Крушитель пошел сверху вниз.

Петр развалился надвое, ровно, от макушки.

Стало тихо. Так тихо, что слышно было море внизу, у скал. Нина уронила лист. Селезнев вышел из-под парусины с руками в крови.

Я ничего не стал говорить или объяснять. Схватил телекинезом Вирра и Агату — они уже были рядом, — поднялся и рванул на запад над водой. Через пару километров обернулся.

Аркадия держали. Гриша и Ярослав встали перед ним, загораживая меня. Аркадий кричал, от гнева даже забыв усилить голос Духом, так что слов до меня не доходило, но рот было видно. Измена, кричал он.

Но погони так и не было организовано. Вслед за Гришей и Ярославом на мою защиту поднялись все мои, кто еще мог держаться воздухе. И Аркадий прекрасно понимал, чем будет чреват приказ о преследовании.

Я несся через океан до темноты, неся Вирра и Агату. К полуночи впереди показался континент. Северный кряж, черный, без леса. Пройдясь вдоль него восприятием, я нашел пещеру высоко в скале. Вход был закрыт от моря и от берега — я проверил, отлетев, — но все-таки накрыл его коконом Единого.

Вирр лег у входа мордой наружу. Агата устроилась рядом, спиной к его боку. Хорошей чертой Зверей было то, что они не умели осуждать. Я сел у дальней стены, привалившись спиной к камню.

Когда внутренние часы отмерили три часа, я встал.

В жилые комнаты при канцелярии форпоста Морского Дьявола вошел через окно. Найти нужную комнату оказалось несложно. Пудов не спал, сидел за столом над какими-то бумагами. Он поднял голову, приоткрыл рот.

— Саша? Ты откуда? Как прошло с Костью? Как ты?

— Тихо. Все очень сложно, Гриш.

Я рассказал коротко. Остров. Глава. Лампа. Старейшина Кавелиных, который понял, кто я, и донес бы. Его убийство при всех. А также то, что на планете мне теперь не жить и что есть куда уйти, вернее на чем.

— Корабль, — сказал Гриша. — Космический.

— Корабль.

— Ты хоть знаешь, с какой стороны у него перед?

— Нет. Но я разберусь. Наверное.

— Ой дурак ты, Саша…

Злости в этом не было. Он опустился на стул.

— Как же теперь? — выдохнул он.

— Найди Наташу, — сказал я. — Передай одно: прибыть любым способом, без слежки. Я буду приходить каждую полночь. Сюда.

— Ты понимаешь, что делаешь? — Он глядел на лампу. — Приходишь ночью и говоришь мне, что уходишь так далеко, что я никак не смогу узнать, в порядке ли ты. За что тебе это, Саш? Ты ведь ничего не сделал плохого.

Я хмыкнул.

— Наверное, за то, кто я есть. И я тот, кто есть, благодаря всему этому. Так что не стоит жаловаться на судьбу.

— Я найду Наташу, — кивнул он, сглотнув. — Передам. Слово в слово.

Он встал и неловко обнял меня. С непривычки я даже не сразу понял, что он делает. От него пахло чернилами и табаком.

— Не пропадай. Ну, в смысле… — Он отодвинулся, кашлянул.

— Я понял. Ты тоже береги себя, Гриш.

Первой ночью не пришел никто.

Второй тоже. Третьей я ждал у стены форпоста с полуночи до часа, но напрасно. Я ушел снова.

Днем была пещера. Вирр спал по-звериному, вполглаза. Агата не отходила от входа, стоя или сидя лицом к воде.

На четвертую ночь, за полчаса до полуночи, в форпосте появилась знакомая сталь и Наташин Дух. Я почувствовал их за версту.

Гриша вышел и закрыл за собой дверь. Наташа ждала посреди комнаты, без брони. Мы сошлись, обнялись, поцеловались. Она сказала «живой» мне в плечо, а потом отступила на шаг и ударила кулаком в грудь.

— Что ты сделал? Зачем?

— Петр понял кто я.

— О… — Она тяжело выдохнула и села на кровать. — Теперь понятно… Мы думали, что может быть нечто подобное, но…

— Он донес бы. В столицу, наместнику, имперцам. Тогда под удар попали бы все. Либо я один, либо все мы.

— Да, я понимаю. Но ты мог сказать мне.

— Как? Когда?

— Отозвал бы в сторонку, не знаю.

— И он бы это увидел.

— Ладно, я поняла, — вздохнула она.

— Что было, когда я сбежал?

Наташа помолчала.

— Аркадий раскричался. Кричал «измена», грозил, обещал, что найдет. Нас всех увезли в столицу — я, когда убедилась, что ты ушел достаточно далеко, приказала не сопротивляться. Это было похоже на тот же арест, но на этот раз не было ни следящих слуг, ни расписаний, ни пропусков. Нас просто вежливо попросили не покидать дворца. Гриша и Ярослав почти сразу сами пошли к Аркадию. Мы не знали точную причину, почему ты убил того старейшину, но поняли, что ты не мог это сделать, иначе чем для защиты нас. И потому мы должны были подыграть, как бы это ни было тяжело. Они извинились за то, что остановили его тогда, и сказали, что клан не был в курсе твоих планов и не отвечает за то, что сделал командир.

— И он?

— Со слов Гриши, он был дико зол. Еще бы, смерть седьмой Сферы. Но в итоге смягчился. Как я поняла, Петр и так умер бы после того боя через некоторое время. А Гриша и Ярослав — теперь новые седьмые Сферы. Как бы он ни злился, но как главе Кавелиных и планеты ему не выгодно убивать живых ради мертвых. К тому же новости об уничтожении базы Черной Кости уже начали просачиваться, и в них клан Пламенева выставлен героем, тогда как убийство Петра просто опускается. Так что обвинять или наказывать нас тем более не в его интересах. Режим нам еще смягчили. По сути, теперь все мы просто гости. Единственное, что нам не позволяют, — это покидать столицу и селиться где-либо, кроме дворца. Да и то это скорее настоятельные рекомендации, чем требования. Мы с ребятами решили пока что не злить Кавелиных лишний раз, так что соблюдаем их, но все понимают, что это не надолго. А позавчера со мной связался Пудов через каких-то своих знакомых. Передал твое сообщение. Слежку, если что, я проверила трижды. Никого.

— Я не смогу вернуться, — сказал я.

— Знаю.

— Когда прилетят за Мишей, летите все. Восьмой Круг вроде как может взять своих. Проследи до отлета, чтобы у всех все разрешилось. Червин, Катя, Селезнев.

— Ты опять все решил сам. За всех.

— Да.

— Ты хоть раз спросишь, что мы думаем?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы скажете «да». Все. Я знаю.

Она смотрела на меня долго.

— Как ты хочешь бежать?

— У главы Черной Кости был космический корабль, на котором он прилетел на планету. Я использую его.

— Возьми меня с собой!

— Нет.

— Саша!

— Наташ. — Она осеклась. — Поверь, мне не жалко. Я бы с радостью отправился к другим мирам вместе с тобой. Но меня будет ждать судьба вечного беглеца, а значит, и тебя.

— Мне все равно, я…

— Мне — нет. И не потому, что хочу тебе лучшей жизни и все прочее, хотя это, разумеется, тоже. Но ты мне когда-то сказала, что хочешь стоять рядом со мной.

— Конечно.

— В бегах расти у тебя вряд ли получится также быстро, как рядом с Мишей, которого, вероятно, будут официально тренировать высшие инстанции Империи. У меня нет выбора, но у тебя есть. Не знаю, как надолго мы расстанемся, но в любом случае тебя ждет Сфера, а меня — Зерно Падмы, а это многие десятки лет жизни. Однажды я найду тебя, всех вас. И тогда уже никто не посмеет нас разлучить.

— Ты обещаешь? — Она прижалась ко мне. — Обещаешь, что не погибнешь в этих своих бегах?

— Клянусь, что выживу. Что бы тебе ни говорили, сколько бы времени ни понадобилось, я выживу и вернусь. Ни за что не верь в то, что я погиб.

Она кивнула, сняла с плеча рюкзак. Старый, походный, с одной лямкой, зашитой в двух местах. Поставила его мне под ноги.

— Его нес Кузьма. Потом Гриша. Потом я. Но это все-таки твое.

Я поднял его. Тяжелый, с чем-то круглым внутри. Яйцо.

— Мы встретимся обязательно.

— А мы к твоему возвращению станем сильнее, — кивнула она. — Не отстанем.

— Я знаю. А теперь иди сюда.

Мы упали на кровать.

Прости, Гриш, но кровать тебе понадобится новая…

За четыре километра до острова мы сели на воду.