со временем поймёте, Лилея. Для начала вам нужно многому научиться. Способности у вас уникальные, однако в неумелых руках они, скорее, беда, чем благо, — и посмотрел на девушку в упор. — У нас в школе отличные преподаватели, но вы явно можете больше, поэтому я предлагаю вам стать моей ученицей.

Дамаскинская притихла. О директоре Стародворской школы она слышала разное. Среди студентов ходило столько запутанных, взаимоисключающих историй, что верить им было нельзя. Но все сходились в одном: Карицкий — один из сильнейших ведьмаков в королевстве. Он редко брал учеников, а девушек — вообще никогда.

— И ещё… Как бы там ни было, шарахаться мужчин — не дело. Во-первых, вам придётся сталкиваться с нами довольно часто. Во-вторых, я хочу верить, что однажды вы встретите достойного человека и познаете истинную любовь. Лилея, я предлагаю вам помощь специалиста. Разумеется, это всё останется в тайне.

Дамаскинская вспомнила, что то же самое советовала Цезерина, и опустила голову.

— Не знаю… Я чувствую себя раздавленной, грязной.

— Грязь отмывается, Лилея, — Гордей наклонился к ней. — Не ставьте на себе крест. Вы уникальны! Я это вижу. Докажите всем, что Дамаскинские живы и по-прежнему сильны.

Ведьма с детства была честолюбива, и только печальные события последних лет заставили её превратиться в невидимку. Поэтому слова Карицкого упали на благодатную почву.

— Придёт время, и вы накажете своих обидчиков, — ведьмак хмыкнул. — Хотя Полянские наказали себя сами. Думаете, в Зорне не обратили внимания на ваш внезапный уход, на отречение Купавы?.. Люди всё замечают и умеют делать выводы. Шепотки — не единственная точка зрения.

— Возможно, Цезерина поторопилась…

Но директор перебил ведьму.

— Не гоните её, Лилея, а берегите. Одной будет трудно, а эта девочка предана вам, как собака.

— Я не хочу использовать Цезерину!

— И не надо! Друзья ПОМОГАЮТ друг другу, — поправил Гордей и добавил: — У Беспрозванной хороший потенциал, но она лишена лидерских качеств. Зато хорошо прикрывает спину и решает несущественные проблемы, тянущие время. Запомните, в вашей паре с Цезериной ведёте вы! — и спросил. — Так каким будет ваш ответ?

Дамаскинская помолчала немного.

— Что требуется от меня?

— Стараться! Любая учёба — это, прежде всего, труд. Что-то будет получаться с первого раза, а что-то — с десятого. Мне нужно, чтобы вы были готовы работать, пока не добьётесь нужного результата. Желание, Лилея, нужно ваше желание победить! Поставьте себе цель и добивайтесь её.

— Какую цель?

— Какую-нибудь, — он растерянно развёл руками. — Например, стать Верховной.

Лилея не сдержала смешок. Верховными ведьмами становились лучшие из лучших. Не только одарённые магической силой, но и отменные дипломаты, умеющие управлять толпой, делать так, чтобы их слушали и подчинялись. Карицкий сурово глянул на смеющуюся девушку.

— Идти к конкретной, даже недостижимой цели проще, чем блуждать по бездорожью.

Дамаскинская тотчас стёрла улыбку с губ.

— Я согласна.

После отъезда выпускного курса на практику Лилея, наконец, выдохнула и только тогда в полной мере осознала, как действует на неё Фрол Полянский. Как бы она ни старалась, прошлое отравляло её настоящее, и с этим нужно было что-то делать. Девушка согласилась обратиться за помощью, и Карицкий свёл её с нужной целительницей. Женщина была настолько тактичной и располагающей (возможно, их этому специально обучали), что постепенно Лилея открылась ей. Сеансы чаще всего проходили в небольшой комнате, ведьмы перебирали засушенные цветы, ягоды рябины, каштаны и разговаривали. Точнее, говорила в основном Лилея, умело направляемая целительницей. Одни и те же мысли проговаривались разными словами и укладывались в сознание, вытесняя груз неправильной вины и ущербности. К девушке постепенно возвращались былая лёгкость и умение радоваться жизни. Но кое-что изменилось навсегда. Лилея старалась никого не пускать себе за спину и всегда проверяла свою пищу, причём делала это мастерски и незаметно. А ещё она мечтала создать защитный амулет, выдерживающий несколько атак на хозяина. То кольцо с треснувшим камнем до сих пор валялось среди вещей, привезённых из Зорны. Дамаскинская не стала выбрасывать подарок бывшего жениха: глядя на него она всякий раз напоминала себе, что верить мужчинам нельзя. Для многих слова — это пустой звук, а обещания и клятвы, данные без свидетелей, вообще не берутся в расчёт. На первом месте у таких людей стоят более приземлённые вещи, а чувства…Чувства меняются в угоду хозяину. Илья Колосов забыл свои обещания, а вот его кольцо-артефакт служило до конца. Жаль, только заряда хватило на один раз!

— Почему в нашей школе не изучают артефакторику? — как-то спросила ведьма у Гордея Карицкого.

Мужчина пожал плечами.

— Потому что я считаю данное направление бесперспективным. Нам — ведьмакам — не под силу создать действительно сильный артефакт. Только колдуны могут формировать мощнейшие магические импульсы и вкладывать в них определённую программу, — он посмотрел на нахмурившуюся девушку. — Лилея, каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Маги — хорошие артефакторы, а мы — непревзойдённые зельевары. Это факт!

И ведьма притихла, осмысливая услышанное. Подобные разговоры случались часто. Девушка была любопытна, а Карицкий умел объяснять и никогда не отмахивался от вопросов, какими бы детскими или несвоевременными они ни казались. Вообще ведьмак ни разу не пожалел, что взял Дамаскинскую в ученицы. Она была очень старательная и обязательная. Часами корпела над проклятийными схемами, и с не меньшим упорством штудировала лекции по иллюзиям или работе с фамильярами. И вот тут следует сказать о самом большом разочаровании и неудаче Лилеи. У неё получалось всё, кроме общения с Фиром. Ворон упорно отказывался выполнять просьбы и приказы. И это при полной привязке! Ведьма не могла понять причину. Еверьян Мамин — декан факультета фамильяров — вместе с ней вызвал Фира, долго наблюдал за ним, потом сказал:

— Непростой характер у твоего духа-хранителя. Будь это обычный ворон, я решил бы, что он так протестует, но фамильярами становятся добровольно. Его никто не заставлял быть с тобой, — ведьмак помолчал немного. — Я поищу описание похожих случаев, а ты пока больше гуляй с Фиром.

И Лилея каждые выходные, пока Цезерина встречалась с Яковом, шла в Каттенский лес. Ворон крутился неподалёку, перелетая с ветки на ветку.

Многие однокурсники считали Дамаскинскую странной, но не трогали, особенно когда узнали, что сам Карицкий взял её в ученицы. Лилея привыкла к косым взглядам ещё в Зорне и не реагировала на них, к тому же шуточная цель, когда-то предложенная учителем, вдруг стала неплохим стимулом. Пока Цезерина штудировала справочники по целительству и зубрила рецепты зелий, Лилея корпела над книгами, выданными директором. На занятиях они разбирали те же темы, что и на основных лекциях, но углубленно. И порой ведьма сталкивалась с такими заклинаниями, что становилось страшно.

— Вы — Тёмная ведьма. У вас идеально получаются проклятия, наговоры, порча! — объяснял Гордей. — Оттачивайте своё мастерство.

И начинал показывать. Закатав рукава белоснежной рубашки, он выплетал филигранные проклятийные сетки, которые настигали жертву и опутывали её подобно липкой паутине.