11

Войдя в комнату, я увидел стоящий посередине квадратный стол, а за ним – мужчину в черной рубашке и джинсах, сидящего спиной ко мне. Светлые волосы подстрижены «под бокс». Он читал досье. Я обогнул стол и сел напротив. Мужчина закрыл папку. Это был Рой Линделл.

– Гарри Босх, давненько тебя не было видно, приятель.

Я молчал. Нуньес закрыл дверь, оставив нас вдвоем.

Рою Линделлу было около сорока. Те же тяжелые бицепсы, натягивающие рубашку так, что она едва не лопалась, тот же сильный невадский загар. Я столкнулся с ним в Лас-Вегасе, когда отправился туда в связи с очередным расследованием и неожиданно попал в самую гущу секретной операции ФБР. Оказавшись в одной упряжке, мы сумели более или менее преодолеть ведомственные разногласия и раскрыли дело. Признание заслуги отошло, разумеется, к Бюро. Было это лет шесть-семь назад. Потом мы встретились в Лос-Анджелесе, тоже по служебной линии, но связь не поддерживали. И не потому, что ФБР присвоила себе честь успеха в том деле, а просто фэбээровцы и полицейские между собой не общаются.

– Едва узнал тебя, Рой, без косички-то.

Не вставая, он протянул свою огромную ручищу. Я не торопясь пожал ее. Как у всех крупных и сильных людей, вид у Роя был самоуверенный. И улыбка у этих наглецов особая, зловредная. Отсутствием косички я его поддразнил. Когда мы впервые столкнулись, я не знал, что он тайный агент, и перочинным ножичком отхватил ему пучок волос.

– Как поживаешь? Ты сказал Нуньесу, что вышел в отставку. Я об этом не слышал.

Я молчал. Его игра, пусть он и делает первые ходы.

– Ну и как чувствуешь себя «на воле»?

– Не жалуюсь.

– Мы навели справки. Ты у нас теперь частный сыщик с бумагами.

В Сакраменто наверняка поднялся шорох.

– Да, взял лицензию. Только не знаю, на кой черт она мне.

Я хотел пуститься в те же объяснения, которые дал Кейше Расселл, – о том, что оставляешь значок, получаешь лицензию и так далее, но передумал.

– Наверное, хорошо иметь свой маленький бизнес. Работай, когда хочешь и на кого хочешь.

Предварительные переговоры затягивались.

– Ну, хватит обо мне, Рой. Ты лучше объясни, для чего меня сюда позвали.

Линделл кивнул, как бы говоря: хороший вопрос.

– Сначала скажи, зачем звонишь нам и спрашиваешь об агенте, которая здесь работала?

– Марта Гесслер?

– Да, Марта Гесслер. Значит, ты знал, как ее зовут, а Нуньесу заявил, что не знаешь?

Я покачал головой:

– Я ее имя потом вспомнил, когда сопоставил кое-какие факты и предположил, что она – та самая агент, которая пропала без вести. Что о ней слышно?

Линделл подался вперед и положил руки на закрытую папку. Запястья у него были толстые, как ножки стола. Помню, чего мне стоило нацепить на них наручники. Тогда, в Лас-Вегасе, где он участвовал в тайной операции, а я принял его за бандита.

– Гарри, мы с тобой, можно сказать, старые приятели. Давно не виделись, зато побывали в серьезных переделках. Поэтому я не стану мотать тебе душу. Но для этого должен задать тебе несколько вопросов. Не возражаешь?

– До определенных пределов.

– Итак, мы говорили о пропавшей женщине-агенте… Что побудило тебя позвонить нам? Чего ты хочешь?

Я молчал, стараясь сообразить, как лучше ответить. Работал я только на себя. Соглашений о соблюдении тайны следствия ни с кем не заключал. Но служба в полиции научила меня сопротивляться изощренным методам ФБР. И меняться я не собирался. Я уважал Линделла, мы вместе попадали в серьезные переделки – это он верно подметил – и знал, что он не будет подличать. Но ведомство, в котором он служил, охотно играло краплеными картами. Об этом не следует забывать. Надо быть осторожным.

– Я уже сообщил Нуньесу, чем занят. Намереваюсь поднять одно дело, я его несколько лет назад не довел до конца, и оно не дает мне покоя. Какая в этом проблема?

– Кто твой заказчик?

– Нет у меня заказчика. Да, я взял лицензию на частный сыск, чтобы иметь свободу выбора. Но сейчас я работаю лишь на себя.

Я читал недоверие в глазах Линделла.

– Но ты же не имел отношения к той киношной заварухе.

– Имел. Почти четыре дня имел. Потом у меня отобрали дело. Но ту молодую женщину я не мог забыть. Которую убили. О ней и думать перестали. Вот мне и захотелось разобраться.

– Кто подсказал тебе обратиться к нам?

– Я сам позвонил.

– Неужели?

– Если ты так ставишь вопрос, то еще раз отвечаю: никто мне не подсказывал. Мне самому на ум пришло, Рой. Как? Объясняю. Я случайно узнал, что Марта Гесслер беседовала по телефону с одним из двух парней, которых назначили на это дело. Информация была для меня новой. Судя по всему, парни ничего не извлекли из ее звонка. Информация ушла в песок. Вот я и решил выяснить, хотя имени ее не знал. Последовал разговор с Нуньесом, и я приехал сюда.

– Откуда ты узнал, что Гесслер звонила тем парням?

Ответ очевиден. Кажется, я могу передать Линделлу то, чем поделился со мной Лоутон Кросс и что, вероятно, фигурировало в официальном досье. Кроссу это не должно повредить.

– О звонке вашего агента мне сообщил Лоутон Кросс из отдела по раскрытию грабежей и убийств. Его с напарником Джеком Дорси кинули расследовать киношную заваруху. Ваш агент разговаривала с Дорси.

Линделл вытащил из папки лист бумаги и записал имена и фамилии. Я продолжил:

– Гесслер разговаривала с Дорси через несколько месяцев после ограбления. Кросс и Дорси уже другими делами занимались и, похоже, не придали ее звонку особого значения.

– Вы с Дорси об этом разговаривали?

– Нет. Дорси убили во время налета на один бар в Голливуде. А Кросса тогда серьезно ранили. Сейчас он прикован к инвалидному креслу, с резиновыми трубками в носу и в венах на руках.

– Когда это случилось?

– Приблизительно три года назад. Об этом много писали.

Линделл молчал. Чувствовалось, что он напряженно размышляет, перебирает и сопоставляет факты, даты, имена. Я подумал, что мое дело обрастет малозначащими подробностями. Надо отбросить все лишнее – не век же им заниматься.

– Как у вас считают – Гесслер жива или нет?

Линделл посмотрел на папку и покачал головой:

– Этого я тебе сказать не могу. Ты теперь лицо неофициальное. Значок и пистолет тебе только снятся. Вот ты и вертишься.

– Хорошо. Тогда ответь на один вопрос. Не бойся, он несложный.

Линделл пожал плечами, словно показывая, что ответ зависит от вопроса.

– Тебе раньше не приходила в голову связь между заварухой с двумя миллионами и исчезновением Гесслер? Или тебя натолкнули на эту мысль мой звонок и мой визит?

Линделл снова пожал плечами, будто удивляясь легкости вопроса.

– Я разве что-нибудь упомянул об этой связи? Но если хочешь знать, то я думал об этом. В ходе нашей беседы. Поэтому и прошу: не ввязывайся. Дай нам самим кое в чем разобраться.

– Я это уже слышал. И тогда все тоже от вас шло, от Бюро?

Линделл кивнул.

– Не становись у нас на пути. Пожалеешь.

Прежде чем я успел огрызнуться, он поднялся из-за стола и достал из кармана пачку сигарет.

– Пойду вниз покурить. У тебя есть несколько минут взвесить ситуацию и припомнить, не забыл ли сообщить мне что-нибудь еще.

Я хотел пустить в Линделла последнюю словесную очередь, но заметил, что он не взял с собой папку с бумагами.

Она лежала на столе. Я догадался: он оставил ее сознательно, чтобы я посмотрел. Я мгновенно сообразил, что в комнате установлено прослушивающее устройство. Либо наш разговор записывался, либо нас подслушивал его начальник.

– Не спеши, – произнес я. – Мне надо о многом подумать.

– Какой умник ввел новые порядки – не курить в рабочем помещении? Тащись вот теперь на улицу.

Мне показалось, он подмигнул мне, открывая дверь.

Как только дверь захлопнулась, я придвинул к себе папку.

12

На папке крупными буквами было написано: «Марта Гесслер». Я достал записную книжку, нашел новую страницу и, прежде чем раскрыть досье толщиной в два пальца, тоже написал имя и фамилию. Я знал, что у меня есть максимум пятнадцать минут. Сверху лежал чистый лист бумаги, на котором был написан только телефонный номер. Я понял, что эта памятка для меня, сложил лист и убрал в карман. В папке находились главным образом оперативные отчеты о ходе расследования. На большинстве значилась фамилия Роя и стояла его подпись, а также пометка: «СВБ – служба внутренней безопасности».

×