Карачев я проскочил быстро. Ярмарка на площади. Ряды под навесами, сани у коновязи. Меха, скобяной товар, лошади в попонах. Там я купил Агате плащ. Теплый, суконный, по росту, с капюшоном. Холод ее не смущал, но и щеголять в тонкой куртке в минус двадцать было довольно странно.

Плащ Агата приняла молча и надела сразу. Довод про плату за мясо ей уже не требовался.

Потом был Болхов. На холме над городом поднималась усадьба с башней, огромной, какой-то витой, будто рог антилопы, и от нее вниз шла аллея голых лип. Родовой знак над воротами был виден издалека. У ворот дежурила стража в черном, что для здешних мест было странно: стражу обычно одевали в цвета рода.

— Засекины, — сказал возница, с которым я шел рядом последние версты. — Ты туда не ходи, парень. Близко не ходи. Порядки у них свои, люди пропадают.

— Какие люди?

— Всякие. Кто спрашивал подробности, те и пропадают. — Он тронул лошадь. — Я тебе ничего не говорил.

Ходить туда я и не собирался. Мне хватало одного рода с убийцами за спиной, а на второй, с башней и стражей в черном, у меня не было ни сил, ни любопытства.

— Запомни их на всякий случай, — сказал Фома, глядя на башню с необычной серьезностью. — Может пригодиться.

Сказал явно со знанием дела, и это задело меня, надо признать, больше его насмешек. Что он знал, интересно, такого важного?

Ночью под нами прошел поезд. Длинный, в огнях, он шел через лес по насыпи с довольно приличной скоростью: быстрее нашего «прогулочного» темпа в сто двадцать километров в час.

Дальше был узкий пролив. С черной ночной водой, огнями по обоим берегам и кораблями на рейде. За ним начинался океан, а еще дальше лежал другой материк, посреди которого стояла столица мира.

Я повисел над линией прибоя. Собственно, что мне было терять? Махнув Вирру рукой, устремился в пустоту над океаном.

К исходу месяца мы добрались до Орла. Хотя он так назывался, это была столица не планеты, а только Орловского уезда. По собранной информации это был крупнейший город Орла-Мирный-4, и точно крупнейший город из всех, что я видел.

Огромный, на излучине двух рек, в огнях от края до края. Мы смотрели на него с высоты больше двух километров, из линии облаков, но, если бы не Единый, нас бы уже точно засекли: в небе туда-сюда безостановочно шастали патрули как на экипажах, так и без.

Вирр скрылся в лесу за несколько десятков километров от города. Агата слезла с него и долго глядела на зарево в ночном небе, после чего уверенно покачала головой: хотя до сих пор она была не против ходить со мной по городам и городкам, это, видимо, было для нее слишком.

Как и всегда, я оставил им Крушитель, броню, а также сумку с немногими накопленными за время этого хаотичного странствия вещичками и яйцом черепахи и отправился в сторону Орла.

Здесь я собирался завершить свое турне по планете. От пустого острова моего рода и открытия одиннадцатой Чары у меня появилось странное послевкусие, если так можно выразиться.

Из-за него я, собственно, и решил побродить по этой земле без целей и планов. Кажется, подсознательно понимал, что из спешки в данный момент не выйдет ничего хорошего и что, прежде чем что-то предпринимать, нужно сначала уложить все произошедшее в голове. И вот, наконец, оно исчезло. Я был готов снова возвращаться к активным действиям.

Вопрос был только в том, что это должны были быть за действия.

Лезть к Серебряковым за Фаей было рано. Одиннадцатая Чара сделала меня сильнее, но против старейшин на Туманностях семи Кругов и тем более против возглавляющих род Вихрей мне было нечего делать.

Даже если бы удалось как-то выкрасть ее, похищение эфирного тела они совершенно точно восприняли бы куда серьезнее, чем смерти пары Сфер. Наверняка организовали бы погоню, и я сильно сомневался, что нам удалось бы скрываться долго.

После поимки меня, опять же, ждала бы смерть, а Фаю больше никто не стал бы спрашивать, чего она сама хочет. Пока она оставалась у них и тренировалась, что было выгодно им самим, лучше ее не трогать.

Из этого плавно вытекала и насущная цель: я должен стать сильнее. Проблема в том, что, открыв восьмую и девятую Чары, я, кажется, ступил на дорогу без возврата. По крайней мере, хотя по идее уже должен был сто раз ощутить путь к прорыву на Зерно Падмы, ничего подобного во мне не было и, кажется, не собиралось появляться до того, как я открою все Чары, какие есть.

Если верить Симонову, мне оставалась последняя, двенадцатая Чара. Но, как и с предыдущими двумя, я понятия не имел, как ее открывать, а в открытом доступе такая информация, очевидно, не водилась.

Скорее всего, мне нужно было некое вдохновение, момент осознания, катарсиса, если так можно выразиться, как с десятой и одиннадцатой. Но о чем должно было быть это осознание, у меня не было ровным счетом никаких догадок, а это значило, что прямая дорога к силе через повышение стадии сейчас была заблокирована.

Оставались второстепенные: тренировки, новые техники, особые приемы работы с Духом, возможно что-то по типу того, что использовали убийцы Серебряковых.

Также стоило озаботиться ростом Вирра. Он застрял на среднем Камне со времен Улья, и для Орла-Мирного его сила уже была маловата, что более чем наглядно показал последний бой.

Где искать информацию о том, как все это раздобыть, если не в архиве крупнейшего города планеты?

Архив и правда был очень внушительным. Колонны в два обхвата. Лестница на полквартала. Над входом каменный знак Коллегии, а вход за плату, причем далеко не маленькую.

— Серебряный рубль за день, — сказал смотритель, не поднимая головы от книги. Худой, в очках, с пальцами, черными от чернил. — В книгах не писать, с собой не уносить, за книгами не есть и не пить. Брать можно сколько угодно, но если берешь больше десяти, нужно записать взятые, чтобы другие знали, если что.

Читальный зал был длинный и неожиданно уютный, с окнами на реку. Лампы горели на Духе ровным белым светом. Час был поздний, так что за столами сидело всего трое — все с бумагами, все в казенном.

Стол оказался большой, но я занял его целиком. Устройство мира для начала. Двенадцать уездов, столица отдельно, роды, Коллегия, приставы. Все это было записано в толстых книгах с казенными печатями, где на каждый вопрос уходило по странице.

Книги я носил со стеллажей стопками. Смотритель провожал каждую глазами. Наверное, считал. Читал я быстро, спасибо реакции и памяти, идущим в комплекте с высокой силой.

Потом взялся за изучение третьей планеты системы Орел-Мирный. Атласы, отчеты экспедиций. Сводки Коллегии за десять лет. Тут читать пришлось медленнее: книг было мало, а цифр в них много.

Орел-Мирный-3. Гораздо ближе к солнцу, чем этот мир, и от этого жар у поверхности такой, что олово течет, а давление как на глубине моря. Воздух углекислый — обычный человек умер бы за минуту, даже не учитывая остального. Маги могут дышать из-за более крепких тел, но все равно необходима постоянная подпитка организма Духом.

Облака сплошные, от полюса до полюса. Под ними нет ни дня, ни ночи, только серый свет и грозы. Базы, которые ставили роды, воздух съедал за сезон даже с защитой Духа. Постоянного там не было ничего, кроме станций Коллегии, висящих в облаках выше гроз и главных атмосферных аномалий.

Звери. О них в отчетах писали скупо, как о погоде. Огромные, всех видов, и внизу их столько, что каждая экспедиция возвращалась с полным трюмом. Шкуры, кости, Камни. Камни — главное, ради них роды и летали, но исключительно с разрешения Коллегии, заведовавшей в этом мире космосом.

Я поднял голову от атласа. Посмотрел в окно на светлеющую в рассветном сиянии воду.

— Ну естественно, куда же еще ты можешь убежать от проблем? — саркастично хмыкнул Фома.

Я отмахнулся от него. Понимание пришло быстро: мне нужно именно туда.

На Орел-Мирный-3.

Вирру нужны Камни. Мне — деньги: серебро Серебряковых когда-нибудь кончится. И сила. Не прямая, как я и думал, просто опыт сражений в столь суровой среде — это не только оттачивание навыков, но и закалка для тела Практика.