– Дэнни, это Гарри. Ло мне звонил…

– Он уже спит.

– Может, разбудишь? По-моему, он хотел рассказать что-то важное.

– Я знаю, что он хотел рассказать.

– Слушаю тебя.

– Он хранил дома копии дел. Держал их у себя в кабинете.

Я что-то не припомню в их доме кабинета.

– Полные копии?

– Не знаю. Держал их на полках.

– Держал? В прошедшем времени?

– Когда с ним это случилось, я переделала кабинет в комнату. Полки пришлось перенести в гараж.

– Еду к вам! – объявил я.

– Ни в коем случае, уже поздно. Я ложусь спать.

– Я буду через полчаса. Подожди, Дэнни, не ложись.

Я быстро положил трубку, чтобы она не успела возразить.

Не заходя в комнату, я покинул дом. Свет в кухне не погасил.

В Долине сеял мелкий дождичек. Дорога сделалась скользкой. Гнать было опасно. Я потратил более получаса, пока добрался до Мельба-авеню. Когда я приблизился к дому, дверь гаража поднялась. Дэнни ждала меня. Я шагнул в гараж. Он был рассчитан на две машины, но сейчас заставлен старой мебелью и пустыми ящиками. У «шевроле-малибу», которым пользовался Кросс, был приподнят капот, будто кто-то копался в моторе и отошел покурить. Крыша автомобиля покрыта густым слоем пыли. На машине тоже громоздились ящики. Яснее ясного: Кросс никогда больше не сядет за руль.

Дверь, ведущая в дом, отворилась – на пороге показалась Дэнни в длинном халате, туго перехваченном поясом на ее тонкой талии. Лицо у нее, как всегда, недовольное. А жаль, она красивая женщина или по крайней мере была когда-то красивой.

– Дэнни, я тебя не задержу. Ты только покажи мне, где…

– Там, в углу, возле стиральной машины.

Я обошел автомобиль и за стиральной машиной с сушилкой увидел две двойные полки. Раньше они закрывались на ключ, но сейчас запоры были выворочены. Лоутон, вероятно, купил их на распродаже.

Я нагнулся и открыл наугад первую полку слева. Пожелтевший телефонный справочник, стоячая рамка с фотографией, изображающей улыбающихся Дэнни и Лоутона Кросс, файловые папки для входящих и исходящих бумаг. В папке с надписью «Входящие» лежала вложенная карта Гриффит-парка. Никаких папок с делами.

Они обнаружились на второй полке. Я пробежал взглядом перечень преступлений и фигурантов. Ничего примечательного. В третьей полке – досье с надписью “Кинокомпания «Эйдолон»”. Я отложил их в сторону и продолжил поиски. Вскоре наткнулся на папку «Антонио Маркуэлл» и вспомнил нашумевшее пять-шесть лет назад дело – Маркуэлл, девятилетний паренек, исчез тогда из родительского дома в Чатсуорте. Происшествием занялась полиция совместно с ФБР. От полиции дело вели Лоутон Кросс и Джек Дорси, которые и вычислили подозреваемого-педофила, живущего в трейлере. Преступник показал им пещеру в Гриффит-парке, куда он сбросил тело убитого им мальчика. Если бы педофил не раскололся, Антонио Маркуэлла никогда бы не нашли. В Бронсон-каньоне много мест, где можно спрятать тело жертвы.

После этого случая Кросс и Дорси возомнили себя Шерлоками Холмсами. Они не знали, что ожидает их в будущем.

Я закрыл полку. Других дел, на которые я мог бы опереться в своем расследовании, не было. Последняя полка оказалась пустой. Для удобства я положил дело “Кинокомпании «Эйдолон»” на крышу машины и начал его листать. Вообще-то надо было бы взять папку под мышку и сматывать удочки, но мне не терпелось узнать, что сохранил Кросс.

Открыв папку, я сразу же понял, что дело неполное. Не хватало основных записей о ходе расследования. Отсутствовали бумаги относительно обстоятельств гибели Анджеллы Бентон. Записи в основном касались ограбления и перестрелки на съемочной площадке. Правда, имелись показания свидетелей, в том числе мои собственные, и данные судебно-медицинской экспертизы, в частности, результаты сравнения ДНК спермы с тела Анджеллы Бентон и крови с фургона похитителей. Анализы не совпадали. Здесь же содержались итоги допросов и схемы места и времени нахождения подозреваемых и свидетелей в момент совершения преступления. В схемах фигурировали одиннадцать лиц. Некоторые имена были мне неизвестны. Эти бумаги – хорошая находка, их необходимо изучить поподробнее.

Я хотел посмотреть запись о звонке насчет обнаруженной ошибки в списке номеров на банкнотах, как за спиной у меня раздался голос Дэнни. Оказывается, она и не уходила в дом.

– Нашел, что нужно?

Я обернулся. Мне бросилось в глаза, что пояс у нее на халате развязан и из-под халата виднеется светло-голубая ночная рубашка.

– Кое-что нашел. Сейчас поеду.

– Куда тебе спешить? Лоутон спит, до утра не проснется.

Она смотрела мне прямо в лицо, а я пытался сообразить, что означают ее слова. Звук и свет подъезжающего к дому автомобиля прервал затянувшееся молчание. Повернувшись, я увидел служебную «краун-викторию». В машине были двое. Я узнал пассажира и незаметно смахнул схемы и запись о звонке в щель под капотом. Остальные бумаги остались лежать на крыше «шевроле-малибу».

К дому приближалась еще одна «краун-виктория». Те двое уже вошли в гараж.

– ФБР, – произнес человек, которого я видел в библиотеке, и протянул удостоверение.

– Как дела? – осведомился я.

Он на мгновение смешался, но быстро взял себя в руки. Его напарник, не показавший удостоверение, встал по правую сторону от меня.

– Мистер Босх, мы хотим, чтобы вы проехали с нами, – сказал он.

– Я бы с удовольствием, но, к сожалению, сейчас занят. Пытаюсь привести в порядок гараж.

Агент обернулся к Дэнни Кросс:

– Мэм, не могли бы вы войти в дом и закрыть дверь. Через несколько минут нас здесь не будет.

– Это мой дом и мой гараж, – заявила Дэнни.

Я знал, что возражать бесполезно, и все же был рад, что она это сказала.

– Мэм, это дело ФБР, вас оно не касается. Будьте добры, войдите в дом.

– Все, что происходит в моем доме, меня касается.

– Мэм, не заставляйте меня повторять дважды.

Ненадолго повисло тяжелое молчание. Потом дверь за моей спиной затворилась. Мой свидетель ушел. Второй агент толкнул меня к машине. Я локтем задел какой-то ящик на крыше, и он с грохотом свалился на пол. Похоже, там была посуда.

Агент был человек опытный. Он прижал меня к автомобилю, заломил руки за спину. На моих запястьях щелкнули наручники. Сопротивление в подобной ситуации – грубейшая ошибка. Они только этого и ждут. Я не сопротивлялся. Он похлопал меня по бокам – нет ли оружия – и пошарил в карманах.

– Что тут происходит? Что вы делаете?

Это была Дэнни. Она услышала грохот и вышла.

– Мэм, войдите в дом и закройте дверь, – строго произнес агент.

Его напарник, подталкивая, повел меня ко второй «краун-виктории». Я оглянулся. Дэнни закрывала дверь. Привычное выражение недовольства на ее лице сменилось озабоченностью. Я заметил, что пояс у нее на халате был снова завязан.

Второй агент открыл заднюю дверцу машины.

– Побереги голову! – бросил он и грубо толкнул меня в салон.

Я пропахал лицом заднее сиденье. Дверца захлопнулась, едва не придавив мне ступню. Агент даже застонал от разочарования. Он постучал кулаком по крыше. Водитель включил сцепление и резко дал задний ход. От толчка я свалился на пол. Злость придала мне силы, и я кое-как взгромоздился на сиденье. «Краун-виктория» дернулась вперед. Сквозь заднее окно я видел агента, стоявшего у гаража с папкой Лоутона Кросса под мышкой.

Я с трудом переводил дыхание. Лицо с налипшей грязью от коврика на полу горело. Горело не от боли и не от злости – от полной беспомощности.

19

На полпути к Уэствуду я умолк. Я знал, что разговоры бесполезны, и тем не менее минут двадцать засыпал агентов вопросами и скрытыми угрозами, но они молчали. «Краун-виктория» въехала в подземный гараж федерального здания. Меня вытолкали из машины и подвели к лифту с надписью: «Только для службы безопасности». Один из агентов вставил пластиковую карточку в прорезь на щитке и нажал кнопку девятого этажа. Стальная коробка поднималась, а я думал о том, как низко пал, сняв полицейский значок. Разве можно сравнить меня с этими молодцами? Они агенты ФБР, а я никто. Они могли сделать со мной что угодно.

×