— Все равно, — заупрямился Игорь, которому этот момент явно был настолько принципиален, чтобы спорить о нем даже с элитой. — Каждый сам за себя!

Виктор стукнул кулаком по переборке, и переборка отозвалась. По трюму прошел недовольный и не очень громкий гул. Ему явно не нравилось, что ему перечат.

— Не думаю, что есть смысл спорить об этом всем вместе, — Антон попытался сгладить ситуацию. — Если будешь охотиться один, то и Камни все твои. Если будешь охотиться в группе, то с группой своей и договаривайся.

— Значит, группа решает? — уточнил Виктор.

— Да, каждая решает по-своему, — сказал Антон. — По-моему, так честнее всего.

Тут вдруг встал Тихон, чтобы его было видно, и оглядел трюм.

— Я за то, чтобы все было поровну, — сказал он. — Раз все одинаково в этом месте застряли, чего делить-то? Помрем богатыми, помрем бедными. Мне лично все равно, в каком виде.

Засмеялись. Разумеется, всерьез его слова принимать никто не собирался. Более того, мужик из группы Виктора уже двинулся к нему, чтобы, видимо, преподать урок манер. В этот момент я встал перед ним.

— Оставь. То, что тебе не нравятся его слова, не значит, что можно его унижать или бить.

— Да? — хмыкнул тот. — Может, у тебя есть более ценные мысли?

— Нет, и что с того? — Я сделал шаг навстречу.

— Да… — Он хотел что-то сказать, но, видимо, не нашел, что именно. — Нет, ничего.

Развернулся и ушел обратно к Виктору.

Молчание тянулось долго. Клим глядел на меня из своего угла не мигая. Борис крутил в пальцах гвоздь. Игорь открыл рот и закрыл.

Роман оттолкнулся от переборки. На середину не вышел, руки не поднял, просто перестал прислоняться, и этого хватило. Трюм замолчал раньше, чем он открыл рот.

— Внутри групп делите, как решите. Кто не охотится, тот к станции не идет. Все.

Никто не спорил. Похоже, после моего выступления это было как удачно поставленная точка. Виктор кивнул, Игорь кивнул, Антон тоже. Даже Тихон в итоге кивнул, хотя он скорее со страха. Роману, не мне. Ладно. Роман снова прислонился к переборке.

Я сел на свое место. Здесь меня никто не выбирал лидером, и Роман только что показал это.

— Считай, — уже говорил Игорь Тихону, — если у лучших по десять старших в неделю, то за месяц…

Фома стоял рядом.

— Угадал, — сказал я ему одними губами. — Про Романа.

Он не ответил сразу. Уставился на меня, будто я заговорил на чужом языке, и молчал дольше обычного.

— Ну, — сказал он наконец, — опыт.

Охотиться я ушел, как только стало светло.

От корабля до леса было шагов восемьсот. Всю дорогу ветер бил в левый бок стеной. Агата шла за мной след в след, Вирр шел справа и шумно, с хрипом втягивал воздух ноздрями.

Лес начался как-то сразу, резко. Стволы в три обхвата, серые, каменные на ощупь, и кора на них лежала пластинами, одна на другой. Листьев не было. Толстые, короткие ветки торчали на высоте в десять моих ростов, а свет между ними шел такой же тускло-оранжевый.

Под ногами плита сменилась щебнем, потом трещинами, и из трещин парила лава. Пахло серой и еще чем-то кислым и теплым.

Восприятие здесь было хуже, чем у корабля. Дух поднимался от деревьев ровной и плотной стеной, и мелочь в нем тонула вовсе. Я активировал духовное зрение.

Первого Старшего я считал за километр. Что-то огромное, медленное, тяжелое. Дух вокруг него был чуть тише. Зверь, похоже, его впитывал.

Панцирный, длиной с половину нашего корабля и высотой с трехэтажный дом. Шесть ног — каждая толще ствола. Голова опущена к самой земле, и там, под головой, что-то хрустело. Он ел камень. Отгрызал от плиты куски и жевал, не поднимая головы.

Панцирь на нем лежал темными плитами, в трещинах, будто из того же камня, что и под ногами. Между плитами, на сгибах ног и под затылочным щитком виднелось что-то темнее и мягче, живое.

Вирр присел. По связи ко мне пришло простое и злое желание. Я положил ладонь ему на лапу и удержал. Агата за моей спиной не шевельнулась. Она, в отличие от Вирра, не стремилась лезть на рожон на того, кто настолько их сильнее.

Над Зверем с другого края, на одной из веток каменного дерева, уже сидела Лена.

Я знал, как ее зовут, потому что ее не раз упоминали остальные, но лично мы ни разу не общались. Высокая, худощавая, стриженная под ежик. Мне, кстати, тоже стоило бы постричься. В местной атмосфере длинные волосы, которые я не трогал с самого заключения в лаборатории Черной Кости, будут только мешать.

Лена была добровольцем, и оружие у нее было свое, причем очень хорошее, хотя по виду так сказать было сложно. Выглядело оно как костяной кинжал, выточенный из чьего-то клыка, что, вполне вероятно, так и было. Но судя по плотности энергии в кинжале, его качество было как минимум на уровне Крушителя, а то и выше.

А вот доспех, которого, по сути, не было, потому что все, что могло сойти за броню, ограничивалось нагрудником и парой наручей, прятавшихся под обтягивающим костюмом, был, насколько я видел, той еще дрянью. Это все еще был духовный предмет, но такого качества, что подходил в лучшем случае Первому-Второму Кругу. Для Сферы шести Кругов это было как минимум странно.

Залегла она тут, кажется, давно. Раньше нас, и раньше, наверное, чем Зверь сюда пришел. По крайней мере, она была к нему настолько близко, что любой Зверь наверняка почуял бы приближение. Когда мы приблизились и я ее заметил, она заметила меня тоже.

— Чей? — спросила через поляну одними губами.

— Твой, если возьмешь, — ответил я.

Это было честно. Она ведь пришла раньше.

Она кивнула и больше на меня не глядела. Лицо было спокойное, скучное даже. Нож она держала лезвием вниз, у бедра.

Ждала терпеливо. Зверь доел свой камень, поднял голову, чуть переступил на месте, и я увидел, что передняя правая лапа у него идет иначе. Он ставил ее короче, чуть в сторону, и на шаге ею вся туша приседала на правый бок. Лена, кажется, это знала до того, как он тронулся. Глядела она только на эту ногу.

Зверь пошел прямо под ее ветку, до сих пор не замечая. С хрустом, и каждый шаг отдавался у меня в подошвах.

— Семь, — прошептала Лена, а я читал по губам. — Шесть. Пять… Два. Раз.

На «раз» туша просела на правый бок, и Лена рванула с ветки прямо на него. Нож в руке коротко, плотно вспыхнул Эфиром, и она всадила его в сгиб по рукоять.

Она явно была Магом физического усиления с упором на скорость. На Орле-Мирном-4 Маги-физики были даже реже, чем на Смоленске-2, так как не было нужды в грубой силе для сдерживания Зверей.

Зверь заревел. Звук пришел с опозданием, низкий, и от него посыпалась кора со стволов вокруг. Левая передняя подломилась. Туша пошла вниз и вбок. Лена уже была на затылке у щитка, и второй удар положила под его край, где чуть пульсировало темное и мягкое.

Старший дернулся раз, второй и лег. Судя по всему, кинжал, который для его габаритов должен быть не страшнее комариного укуса, был далеко не прост.

Ствол рядом с ним, толщиной в три обхвата, треснул от удара туши и упал через поляну. Щебень под ним брызнул в стороны.

Лена вытащила нож. Вытерла его о панцирь, села на щиток и просто осталась ждать, пока Зверь дотечет. Дыхание у нее даже не сбилось. Потом полезла под панцирь на голове телекинезом через глаз, уже не защищенный собственным Духом Зверя, и достала то, ради чего все это было. Камень. Темный, с медовым светом внутри.

Это было хорошо. Быстро, эффективно, ни одного движения сверх нужного. Мне это очень понравилось, нельзя было не признать. Мой стиль давно устоялся, да и не собирался я переучиваться, но, пожалуй, если бы не выбрал топор и тяжелое оружие в целом, следующим моим выбором стал бы кинжал.

Лена спрыгнула с туши. Оглядела через поляну меня, Вирра, Агату в плаще. Потом показала ножом в глубину леса, откуда шел второй такой же хруст.

— Следующий твой.

И ушла в противоположную сторону. С Камнем за пазухой, вдоль поваленного ствола, лишь раз глянув под ноги.