Дни он не отмечал. Он отмечал срок.

— Полтора столетия, — сказал Аркадий, вставший рядом. — И это только его жизнь на Смоленске-2.

— А сколько еще он провел в своем прошлом мире? — спросил я у пустоты.

Духовным зрением я обвел кабинет, и за столом, в стене на высоте груди, увидел точку Духа. Восприятие тут не работало, так что Аркадий и Савелий вряд ли моли ее углядеть. Я не подошел к ней, только запомнил, где она.

Через еще несколько комнат мы нашли архив. Стеллажи до потолка, в три ряда, на стеллажах — бумага, папки, свитки. Почему Черная Кость не сожгла это все перед нашим появлением — вопрос. Хотелось верить, что не от того, что этот архив был бесполезен, а от того, что они понимали: в случае провала уже будет не важно, останутся ли все эти бумаги целы.

— Сюда нужны люди, чтобы это все проверить, — сказал Савелий. — И не меньше месяца времени. Но, думаю, мы нашли, что искали.

— Осмотр окончен, — сказал Аркадий. — Забираем лампу и наверх.

Мы кивнули и двинулись в обратный путь вниз по спирали.

Лампы не было. Постамент никуда не делся, но он был пуст.

Мимо нас никто не проходил. Спираль одна, мы шли по ней втроем. Даже если кто-то мог проскочить, когда мы были в боковых комнатах, даже если восприятие Духа не работало, не засечь чужую энергию невозможно.

Мы все трое медленно подошли к постаменту, на котором появился неизвестный знак.

Выжжен на камне, где была лампа: круг и три языка пламени из круга вверх. Свежий, края еще теплые — похоже, выжгли минуту назад.

А вот Савелий явно знал, что это.

— Сердце Золотого Огня, — сказал он сквозь зубы. — Вот ублюдок…

Помолчал несколько секунд, но затем его все-таки прорвало. Злым он при мне не бывал ни разу, даже на Кость. Но теперь был в бешенстве.

— Раздолбай! Сволочной гедонист! Худший глава рода в истории! Тридцать лет род существует почти без него, ни разу он не исполнил свои обязанности по-нормальному! И теперь не только не пришел на подмогу, но еще и выкрал артефакт Империи! Ну ничего, когда за Михаилом прилетят, он сполна ответит! Я об этом позабочусь!

— Николай? — спросил Аркадий.

— Да, — Савелий плюнул себе под ноги. — Будь он проклят! Он здесь. Или был здесь минуту назад.

— Это артефакт Империи, — нахмурился Аркадий. — Если он попадет…

— Тогда догони. Ты из нас сильнейший. А мы с Сашей осмотрим базу — мало ли он где-то тут спрятался. Если найдем, просто подорвем все это место, чтобы сигнал был понятен.

Аркадий посмотрел на него, потом на меня. По его глазам я видел, что он что-то заподозрил в, на самом деле, довольно странном плане Савелия, но решил не реагировать.

— Осторожнее здесь. Оба.

И ушел вверх по спирали так быстро, что ветер от него был слышен еще два витка.

Мы остались вдвоем над телом.

— Николай — раздолбай, это правда, — сказал Савелий, когда убедился, что Аркадий уже далеко. — И я в бешенстве, это тоже правда. Но Аркадия я отослал не за ним.

Он повернулся ко мне

— Ты ведь Практик, да?

Я не двинулся. Он этого и не ждал, видимо.

— В прошлый раз я не заметил, так как был занят своим боем, но сейчас мы сражались бок о бок, и я не мог не догадаться. Я ведь жил при Практиках, Саша. Это было уже больше пятидесяти лет назад, но я еще помню этот стиль, этот напор, особую ауру, не имеющую ничего общего с Духом.

— Кто еще мог понять? — тихо спросил я.

— Клава наверняка поняла. Первый муж у нее был Практиком. Но из-за этого же она тебя не выдаст. — Он загнул палец, потом второй. — Из Сфер Кавелиных все либо слишком слабы, чтобы такое уловить, либо слишком молоды. Даже Аркадию во времена начала гонений было всего двадцать. Но это все не важно. Потому что Петр точно понял.

— Насколько все плохо?

— Он один из тех, кто активно поддерживал гонения. У него свои старые счеты, нет смысла вспоминать. Но он добьется твоего устранения, либо же как минимум тюрьмы до прибытия Империи, несмотря ни на что.

— Почему он не раскрыл меня сразу?

— Потому что ты герой, — хмыкнул Савелий. — Ты не только спас нас всех от внушения Главы Черной Кости, твой клан сейчас по силе как Кавелины и Соколовы вместе взятые. Он не дурак и придержит до столицы. Позовет тебя одного отпраздновать. Или скажет Аркадию. Или то и другое.

Он помолчал.

— Тебе нужно бежать. И решать, что делать с людьми. Быстро.

Я кивнул, но затем с подозрением посмотрел на него.

— Зачем вы мне это говорите? Вы ведь тоже служите Империи?

— Благодаря тебе мы победили. — Савелий сказал это без выражения. — Я, в отличие от Петра, умею такое ценить и привык возвращать долги.

Я думал недолго.

— Поднимитесь наверх. Скажи, что главу Соколовых не нашли, что я смотрю архив и скоро поднимусь. И займите Петра. Хотя бы на час.

— Зачем?

— Час, Савелий Игнатьевич. Больше я ничего не прошу.

Он смотрел на меня и не понимал, для чего мне час, это было видно. Но и не спрашивал дальше.

— Сделаю, хотя мне это и не нравится. И про тебя, разумеется, никому не скажу. Но после этого мы квиты. Я служу Империи, Саша, и давал присягу. Мне жаль.

— Ничего, я прекрасно понимаю.

— Удачи тебе, Саша.

— И вам, Савелий Игнатьевич.

Он улетел, а я пошел в кабинет.

Точка в стене приняла Дух с первого касания.

Я положил на нее ладонь, вложил, сколько просилось. Камень подался, и в стене открылся проход. В рост человека, узкий, на одного.

Коридор шел вниз. Сто шагов, и на сотом он кончился площадкой, за которой была полость. Огромная, метров сто глубиной и двести в поперечнике, а далеко внизу, лежал корабль.

Темный. Гладкий. Вытянутый, как веретено или, скорее, как ткацкий челнок. Длинный, метров сто пятьдесят или чуть меньше. Как я и думал, если Глава Черной Кости был не с этой планеты, значит, он сюда как-то попал. И вряд ли обычным рейсом, как учитель Симонова. А значит, уйти с планеты теперь можно.

Я понимал это, однако без всякой радости, потому что первым в голове был Петр. Даже если сбегу с планеты, под ударом окажутся все, кто мне дорог. Возможно, просто за знакомство со мной.

Хватит бегать. Я бежал из деревни, из Мильска, из Вязьмы. Бежал из дворца. И больше не хотел убегать, как заяц по норам. Планету мне придется покинуть, это факт. Но сделаю я это на своих условиях, и не оставлю тех, кому за меня достанется.

Я сел у стены спиной к камню и стал собирать Единый.

Он шел в Столп плотно, в тишине и без боя куда быстрее, чем на спуске. Не до предела. До предела нужны были часы. Но за один час, что я попросил у Симонова, удалось собрать около шестидесяти процентов от максимума. Этого должно было хватить.

Наверху уже постепенно вечерело.

Батареи были разбиты. Артефакты щитов снимали с креплений и складывали в ряд на камне, Селезнев организовал лазарет из парусины, натянутой между двумя пушками, Нина ходила с листом и что-то в него вносила. Пленных держали под охраной у воды.

Наташа нашла меня взглядом издали. Кивнула, но осталась на месте, глянув на Аркадия, что-то выяснявшего с подчиненными Сферами на повышенных тонах. Хотя почему «что-то»? Наверняка Николая Соколова.

Петр сидел на камне у восточного края, с копьем поперек колен. Савелий, наклонившись, что-то говорил, положив ладонь ему на плечо. Старик слушал, глядя перед собой.

Он умирал, это понял бы даже тот, кто не разбирается в Сферах. Дни. Может быть, недели. Но за это время он сто раз успеет рассказать все Аркадию и испортить жизнь моим близким.

Я позвал Вирра и Агату по связи, сказав, чтобы они спешили ко мне. А потом пошел к Петру.

Лицо у него было белое, с глубоко посаженными глазами. Глаза поднялись на меня, когда я был в десяти шагах. Вообще, в них не было никаких эмоций, но на мгновение я ощутил направленную на меня жгучую ярость.

Были те, кто ненавидел меня за то, что я сделал. А этот за то, кем я был. Договариваться тут не о чем.

Савелий поднял на меня взгляд за два шага до удара. И успел только начать движение рукой, тем жестом, каким останавливают, когда уже поздно останавливать.