– Вот что у меня тут написано: «В 10 утра – детектив Гарри Босх, сотрудник ПУЛА». ПУЛА, как я понимаю, означает полицейское управление Лос-Анджелеса. Это написала моя Одри, добросовестный и аккуратный работник. Она у меня восемнадцать лет трудится – с тех пор, когда я начал делать в Долине всякую чепуху для телевидения.

– Можно было бы сообщить, что я долгое время был детективом. В прошлом году ушел из ПУЛА. Вероятно, я неясно выразился и ваша Одри не поняла меня. Не вините ее.

– Я ее не виню, – отозвался Тейлор, глядя на меня поверх очков. – Так что же вам от меня нужно, детектив… или, лучше сказать, мистер Босх? Мне еще две с половиной мили ехать.

Справа от Тейлора стоял тренажер для брюшного пресса. Я присел на него, ничего не зацепив, достал из нагрудного кармана рубашки авторучку и приготовился записывать.

– Не знаю, помните ли вы меня, мистер Тейлор. Мы с вами встречались четыре года назад, когда убили Анджеллу Бентон. Ее нашли мертвой в подъезде дома, где она жила. Дело тогда поручили мне. Я приехал к вам, и мы беседовали в вашем служебном кабинете. Со мной еще была моя коллега Киз Райдер.

– А-а, помню, помню. Молодая чернокожая женщина. Она говорила, что знает Анджи. Кажется, занимались в одном тренажерном зале. Вы мне тогда оба понравились, сумели внушить доверие. Но потом куда-то пропали, и я ничего о вас не знал…

– Мы с Киз Райдер работали в голливудском отделе ПУЛА. Потом через несколько дней произошел тот большой налет с перестрелкой, и дело Анджеллы Бентон передали в отдел по раскрытию грабежей с убийством, сокращенно ОГУ.

С велосипеда раздался негромкий звонок, и я подумал, что он, видимо, отмерил первую милю.

– Помню тех мужиков, которые вас сменили, – язвительно продолжил Тейлор. – Не понравились они мне. Два сапога пара. Не внушали доверия. Один набивался в консультанты, вместо того чтобы искать убийцу Анджи. Как они, еще служат?

– Одного прикончили, другой на пенсии.

Я знал Дорси и Кросса. Что бы ни говорил Тейлор, они были хорошие сыщики. Середнячков и сачков в ОГУ не берут. Но я предпочел не сообщать хозяину, что Джек Дорси и Лоутон Кросс стали известны всему лос-анджелесскому сыску благодаря жуткому невезению. Через несколько месяцев после гибели Анджеллы Бентон они проводили расследование, зашли в голливудскую забегаловку перекусить и промочить горло. Заняли отдельную кабинку со своими сандвичами и виски, и тут в кафе ворвался вооруженный грабитель. Очевидцы рассказывали, что Дорси, сидевший лицом к двери, схватился за пистолет, но налетчик всадил в него пулю до того, как он успел спустить предохранитель. Еще не грохнувшись на пол, Дорси был уже мертв. Затем грабитель выстрелил Кроссу в голову, вторая пуля прошила бедняге шею и застряла в спине. Последним застрелили в упор бармена.

– Что произошло потом? – Вопрос сугубо риторический, и в голосе Тейлора не звучало сожаления по поводу несчастья, постигшего обоих полицейских.

– Ничего. Об убийстве Анджеллы Бентон просто забыли. Дело покрылось пылью, как и дрянной костюм, который висел у вас в шкафу, пока вы не решили приехать ко мне.

Мне пришлось проглотить обиду. Я даже кивнул как бы в знак согласия. Не знаю, что огорчало и раздражало его больше всего: нераскрытое убийство Анджеллы Бентон или то, что случилось после него, – ограбление, еще одно убийство и прекращение съемок фильма.

– Те двое целых шесть месяцев пытались найти убийцу Анджеллы Бентон, – произнес я. – Но вскоре произошло несколько преступлений. Навалились новые дела, мистер Тейлор, не то что в ваших картинах. У нас всегда хватает дел.

– Дел всегда хватает, – усмехнулся Тейлор. – Слышали мы эту отговорку. Ссылки на перегрузку не новость. Убита молодая женщина? Похищена крупная сумма денег? Что делать, у нас новые дела.

Я ждал, когда Тейлор выговорится.

– Проходит четыре года, и вот являетесь вы. Чего вы добиваетесь, Босх? Или попросили близких Анджи нанять вас?

– Нет. Ее родители в Огайо. Я ни с кем не связывался…

– Ну и что?

– Меня мучает нераскрытое преступление. Оно не дает мне покоя. По-моему, этому делу… как бы выразиться… не отдались целиком.

– И это все?

– Все, – кивнул я.

– Хорошо. Пятьдесят тысяч.

– Что?

– Плачу пятьдесят тысяч, если вы раскроете преступление. Без развязки я никогда не досниму ту ленту.

– Мистер Тейлор, вы меня неправильно поняли. Мне не нужны ваши деньги. Мы не в кино. Мне необходима ваша помощь.

– Не вам судить, какой сюжет годится для экрана, а какой нет. Мысль о бежавшем преступнике преследует сыщика – вечная и верная тема. Итак, пятьдесят тысяч аванса, об остальном договоримся позднее.

– Спасибо, что уделили мне время, мистер Тейлор. Попытаюсь сам найти дорогу. Если заблужусь, пущу сигнальную ракету.

Я встал с тренажера, шагнул к двери. Позади раздался второй звонок. Тейлор бросил мне вдогонку:

– Я вышел на финишную прямую! Ладно, задавайте свои вопросы. Зато сэкономлю пятьдесят тысяч.

Я раскрыл записную книжку, но продолжал стоять.

– Давайте начнем с ограбления, – промолвил я. – Кто из вашей компании знал о двух миллионах долларов? Я имею в виду, кто знал подробности: когда их привезут на съемочную площадку, как станут грузить, везти и разгружать? Постарайтесь вспомнить все до последней мелочи. И всех, кто был задействован в доставке. Начнем с нуля.

2

Анджеллу Бентон убили в тот день, когда ей исполнилось двадцать четыре года. Тело нашли в подъезде ее дома на Фаунтин-стрит, недалеко от площади Ла-Бреа. В ее почтовом ящике обнаружили ключи от квартиры и две поздравительные открытки, отправленные из Колумбуса, штат Огайо. Открытки были от родителей, они захотели каждый по-своему пожелать счастья и здоровья единственной дочери.

Анджеллу задушили. Блузка на ней была порвана, лифчик сдернули наверх, грудь обнажена. Убийца, вероятно, мастурбировал над трупом, так как судебно-медицинские эксперты обнаружили на нем несколько капель спермы, которые и собрали для анализа ДНК. Дамской сумочки на месте преступления не обнаружили.

Установили, что смерть Анджеллы Бентон наступила между одиннадцатью вечера и полуночью. На тело наткнулся жилец того же дома, когда приблизительно в половине двенадцатого выводил выгулять собаку.

В то время я служил в голливудском отделении полицейского управления Лос-Анджелеса детективом первой категории. Мы начинали в порядке эксперимента работать втроем – для ускорения расследования. В час ночи Кизмин Райдер, Джерри Эдгара и меня по пейджеру вызвали в отделение. Оттуда мы на двух «краун-викториях» выехали на место преступления. Мертвую Анджеллу Бентон мы увидели через два с половиной – три часа после убийства. Она лежала на коричневом, цвета запекшейся крови, плиточном полу. Открытые глаза навыкате портили хорошенькое лицо. Обнаженная грудь казалась почти плоской. Я тогда еще подумал, что в городе, где физическое совершенство ценилось больше, чем духовные качества, она, очевидно, стеснялась своих девичьих форм. Убийце мало было лишить бедняжку жизни – ему вздумалось вдобавок разорвать блузку и сдернуть лифчик, чтобы выставить напоказ уязвимые места.

Но больше всего я запомнил ее руки. Безжизненное тело лежало на правом боку, а сложенные вместе руки были вытянуты вперед и вверх, словно хотели дотянуться до кого-то. Казалось, будто она сошла с живописного полотна эпохи Возрождения. Руки словно умоляли о спасении. Не знаю, сколько трупов я повидал, может, тысячу, но поза ни одного погибшего не заставляла меня так задуматься. Очевидно, я вкладываю что-то очень личное в гибель Анджеллы Бентон. Каждое преступление – очередное сражение в нескончаемой войне, и, когда идешь в бой, что-то должно придавать тебе храбрости, иначе ты обречен на поражение. Мне придавали храбрости руки Анджеллы Бентон. Мне не забыть их. Я считал, что она тянулась ко мне.

Начало расследования казалось многообещающим. Кизмин Райдер узнала жертву. Они познакомились в оздоровительном центре «Эль сентро». У Кизмин не было строгого расписания занятий. Она приезжала туда, когда позволяло время, и тем не менее часто встречала там Анджеллу. Однажды во время упражнений на шведской стенке они разговорились.

×