Я взялся за второй лист, где остался лишь один незачеркнутый абзац, зато дата была знакома.

19. III.00. Проверка документов у ОБЪЕКТА. Прибыл в 18.11 рейсом № 88 компании «Кантас» из Манилы. Произведены допрос и обыск. См. шифровку 00-44969. Отпущен в 21.15.

Оказывается, в тот вечер, когда исчезла Марта Гесслер, Азиз имел надежное алиби. До четверти десятого его допрашивали в аэропорту фэбээровцы. Я положил оба листа обратно в папку. Заметок больше не делал, записывать было нечего. Я собирался раскрыть «убойную книгу», как в комнате появился Милтон. Я молчал, ждал, что скажет он. Милтон огляделся, словно проверяя, нет ли посторонних, и заговорил:

– Вы делаете вид, Босх, будто ничего не боитесь. Но ваши делишки не сойдут вам с рук. От меня вы не уйдете.

– То же самое я могу сказать вам.

– Не блефуйте, Босх. – Милтон оперся руками о стол и вперился в меня сверлящим взглядом. – Вы живете в прошедшем времени, Босх. Мир ушел вперед, а вы барахтаетесь в прошлом, хватаетесь за соломинку, мешаете людям защищать свое будущее!

Речь не произвела на меня никакого впечатления. Я откинулся на спинку стула.

– Может, успокоитесь, приятель? Зачем волноваться? Ваш босс не намерен расчищать авгиевы конюшни. Он зол не за то, что вы сделали, а за то, что попались.

– Я в ваших разъяснениях не нуждаюсь!

– Отлично. Чего же вы хотите?

– Предостеречь вас. Берегитесь, Босх, я объявляю вам войну.

– Принимаю вызов.

Милтон вышел. Через полминуты вернулся Пиплз.

– Вы готовы?

– Давно.

– Где папка, которую я вам дал?

– Положил ее в ящик.

Он выдвинул ящик, чтобы убедиться. Раскрыл даже папку – проверить, на месте ли материалы.

– Пошли. Захватите коробку с вашим барахлом.

Мы миновали одни двери, другие и оказались в коридоре, где находились камеры. Карточкой-ключом Пиплз открыл комнату для допросов. Там стояли стол и два стула. На одном сидел Муса Азиз. У стены в углу стоял незнакомый мне агент.

– Садитесь, – сказал Пиплз. – У вас пятнадцать минут.

Я поставил коробку на пол, выдвинул из-за стола стул и сел напротив Азиза. Передо мной был худой, истощенный человек. Выкрашенные волосы отросли и у корней стали темными. Глаза под тяжелыми веками воспалены. Интересно, у него в камере когда-нибудь выключают свет? Два года назад его допрашивали и обыскивали в аэропорту несколько часов. Теперь, после задержания на границе, он мотает неопределенный срок в застенках ФБР.

Я не ожидал многого от нашего разговора, но сознавал, что, прежде чем выдвигать обвинения против человека или снять с него подозрения, с ним нужно встретиться лицом к лицу. После просмотра материалов сыска и слежки я склонялся к мысли о невиновности Азиза. Единственное, что свидетельствовало против него в связи с убийством Анджеллы Бентон, – деньги. При задержании у него нашли помеченную стодолларовую банкноту из числа тех, что были привезены на съемочную площадку. Можно выдвинуть десяток объяснений тому, как она к нему попала, однако участие в убийстве и ограблении не самое весомое.

Я достал из коробки мое досье на Анджеллу Бентон и положил на стол ее студийную фотографию, сделанную по окончании ею Университета штата Огайо за два года до смерти. Карточку предоставили мне родственники убитой.

– Меня зовут Гарри Босх. Я веду расследование убийства Анджеллы Бентон, совершенное четыре года назад. Вам знакома эта женщина?

Взгляд Азиза скользнул по фотографии, но никакой реакции я не заметил.

– Вы ее знали?

Азиз ничего не ответил.

– Она работала в кинокомпании, которая подверглась крупному ограблению. Вас задержали с помеченной банкнотой. Как она к вам попала?

Азиз поднял голову, но ничего не сказал.

– Тебе приказали не отвечать на мои вопросы?

Молчание.

– Приказали, да? Послушай, если не знаешь ее, кивни.

Азиз опустил голову, но смотрел он не на фотографию, а на что-то другое, далекое. Я понял, что расспросы бесполезны. Я догадывался об этом еще до того, как вошел в комнату. Я поднялся из-за стола и обратился к Пиплзу:

– Оставшиеся минуты – ваши.

Он поднял руку к камере в углу. Щелкнул электронный замок. Я распахнул дверь и в то же мгновение услышал душераздирающий вопль. Всей своей тяжестью, пусть небольшой, килограммов пятьдесят, не более, на меня сзади навалился Азиз. От толчка нас вынесло из комнаты, и я упал. Азиз соскочил с меня и побежал по коридору. Пиплз и второй агент бросились за ним, загнали в угол, повалили на пол.

Пиплз быстро подошел ко мне.

– Босх, вы не ушиблись?

– Нет, все нормально.

Я смущенно поправил пиджак. Об этом неожиданном нападении по девятому этажу будут еще долго ходить разговоры.

– Врасплох меня застиг. Вот что значит отсутствие полицейской практики.

– Да, к таким, как он, спиной не поворачиваются.

– Пойду возьму коробку.

Когда я покинул помещение для допросов, мимо провели Азиза в наручниках.

– Ну вот, – усмехнулся Пиплз. – Пустые ваши хлопоты.

– Может, и пустые.

– Всего этого не случилось бы…

– …если бы ваш человек не совершил должностного преступления, – закончил я.

– В нашей договоренности не хватает одного: нет никаких гарантий для меня. Вдруг вас собьет на улице грузовик, а я потом отдувайся.

– Будем надеяться, что я не попаду под колеса автомобиля.

– Мне не улыбается жить под постоянной угрозой.

– Я виню не вас, а Милтона. Что же все-таки вы собираетесь с ним сделать?

– Я уже говорил: считайте, что он у нас больше не работает.

– Когда это произойдет, тогда и побеседуем о том, что улыбается, а что нет.

Пиплз хотел что-то добавить, но передумал и молча провел меня к лифту. Я попридержал закрывающуюся дверь и произнес:

– Имейте в виду, агент Пиплз, мой адвокат принял меры, чтобы обезопасить себя и сохранить записи. Если с ней что-нибудь случится, считайте, что это случилось со мной.

– Не беспокойтесь, мистер Босх. Ни ее, ни вас я пальцем не трону.

– Я не о вас беспокоюсь.

Дверь лифта закрылась.

– Это я понимаю, – услышал я напоследок.

29

Нет, мои игры с ФБР не были пустыми хлопотами, как посчитал Пиплз. Да, свидание с тощим террористом оказалось неверным ходом, но в нашем деле неверные ходы не редкость. В этом особенность сыска. К концу дня у меня был полный набор материалов, касающихся расследования, и я радовался. Теперь благодаря «убойной книге» я играл полной колодой, мог забыть злоключения последних двух дней, тем более сидение в камере. Теперь я был убежден: ключ к розыску убийцы Анджеллы Бентон находится в том толстом черном скоросшивателе.

Я вернулся домой как человек, выигравший счастливый лотерейный билет. Пройдя в столовую, я разложил на столе содержимое коробки. На самом видном месте – «убойная книга». Я сел и принялся читать с первой страницы. Мне не хотелось ни кофе, ни воды, ни пива. Я не включал музыку. Лишь читал и читал, иногда делая короткие заметки. Я словно садился с Дорси и Кроссом в машину и мчался с ними на задание.

Через четыре часа я перелистнул последнюю страницу. Никакого ключа, никакой ниточки. Но я не был обескуражен и верил, что непременно что-нибудь отыщу. Надо посмотреть на данные под другим углом зрения.

Меня поразило различие в характерах Кросса и Дорси. Кросс на десять лет моложе, и старшим в паре являлся Дорси. Если результаты допроса или данные лабораторного анализа можно было подытожить в трех словах, Дорси обходился ими. Кросс же в своих отчетах подробно описывал и толковал происшедшее. К трем словам Дорси он добавлял десять предложений с пояснениями и предположениями. Я лично предпочитаю метод Кросса, поскольку привык сам все записывать. Порой расследование тянется несколько месяцев, а то и лет, и детали забываются.

Кроме того, я подумал, что Кросс и Дорси не были близкими друзьями, хотя в мифотворчестве нашего убойного отдела их судьбы теперь надолго сплелись как символ жуткого невезения. Будь они друзьями, события в кафе могли принять иной оборот…

×