Поднять его Денис смог бы лишь своей магией, да и то с трудом. Но ему хватило того, что отнял.

Потом он сжал кулак, и меня стиснуло.

Доспех. Черный металл, державший атаки и сидевший на мне второй кожей, пошел внутрь. Нагрудник вдавился в ребра. Наплечники сошлись к шее. Пластины заскрипели. Умереть, задохнувшись в собственной броне, было бы, пожалуй, самым глупым из всех возможных способов.

Проблема была той же: хотя доспех был пониже уровнем, чем Крушитель, он все еще предполагался для Сфер, и я не мог его полностью подчинить. Тем не менее, если бы речь зашла только о части доспеха…

Думать пришлось быстро, но я успел. Удар Духа в нагрудник изнутри разорвал крепежные ремни, нагрудник отошел, я выдрался из него плечом вперед, содрал наплечники, выпал из наспинника. Пластины не долетели до травы. Они развернулись в воздухе и встали в его рой.

— Гляди-ка, разделся, — сказал Денис. — Беглый, да еще и голый. Штаны тебе оставить, или так закопать?

— Оставь, — сказал я. — В них идти удобнее.

Когда от доспеха осталась только половина, я наконец смог уместить в ней столько Духа, чтобы воздействовать на металл чужой магией стало просто невозможно.

И пошел на него.

Другого решения не было. На расстоянии он мог резать меня до вечера, не сходя с места. Алое пламя я поднял на ладонях один раз и погасил. На моем нынешнем Круге сталь проходила сквозь него быстрее, чем успевала нагреться, а Дух был нужен на другое.

Первые ножи я сбил предплечьями. Следующие уже нет. Полоса вскрыла мне левое плечо, вторая прошла по правому, гвозди застучали по спине — неглубоко, как град. Усиленное Духом тело Практика в чем-то само было как доспех. Хотя, конечно, только для мелких снарядов.

Что-то широкое резануло по бедру, и нога на миг подломилась. Я не остановился. Останавливаться было хуже.

— А ну, стой на месте! — крикнул Денис, и в голосе у него появилось что-то кроме злости.

Он попятился, потом поднялся в воздух. Я рванул следом, набирая скорость, закрывая голову руками и буквально идя на таран. Одна из моих же пластин чиркнула его по щеке.

Денис, кажется, такого вообще не ожидал. Он не бросился наутек, конечно, но в движениях его оружия-снарядов, в лице, в жестах, отчетливо проступила паника. Восстановившись, пусть и частично, я уже тянул не на слабый, а на очень даже сильный Шестой Круг. С учетом непривычного для парня, всю жизнь проведшего в принижении окружающих, отпора, это сработало.

Я взорвал за спиной пламя, резко сократив дистанцию и впервые ударив его кулаком в лицо. Однако подоспевший вовремя мой собственный наплечник заблокировал атаку. Прежде чем он пришел в себя, еще пара ударов успела пройти, но тоже бессмысленно.

Потом он ударил сам — кулаком, обернутым в сталь. Снизу, коротко, под ребра. Внутри лопнуло то, что я стягивал столько дней. Рот наполнился теплой, соленой кровью, и поляна на миг сделалась белой.

Он увидел кровь у меня на губах и замахнулся снова, правой. Эту руку я поймал. Обеими своими за запястье и за пальцы с кольцами. Развернулся, взял ее на излом через свое плечо и дернул вниз всем весом. Хрустнуло громко, сухой веткой. Он закричал, начав стремительно падать.

Железо тоже посыпалось с неба. Все разом: и его рой, и мой доспех. Догнав еще в воздухе, я ударил его в горло. Ребром ладони, всем Духом, какой еще оставался. Он впечатался в землю спиной и схватился за шею целой рукой.

— Род… узнает, — хрипел он. — Найдут… Тебя и девку твою…

Я молчал. Отвечать было нечего, потому что про род он говорил правду. Но только если я оставлю его живым. Я подобрал из травы одну из его полос — узкую, острую, еще теплую. Добил ею одним движением, под челюсть.

Потом опустился рядом с ним в траву. Руки дрожали. Не от убийства, разумеется, а от того, что внутри снова открылось кровотечение.

Из-под дубов вышел Вирр, без сигнала. За ним шла Агата. Она остановилась над Денисом, посмотрела на него долго и внимательно, с любопытством. Потом посмотрела на меня. Я пожал плечами.

Тело сжег на валунах у реки. Вирр оттащил туда экипаж, зубами за полоз, а тело я донес сам. Алое пламя на моем нынешнем Круге брало металл плохо, и стоять над костром пришлось до темноты, подкармливая его Духом.

Экипаж, разумеется, горел хуже человека. Обшивка чернела, текла, складывалась внутрь, а Камень в его нутре лопнул с таким хлопком, что Вирр прижал уши. Когда осталась груда спекшегося железа, я порубил ее на части и столкнул в реку. Пепел смел туда же.

Потом следы. На осторожность сил почти не осталось, но без нее не имело смысла и все остальное. Кольца я снял с него еще до костра, все десять, и теперь зашвырнул на середину.

Туда же пошли полосы, ножи и гвозди. Кровь на траве я выжег. Примятый круг от экипажа остался, но трава поднимется сама.

Доспех собрал по пластинам и увязал в плащ. Крепления пришлось разорвать, чтобы вырваться быстро, так что его теперь предстояло чинить.

— Ищи, — сказал я Вирру. — Нору, яму — что угодно, лишь бы с крышей. И недалеко, далеко я не дойду.

Он ушел вверх по склону над рекой и вернулся спустя минут сорок.

Пещера. Вход узкий, по меркам Вирра просто щель — внутрь он протискивался, обдирая шерсть о камень. Дальше ход расширялся в сухую полость с песчаным полом и низким сводом. Идеально. Пахло пылью и старым пометом летучих мышей. Воды не было, но вода была внизу, в реке.

Я привалился к стене у входа и стал собирать Единый.

Прежде на это уходило меньше минуты. Теперь я возился с ним так долго, что Вирр за моей спиной успел улечься и задремать. Дух неохотно стекал в Столп каплями, и каждую каплю приходилось отнимать у тела, которое хотело потратить ее на дыру под ребрами. Я отнимал. Дыра подождет, а те, кто станет искать Дениса, ждать не будут.

Когда набралось достаточно, я выпустил Единый на себя, Агату и Вирра. Получилось так себе, особенно на огромном волке, но по мере восстановления я собирался обновлять и укреплять маскировки. Да и сейчас через каменный свод Вирра смогли бы углядеть только Сферы шести Кругов или кто-то выше.

На время моего восстановления Вирру придется поголодать, но к такому он был привычен. К тому же все-таки он был Зверем среднего Камня и мог почти полностью покрывать потребность в еде за счет Духа.

Затем я лег на песок и перестал быть.

Следующую неделю помнил плохо. Погружение в себя настолько, что я переставал ощущать тело, потом пробуждение, вода из Агатиных ладоней, снова забытье.

Тело чинило себя, и на восстановление уходило все, что в нем было, так что на мысли ничего не оставалось. Удар Дениса разорвал то, что еще толком не срослось из-за общей дестабилизации Духа, и чинить пришлось с начала, а точнее даже больше, чем раньше.

На восьмой день я впервые ощутил, что ситуация стабилизировалась окончательно и моему состоянию ничего не угрожает. Сейчас маскировка Единого уже была идеальной, на Вирре в том числе. На девятый день я вышел из пещеры и долго смотрел на реку.

Денис был первым человеком, которого я убил на этой планете. На родине моей семьи. Прилетев сюда узнать, кто я такой, пока что узнал только то, что знал и раньше: у меня очень неплохо получается сражаться, побеждать и убивать. Началом это было или нет, я так и не решил.

Еще пять дней понадобились на то, чтобы полностью исцелить повреждения Столпа. И наконец утром пятнадцатого дня я встал, потянулся до хруста и не нашел в себе ни одного места, которое болело бы или было повреждено. Тело снова ощущалось на сто процентов моим, но для спокойствия я всего равно решил проверить.

Присел, встал, отжался от песка, сколько хватило терпения считать. Дыхание не сбилось даже на тысяче. Потом вполсилы ударил кулаком в стену, и от стены отлетел кусок с мою голову. Столп молчал. Ребро молчало. От порезов остались розовые полосы, но через неделю сойдут и они.

Оставался Крушитель. Я взялся за древко, потянул вверх. Идеально. Единственным последствием удара по самому себе на борту корабля осталось Кольцо, сейчас имитирующее только пять Кругов. Но с этим ничего не поделать. Для повторного расщепления нужен мощный приток энергии извне.