И вдруг услышала тихий смешок. Ведьма инстинктивно глянула на Карицкого — и не поверила глазам. Он не злился! По крайней мере не выглядел злым. Озадаченным — да! Растерянным — да! А где ярость, обида, гнев?! Мужчина заметил её шокированное лицо и обнял, ласково погладил по голове.

— Какая ты ещё маленькая, наивная девочка. Успокойся! — он поцеловал Лилею в лоб. — Я не виню тебя. Ты допустила ошибку, поддалась чувствам... Такое с молодыми бывает.

А её словно прорвало. Из глаз хлынули слёзы. Женщина рыдала так, что не могла говорить, не могла объяснить, что чувств не было… Что-то бормотала, пока он шептал:

— Я верю тебе… Я с тобой…

Выплеснув всё, что мучило её столько дней, ведьма затихла в мужских руках. Через какое-то время Гордей уложил её в кровать и, послушав глубокое, размеренное дыхание, вышел из комнаты. Но Лилея не спала. Несмотря на тяжёлое эмоциональное состояние, её мозг анализировал произошедшее. Недавний разговор с Карицким никак не давал покоя. Откуда такое великодушие? Или его выдержка — всего лишь игра?.. Ведьма прислушалась к посторонним звукам: может, Гордей заливает горе алкоголем или громит мебель? Однако в доме было тихо. Не выдержав, Дамаскинская на цыпочках спустилась вниз, к кабинету. Заглянув в замочную скважину, увидела ведьмака, читающего книгу. Она знала Карицкого много лет и могла понять, когда он злится, а когда сдерживается. Так вот сейчас Гордей был в самом спокойном и расслабленном состоянии. И это после новости, что ему изменили?! Кто бы что ни говорил, но поведение мужчины, его реакция не были нормальными.

Утром Карицкий вёл себя как обычно: поприветствовал любовницу, помог ей сесть за стол, поинтересовался планами на день. Никакого отторжения, обиды или скованности! Ведьма не могла понять такого спокойствия, ставила себя на его место и понимала, что реагировала бы совершенно иначе. В растрёпанных чувствах Дамаскинская отправилась в своё последнее убежище — Лунгаг.

Цезерина была дома, хотя Лилея знала, что у неё закрутился очередной роман. После трагической смерти жениха подруга долго не решалась на новые отношения. Но прошло много лет, боль перестала быть мучительной и непереносимой, да и женский организм требовал, как шутили друзья. У Беспрозванной периодически появлялись мужчины, однако после двух-трёх месяцев отношений она бросала их. Лилея не лезла с советами, её устраивал сам факт, что подруга пустила других мужчин в свою жизнь.

Увидев на пороге Дамаскинскую, Цезерина обрадовалась, но сразу почувствовала её удручённое настроение. Тут же усадила на мягкий диван, напоила горячим чаем. Лилея держала кружку, не обращая внимания на жар. Отрешённо оглядела гостиную.

— Я так и не сделала здесь толкового ремонта.

— А мне нравится так, — возразила Беспрозванная. — Ремонт как ученический ластик: стирает все следы, все воспоминания, — она улыбнулась. — Сейчас стоит мне глянуть на потолочные балки, и я буквально вижу, как Жюст и Артур развешивали гирлянды к Йоллю. А после ремонта вспомню ли об этом?

Лилея была слишком взвинчена, поэтому не тянула долго.

— Что-то происходит, Цези. И я не пойму что.

— Рассказывай с самого начала, — посоветовала подруга. — Так и мне будет проще понять, и ты, возможно, заметишь что-то новое.

Дамаскинская уставилась в кружку с чаем и стала говорить. Об отдыхе, о море, о знакомстве с Душаном, закончившемся мутной ночью в его номере, о своих подозрениях и о реакции Гордея на её признание. Ведьма наконец посмотрела на подругу:

— В моей голове не укладывается такое спокойствие, даже равнодушие. Это женщины прощают измену ради семьи и детей. Закрывают глаза на предательство ради собственной устроенной жизни. Но не мужчины! — она отставила кружку, так и не сделав глотка, и сказала то, что поняла совсем недавно: — Я видела вчера глаза Гордея. В них не было отчаяния и злости. Понимаешь?.. Как бы ни было больно это признавать: Гордею всё равно, что я переспала с другим мужчиной. Потому что он не любит меня!

В доме повисла звенящая тишина. Цезерина опустила голову.

— Я не знаю, Лили! Мы не так часто видимся. Обычно ты приходишь одна.

— Вот именно! Все эти годы он не спешил заявить свои права на меня! А разве не этого хотят любящие мужчины? Разве не хотят всему миру сказать, что это женщина — моя?! — ведьма взмахнула руками. — Ах, Цези! Почему меня никто не любит?

Подруга обняла её.

— Это не так… Просто не всякий сможет быть с тобой! Ты сильная ведьма. Слабые мужчины рядом не удержатся, а нормальные ведьмаки не прогнутся под женщину.

Цезерина ещё долго говорила, и о том, что всё приходит вовремя, и об особенностях человеческой психики. А Лилея в какой-то момент вспомнила слова Иляны Рошки: не всем даруется счастье любви. Наверное, и ей не повезло.

В Баранган ведьма вернулась поздно. Она была растеряна, если не сказать потеряна. Такое бывает, когда долгое время видишь перед собой чёткую, конкретную цель, а потом она резко пропадает.

— Что ты будешь делать? — спросила на прощание Цезерина, стоя на пороге дома и зябко кутаясь в вязаную шаль.

— Разбираться, что происходит, — тихо ответила Лилея.

И она разберётся! Это лишь вопрос времени! Пока же ведьма возвращалась домой, к Гордею. Пусть она усомнилась в его чувствах, но молча собрать чемоданчик и гордо уйти в туманные дали считала опрометчивым и глупым поступком. Во-первых, ещё жила робкая надежда, что Карицкий любит её, но в силу возраста способен не рубить с плеча и не поддаваться разрушающим эмоциям, что на самом деле он переживает, но не хочет терять любимую женщину. Однако важнее была другая причина: Дамаскинская решила сделать вид, что у них с Гордеем всё как раньше, а в это время искать ответы на вопросы. Ибо ощущение, что её втянули в непонятную игру и собираются использовать, крепло.

Ведьмак ждал Лилею и, стоило ей скрипнуть дверью, тут же вышел навстречу.

— Наконец-то! — лёгкий поцелуй в щёку. — Ужинать будешь? Сегодня мясо под шубой, как ты любишь.

Молодая женщина наблюдала за ним и не находила признаков притворства. Карицкий былвежлив и любезен, как всегда. И это выводило из себя! Потому что «как всегда» не должно было быть!.. За столом ведьмаки говорили мало, выбирая самые безобидные темы. Мужчина даже не поинтересовался, зачем она ходила в Лунгаг. Или, наоборот, прекрасно понимал, но не хотел говорить об этом.

После ужина Лилея и Гордей перешли в гостиную, где спокойно провели ещё пару часов: она с книгой, он с газетой — а потом отправились в спальню. Дамаскинская впервые с неохотой ждала совместной ночи. Но, к счастью, ведьмак не был настроен на любовные игрища и, пожелав спокойной ночи, уснул. Лилея боялась, что будет крутиться до рассвета, терзаемая подозрениями и грустными мыслями, однако неожиданно быстро тоже провалилась в глубокий сон. Вероятно, всё пережитое: муки совести, недавнее признание и разочарование в Карицком — не просто выбили почву из-под ног, а в очередной раз выжгли женскую душу, опустошив физически и эмоционально. Организм требовал отдыха.

А ещё Дамаскинская знала, что справится. В любом случае выстоит и пойдёт дальше! Но пока не подозревала, что на месте нежности и готовности следовать за любимым в ней появятся цинизм, язвительность и забота о собственном комфорте в первую очередь.

С каждым днём играть счастливую семью становилось всё легче. Лилея без особых усилий улыбалась Гордею, целовалась с ним и даже получала оргазм в постели. Только теперь у всего появился горький привкус фальши. А ведьмак ничего не замечал и не заикался о случившемся, как будто никакой здравницы и Душана Зеравицы не было.

Дамаскинская погрузилась в работу, теперь находя в ней свою отдушину. Тем более близилось грандиозное для ведьминского сообщества событие — выборы в «Круг тринадцати». Этот круг составляли сильнейшие ведьмы Волшебного мира. Они собирались редко, только в тех случаях, когда требовалось провести особо сложные ритуалы, рассчитанные на большое количество участников или затрагивающие значительную территорию… Или весьма опасные, связанные с Гранями — иным миром, куда отправлялись души после смерти. Звучит таинственно и пугающе, но на самом деле такие обряды проводили очень-очень редко. Бывали случаи, когда очередной «Круг тринадцати» не собирался вместе ни разу, но тем не менее он был. И даже маги, изначально сильнее, опасались «тринадцатых», потому что они могли вызвать глобальный катаклизм и погубить целую планету. Другое дело, что ведьмы никогда не пошли бы на такое, изначально настроенные на защиту жизни.